Камни мостовой от дождя потемнели мгновенно, а вскоре по улицам и вовсе потекла вода. Она собиралась в желобах и неслась вниз вдоль дороги бурными потоками.
Едва Управление окончательно скрылось из вида, Кай повернулся ко мне. Его губы были поджаты, что делало лицо юноши комичным и глуповатым, но я уже знала, что предвещает эта мимика.
- Почему ты не показала записку мне или мастеру Торну? – процедил он, вовсе не ожидая ответа на свой вопрос. - Из-за тебя я выглядел как недотёпа перед следователем Дарреном! Ты должна была мне сказать! Думаешь, если ты ученица мастера Ги, то не обязана отчитываться?!
«Перед тобой», - добавила я мысленно. Но Даррен и так уже приказал Каю следить за мной, а Руна уже вешала колокольчик на ручку моей двери. Если этой ночью я не сумею выйти к Эшу, мальчишка вечность простоит под дождём, пока догадается, что с планом побега ничего не выйдет.
Словно вторя моим мыслям в быстро сгустившихся сумерках вспыхнула, озарив всю округу, белая молния.
- Это боги гневаются на тебя, - заявил Кай, вырвав меня из мыслей о надвигающейся ночи.
- Я не знала, что записка так важна, пока верховный жрец не сказал мне об этом. К тому же, он просил сообщить о послании лично Даррену, - придумала на ходу, глядя Каю прямо в глаза.
Эти слова показались ему убедительными. Но не вставить своего веского слова Кай был не в силах.
- И всё равно… В следующий раз первым делом говори обо всём, что случилось, сначала мне. Я сам доложу Дяде.
Кивнула и отвернулась к окну, по которому с крыши повозки скатывались струйки воды.
Когда мы доехали до особняка, казалось, под небом Азграна не осталось ни одного сухого кусочка земли. Дождь стекал с покатой крыши, с листьев гортензий, бежал ручьями между камешков, коими был замощён двор от ворот до здания.
Даже пробежав этот небольшой отрезок пути, мы с Каем, проскочив в парадную дверь, тут же залили водой, стекающей с наших плащей, всё вокруг себя: и полы, и ковер на парадной лестнице. Кай прошел мимо библиотеки, свернул в коридор, ведущий на черную лестницу со второго этажа, поднялся и встал у моей двери, дожидаясь, когда я открою её своим ключом.
- Записка у Иля, - напомнила я.
Мы постучали. Никто не ответил. В это время Иль наверняка корпел над книгами в библиотеке. Но высказать Каю было нечего: он сам целенаправленно вел меня сюда.
Мы снова спустились. В тишине, пробираясь между стеллажами, мы слышали, как перелистываются страницы.
Иль и, в правду, сидел, сгорбившись над книгой.
Кай обошелся без церемоний.
- Где записка? – спросил он.
Иль оторвал глаза от страницы и посмотрел на меня.
- Он покажет её мастеру Торну, - объяснила я.
Иль сунул руку в карман балахона, зачерпнул ладонью всё содержимое и высыпал на стол. Обрывки бумаги, монеты, лист гортензии и свернутое в несколько раз послание.
Кай схватил его, развернул.
- Здесь ничего нет! – взвизгнул он.
Руна повернулась к нему.
- В библиотеке должна быть тишина!
Даже учитывая, что надсмотрщица встречалась с Ромео и была запредельно невыносима, то, что её требование следовать правилам распространялось на всех, всё же заставило меня проникнуться к ней уважением.
Кай потянулся к другим обрывкам бумаги, но Иль быстро накрыл их ладонью.
- Это и есть записка, - поспешила оправдать его я.
Взяв в руки послание, осмотрела листок с обеих сторон.
- Надпись была здесь. Правда! – сказала я, недоумевая. – Иль тоже видел её.
Кай выхватил лист у меня из пальцев и раздувая ноздри зашагал в сторону выхода. Я поспешила за ним.
Он прошёл мимо коридора, ведущего к черной лестнице, даже не взглянув в ту сторону, и постучал в высокие двойные створки дверей комнаты, в которой я никогда не была.
Внутри скрипнул стул, словно кто-то тяжёлый отодвинулся на нем из-за стола. Шагов не было слышно, и, когда дверцы открылись, стало понятно почему: на полу, испещренный прожилками узоров, лежал шерстяной ковер. Мастер Торн возвышался над нами, глядя озадаченно.
- Кай, мой мальчик, что происходит? – спросил Учитель, складывая свои огромные ладони в замок на животе.
- Заговорщики передали ей записку! И она только сейчас сообщила об этом! Но там нет никакой надписи!
- Помедленнее, - попросил мастер Торн, хмуря кустистые рыжие брови. – Майя, о какой записке он говорит?
Кай сверкал на меня глазами, но терпеливо молчал, пока я пересказывала ему всю историю с момента, как седой мужчина на площади толкнул меня в плечо.
- Дай-ка её сюда, - попросил он.
Взяв лист, Учитель провел над ним рукой. Серебристая дымка засветилась, словно брызги воды в солнечных лучах, и растаяла.
Мастер Торн сдвинул брови ещё сильнее. Теперь они соединились на его переносице в большую лохматую рыжую гусеницу.
- Это не исчезающие чернила. Здесь замешана магия.
- Записка лежала у Иля, наверняка это сделал он, - заговорил Кай, но одного взгляда его дяди хватило, чтобы ученик замолчал.
- Иль не при чём.
Это знали все, кто мог создать плетение раскрытия истины: у Иля не было божественной искры. Он не смог бы сотворить даже самого захудалого светлячка, тренируйся хоть сотню лет. Я тоже знала это. Но не Кай.
- Тогда кто? Кто мог стереть написанное? – твердил он. –Не стоит сбрасывать его со счетов. Он проносил послание весь день.
- Это сделал тот, кто не хотел оставлять следов. Глупо было бы стереть надпись, стянув на себя подозрения. Не считаешь? – ответил он племяннику и посмотрел на меня. - «Бросай разнюхивать». Что ж. Тебе, действительно, следует поостеречься, Майя.
- Прошлой ночью Руна застала её вне комнаты, - наябедничал Кай. – Может, стоит её запирать? Или по крайней мере сменить ключ от ворот?
В этот момент мне до зуда под кожей захотелось выучить какое-нибудь плетение, способное заткнуть ему рот.
Мастер Торн посмотрел на меня тяжёлым изучающим взглядом, а затем его гусеница-бровь разъехалась, снова поделившись на две.
- Что скажешь, ученица мастера Ги? Ты ведь не станешь сбегать из особняка этой ночью?
- Только не в такую ужасную погоду, - честно призналась я.
Мастер Торн рассмеялся, приняв мои слова за шутку.
- Записку я оставлю себе. А вы… займитесь делом. На столе у Руны ещё полно непрочитанных книг.
Я с трудом сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. По крайней мере, если я сумею выбраться незамеченной из комнаты, то и ворота открыть мне ничто не помешает.
***
Мы просидели в библиотеке до вечера. Под неусыпным взглядом Руны кожа на руках начинала чесаться, будто по ней ползали муравьи. Я даже подумала, а не плетёт ли она потихоньку какую-нибудь пакость. Но руки её всё время были на виду. Если бы моя надзирательница умела создавать плетения силой одной своей мысли, то стала бы мастером. «Мастер Руна» - примерила я её имя. Звучало неплохо. Мастер Майя мне нравилось больше. На промокашке я начертила символы. Светлячок и ключ. Это всё, что я пробовала использовать. И это было ничтожно мало. Если двигаться, как черепаха, то до звания мастера можно дорасти к седине. Раньше, пока училась у мастера Ги, я не видела смысла заучивать все эти знаки. Он показывал их, объяснял, что они из себя представляют, но никогда не говорил, как сотворить это чудо, как оживить и вдохнуть намерение. Без него все эти черточки и крючочки – просто каракули. Вот древний язык – это другое. Он позволял мне читать и переписывать книги, которые другие ученики, кроме разве что Иля, не могли ни понять, ни скопировать. Тогда я чувствовала себя из-за этого особенной. Будто стояла на ступеньку выше других. Но теперь… Теперь я злилась на себя. Сейчас так пригодились бы и плетение раскрытия истины, и плетение снятия колокольчика с двери. Но сколько книг нужно будет мне пересмотреть, чтобы найти их? Сколько прочесть, чтобы понять, что означают найденные? Часто на целый том встречается лишь семь-восемь рисунков. Остальное передаётся от учителя к ученику, выдумывается, составляется, проверяется на свой страх и риск…
Я в четвертый раз прочитала один абзац, поняв, что внимание всё время утекает прочь от книги и того, что в ней написано, я ущипнула себя. Боль от щипка вернула меня в настоящее. И я снова принялась читать.
Когда Руна захлопнула свою книгу, на улице совсем стемнело. Время было ещё не позднее, но солнце просто не могло проникнуть сквозь чёрные тучи, затянувшие небо.
- Достаточно на сегодня. – сказала надзирательница. – Иль, поможешь мне отнести прочитанные книги вниз?
- Я могу помочь, - вызвался Кай.
- Нет, лучше проводи Майю. Мы должны приглядывать за новенькими, чтобы они по незнанию снова не посчитали что-нибудь важное за несущественное.
Вскоре мы уже снова поднимались по черной лестнице вдвоём.
Кай шел впереди. Над его головой горел мерцающий огонёк.
Он остановился у моей комнаты и дождался, когда я открою дверь.
- Пожалуй, навешу колокольчик тебе на дверь, - сказал он.
Я задохнулась от чувства накатившей паники. Словно кто-то столкнул меня в ледяной ручей.
- Если ты сделаешь это, - проговорила я, стараясь не показывать, насколько близко он подвел меня к краю, - Я пожалуюсь мастеру Торну.
Кай недовольно поморщился.
- Если узнаю, что ты снова шастала по дому, можешь не сомневаться, я уговорю дядю повесить колокольчик не только тебе на ручку, но и на ученический балахон!
Сказав, от гордо задрал нос и прошествовал к своей комнате.
Я захлопнула дверь, сняла балахон и рухнула на кровать.
Нужно было придумать, как выбраться из комнаты незамеченной. И что ещё важнее – провести по черной лестнице Эша.
Жрецы явно знают больше, чем говорят. И Эш поможет мне узнать, что они скрывают.