Матвей снова появился в школе спустя неделю и выглядел совершенно невозмутимым, будто ничего особенного вовсе не произошло. Впрочем, дети не спешили напоминать ему о случившемся и стали сторониться еще больше, превращая и так нелюдимого мальчика в настоящего изгоя. Стоит с кем-нибудь из детей произойти нелицеприятной или странной истории, как коллектив тотчас ополчается на такого субъекта, и превращает его в объект насмешек, отмежёвывается и дистанцируется, заставляя того чувствовать себя неловко и одиноко, пока ситуация вновь не изменится, а такое происходит крайне редко. Обычно на человеке ставится крест, вешается определённый ярлык, с которым ему приходится мириться до самого выпускного, когда о нем практически сразу забывают, окунувшись во взрослую жизнь, где вчерашние насмешники находят себе других жертв и устраивают иную травлю.
С Матвеем случилось нечто подобное, за тем лишь исключением, что никто его не травил и ни в чем не обвинял, достаточно было объявить, что он не в себе и к нему тотчас прилипло прозвище «припадочный», но пока так о нем говорили только за глаза, не зная, как поведет себя парень, если сказать ему об этом в лицо. А вдруг начнется новый припадок, тогда виновнику вполне может грозить вызов к директору или исключение из школы, а такого точно никто не желал.
Впрочем, Матвей вел себя как обычно: оставался таким же тихим и замкнутым, но весть о гибели его родителей как зараза уже расползлась по школе, и теперь дети смотрели на него с жалостью, которую он не спешил замечать. Изредка одноклассники замечали, как он стал принимать каике-то таблетки, запивая их водой из-под крана в школьном туалете, что лишний раз доказывало, что с парнем действительно не все в порядке. Он становился все более рассеянным, даже иногда не отзывался, когда учитель о чем-нибудь его спрашивал, хотя такое случалось довольно редко, все как будто считали его чумным и старались вообще не трогать.
Маргарита Викторовна так вообще не дышала в его сторону, боясь повторения приступа и часто поглядывала на него на своих уроках. Но за истекшую после инцидента неделю новых припадков у Матвея не приключилось, поэтому она выдохнула и перестала замечать новичка.
А вот Сашка теперь следил за новичком довольно пристально и первым делом отметил, что тот вообще перестал смотреть в окно, всегда садился у стены и старался не отрывать голову от учебника или тетради во время урока. На переменах не бегал как все остальные, а тихонько сидел на своем месте в полном одиночестве или в компании Машки, которая редко с ним заговаривала. На уроках физкультуры бывать вовсе перестал, хотя те теперь проходили в спортивном зале, где окна располагались на уровне пяти метров под самой крышей и из них точно ничего нельзя было увидеть. После уроков в одиночестве он спешил домой, и никто никогда не хотел составлять ему компанию, поэтому однажды сделать это решился Сашка, будто невзначай ему понадобилось идти в ту же сторону, хотя жил он в другой.
– Подожди, – но обратился к Матвею, ожидая, что тот повернется и остановится, но парень даже не замедлил шаг, упорно продолжая идти вперед и не замечая ничего вокруг, – да подожди же ты!
Только теперь он остановился и обернулся, заметив, как одноклассник, запыхавшись, догоняет его и машет рукой.
– И куда ты так несешься? – Сашка в два счета оказался рядом, продолжая тяжело дышать.
– Домой, – ответил Матвей, безразлично смотря на товарища.
– На Комсомольскую? – Сашка прекрасно знал, где он живет, но хотел, чтобы все выглядело так, будто он действительно ничего о нем не знает. Тот кивнул и продолжил свой путь, Сашка пристроился рядом, стараясь не отставать.
– Давно хотел спросить, – Сашка пытался завязать непринужденную беседу, – как тут тебе у нас? Понимаю, что после Москвы скучновато, но в целом?
– Ничего, – он безразлично пожал плечами, ему действительно было все равно, даже если бы он оказался у черта на куличках.
– Ты ведь с бабушкой живешь? – не отставал Сашка, в ответ Матвей поморщился, но кивнул.
– Скучно поди?
После этого вопроса Матвей неожиданно остановится и воззрился на него с недоверием.
– Тебе чего надо?
Сашка никак не ожидал такого поворота событий и ненадолго встал в ступор.
– Ничего, – несколько смутился он, соображая, чем мог разгневать парня. – Просто…
– Что просто?
– Не знаю, – он неловок повел плечом, – просто… подружиться хотел…
– Зачем это? – Матвей оставался непреклонен.
– Да у меня нет особо друзей, – врал Сашка напропалую, – вот и хотел…
– А как же Мишка? – оказывается Матвей был не так прост, как о нем думал Сашка, и сумел-таки понять, что они с Рыжиком закадычные друзья, но делу это все равно не помешает.
– А, ты про Рыжика, – он с усмешкой отмахнулся от этого факта как от назойливой мухи, – мы с ними росли в одном дворе. Так, приятели.
– Разве это не дружба? – несколько удивлённо вопрошал Матвей.
– Ну как сказать… – мямлил Сашка, боясь попасть впросак, – наверно, только Рыжик товарищ ненадежный, вечно куда-то пропадает на пол лета или влипает в истории.
– Понятно, – он кивнул с таким видом, словно мгновенно во всем разобрался.
– А у тебя есть друзья? Ну, я имею в виду не только здесь, но и там – в Москве?
Он ненадолго задумался и отрицательно помотал головой, подтверждая Сашкину догадку, а значит, рано или поздно он точно пойдет с ним на контакт.
– Все относятся здесь ко мне как к чудаку, – в его глазах не было сожаления, скорее некая грусть перед констатацией факта, – наверно это все из-за припадка…
– Это ведь все из-за машин? – Сашка ловко выложил свой козырь, надеясь, что это сработает и понял, что попал точно в цель, когда после его слов Матвей неожиданно вздрогнул и с испугом посмотрел на собеседника. – Ты что-то такое увидел там – на дороге, поэтому с тобой это и началось.
Это был не вопрос, а скорее утверждение, но Сашка еще точно не догадывался насколько оказался прав.
– Я лучше пойду, – Матвей решительно собирался убраться прочь, но ловкий мальчишка успел схватить его за руку и не отпускал.
– Расскажи мне что произошло, я обещаю, что никому ничего не скажу.
– Пусти, – Матвей пытался вырваться, но делал это как-то неуверенно, словно и не хотел уходить, но продолжал сопротивляться.
– Это все из-за родителей? – в ход оказался пущен последний козырь.
Матвей мгновенно обмяк, будто его ноги подкосились и теперь Сашка не удерживал его на месте, а скорее не давал тому упасть.
– Эй, ты чего? – Сашка испугался, что сейчас парень упадет в обморок или с ним снова случится нервный срыв, поэтому поволок его в сторону от дороги и усадил на трубы теплотрассы, пролегавшей в стороне среди кустов акации. Между тем взгляд подростка затуманился, а по щекам невольно потекли слезы, еще мгновение и Матвей разрыдается, поэтому нужно было принять срочные меры. Сашка взял его за ворот и с силой встряхнул, возвращая обратно в реальность.
– Я помочь тебе хочу! – в этом момент он искренен верил, что так оно и есть.
– Чем ты мне поможешь? – Матвей продолжал всхлипывать, размазывая слезы по щекам, а Сашка озирался вокруг, надеясь, что никто из знакомых их не заметит.
– Пойдем-ка, – он снова схватил его за руку и потащил в заросли акации, где совсем рядом раскинулась сосновая рощица и где можно было разговаривать без посторонних глаз. На отшибе отдыхающие поставили деревянный столик и лавочку, которые вскоре облюбовали любители горячительных напитков и теперь повсюду вокруг валялись пустые бутылки и консервные банки. Сашка приволок новичка сюда и усадил на лавку, усевшись напротив, и давая Матвею немного времени, чтобы прийти в себя.
– Я знаю, что твои родители погибли, – произнес он, ожидая, что Матвей вновь зарыдает, но тот понемногу успокаивался, с интересом разглядывая своего нового знакомца, которому вдруг стала интересна его судьба. – У меня прошлым летом с товарищем тоже случился несчастный случай.
Сашка совсем не хотел упоминать об этом, но нужно было хоть немного вызвать сочувствие, чтобы Матвей сумел ему довериться, поверить в его добрые намерения.
– И как это случилось? – Теперь Матвей смотрел на него несколько иначе.
– Сорвался с высотного дома, – после этих слов в горле Сашки встал ком, так случалось всегда, когда разговор заходил о пережитой им трагедии.
– Сочувствую, –– неожиданно произнес Матвей, наконец взяв себя в руки и перестав всхлипывать.
– А что произошло с тобой?
– Я плохо помню, – Матвей отвел глаза и посмотрел на деревья, что шумели поодаль, – весь день помню до мельчайших подробностей, а само столкновение…
– Ты был внутри? Вместе с ними?
– Да, я сидел на заднем сиденье, поэтому и остался в живых, – его взор затуманился, в одно мгновение он вновь оказался в той самой машине, где из магнитолы лилась музыка, а мимо проносились встречные автомобили, один из которых и стал причиной трагедии.
– У нас с отцом была такая игра, – через некоторое время он заговорил снова, – считать автомобили одного цвета, что попадаются на пути. Обычно выбирали черные или зеленые, но в этот раз почему-то решили считать красные. Я насчитал ровно пятнадцать. А шестнадцатый красный автомобиль вылетел на встречу и врезался в нас.
– Именно поэтому ты боишься машин? – тотчас догадался Сашка.
– Не всех машин, – он помотал головой, – только красных.
На мгновение Сашка подумал, что сейчас перед ним сидит настоящий сумасшедший, который демонизирует все красные машины на свете и точно до конца своих дней будет бояться любую из них. Выход из положения возник в его голове в один миг.
– Ты ведь понимаешь, что все это случайность? – Затараторил Сашка, не в силах себя сдерживать. – Такое ужасное событие может случиться только раз в жизни и красные автомобили тут совсем не при чем. Что могло угрожать тебе в школьном классе? Не могла же она самостоятельно въехать на третий этаж и выбить двери кабинета?
– Неужели ты не понимаешь? – Теперь он смотрел на Сашку как на идиота. – Дело совсем не в этом.
– А в чем же? – Смутился он.
– Дело в их количестве, – уверенно заявил Матвей, – если я вновь увижу шестнадцать красных машин, то случится нечто ужасное.
Для Сашкиных ушей это звучало как настоящий бред и ему чертовски сложно было удержаться и не дать Матвею оплеуху.
– Ты это сейчас серьезно?
Он закивал как китайский болванчик, полностью уверенный в том, что говорит, и это было по-настоящему странно.
– Я правильно тебя понял, – решил еще раз уточнить Сашка, чувствуя себя дураком, – если мимо тебя проедет шестнадцать красных машин, то кто-то умрет?
– Да, – он сказал это так убежденно, что у Сашки внутри все похолодело. Не мог нормальный человек быть так уверен в такой глупости. За всю недолгую Сашкину жизнь мимо него проносились сотни автомобилей разного цвета, но ему и в голову не приходило искать какую-то закономерность. Видимо Матвей здорово убедил себя в этой истории, связав безобидную детскую игру с трагическими событиями, поверив, что вновь случится страшное, если хоть что-то из уже произошедшего повториться. Тут впору работать с психиатром, но у Сашки мгновенно родился новый план, который точно докажет Матвею, что его догадки полная ерунда и вполне сможет избавить его от этого страха.
– Пойдем-ка со мной, – он потащил его в совершенно другую сторону, подальше от города, – хочу тебе кое-что показать.
– Что? – Матвей неуверенно вышагивал рядом, но теперь не старался убежать, а доверился своему новому спутнику.
– Сам увидишь, – неожиданно они углубились в заросли ивняка, где Сашка уверено вышагивал по едва заметной тропе, заваленной палой листвой, приближаясь к источнику шума, что все отчетливее был слышен впереди.
Они оказались на краю оживленной трассы внезапно. Казалось всего мгновение назад они все еще продирались сквозь плотные заросли, а сейчас уже стояли на небольшом возвышении, откуда открывался вид на дорогу. В отличие от городских дорог, движение на трассе было куда сильнее, и Сашка вряд ли бы решился перейти здесь через дорогу. Мимо них проносились грузовики, ползли трактора с тележками, нагруженными дровами и опилками, мчались легковушки.
Стоило Матвею увидеть все это, как он встал на месте как вкопанный, не в силах пошевелиться.
– Вот видишь, здесь нет ничего страшного, – перекрикивая шум моторов проговорил Сашка, – обычные машины. Вон есть даже красные…
Он махнул рукой в направлении вишневого автомобиля, промчавшегося мимо, ожидая, что Матвей согласиться с ним и кивнет, но тот повел себя несколько иначе. Он дернулся было всем телом, словно его прошил электрический разряд, но не сумел оторвать ноги от земли, чтобы убежать прочь, пристально вглядываясь в другие автомобили, инстинктивно выискивая глазами именно красные.
– Ты чего? – Сашка немного струхнул, понимая, что вряд ли сможет помочь парню, если приступ случится с ним прямо тут.
– Пожалуйста, не надо…, – пролепетал напуганный подросток, упав на колени, а мимо него уже быстро проехал четвертый и пятый автомобиль красного цвета.
– Эй, ты чего? – Сашка бросился к нему с намерением поднять того на ноги, но Матвей вдруг оказался таким тяжелым словно прирос к земле. – Вставай, дурень!
Он стоял спиной к трассе и не мог видеть, как Матвей впивается глазами в очередной автомобиль нужного цвета, считая их один за другим с невероятным внутренним ужасом, потому что полностью уверен, что когда их количество достигнет шестнадцати, то случится непоправимое.
– Да перестань ты! – Сашке с большим трудом удалось поднять его на ноги, но парень оказался совершенно безучастен к происходящему и поглощен только одним занятием – счетом. – Смотри на меня, а не на эти дурацкие машины!
Только сейчас Сашка понял, что идея оказалась дурацкой и ничего хорошего из нее не получится, хотя он искренне считал, что таким способом сумеет помочь ему преодолеть свой страх. Кажется, ничего не вышло.
– Четырнадцать…, – ахнул Матвей и преобразился в настоящего сумасшедшего, оттолкнул Сашку и помчался прочь, не разбирая дороги в ивовые заросли. Сашка потерял равновесие и кубарем покатился с пригорка, весь измазавшись в осенней грязи, но быстро поднялся и побежал за беглецом, надеясь вернуть того и закончить сорвавшийся эксперимент.
Но Матвей оказался на редкость прытким, несмотря на то, что не посещал уроки физкультуры. Он сумел скрыться еще до того, как Сашка вломился в ивняк, пытаясь понять в какую сторону он побежал, но в этот день так и не сумел его разыскать, решив, что тот отправился прямиком домой.