Глава 3: Сердце «Лабиринта»
Лесная дорога вилась чёрной змеёй под колёсами мотоцикла. Фары выхватывали из темноты корявые сосны, ямы, внезапные повороты. Анна вела машину с яростной, отчаянной уверенностью. Он, «Ворон», сидел сзади, цепко держась, и слушал. Слушал вой мотора, свист ветра и далёкий, навязчивый гул — преследователи не отставали.
Он не чувствовал любви к этой женщине. Но чувствовал что-то другое — жгучую ответственность. Глубинное, мышечное знание: её жизнь важнее его собственной. Возможно, это и была любовь, стёртая «Лабиринтом», но оставившая в душе выжженный контур долга.
— Почему метеостанция? — крикнул он ей в ухо, чтобы перекрыть ветер.
— Отец! — крикнула она в ответ, не отрывая взгляда от дороги. — Мой отец работал там до того, как его отправили в психушку за «бред» об опасности его исследований. Он оставил там чертежи… настоящие. Не те, что я дорабатывала в институте. Те — лишь вершина айсберга. Основа — там. И ключ к ней — у меня.
Она коснулась пальцами своего серебряного кулона в виде совы. Глаза птицы казались живыми в отблеске фар.
Внезапно она резко свернула с грунтовки в, казалось бы, сплошную стену кустарника. Ветви хлестнули по шлемам. Мотоцикл прыгал по скрытой тропинке, едва не сбрасывая их. Через пятьдесят метров они выехали на заросшую поляну. На её краю темнел силуэт заброшенной двухэтажной постройки из красного кирпича — старая метеостанция. Окна были зияющими чёрными дырами.
Они заглушили мотор. Тишина обрушилась на них, густая, лесная. Потом издали донёсся звук машин, останавливающихся на основной дороге.
— Быстро, — прошептала Анна, срываясь с седла.
Внутри пахло плесенью, пылью и холодом. Она повела его не наверх, а вниз, в подвал, заваленный сломанной мебелью и приборами. В углу она отодвинула тяжёлый, покрытый ржавчиной лист металла, открыв люк.
— Отец строил это тайно, — сказала она, спускаясь по скрипящей железной лестнице.
Под землёй оказалось не сырое помещение, а небольшой, сухой бункер. Стены были заставлены стеллажами с папками, старыми жёсткими дисками. В центре стоял мощный, но устаревший рабочий стол с компьютером. Анна подошла к нему, дрожащими пальцами сняла кулон. На его обратной стороне был крошечный USB-разъём. Она вставила его в компьютер.
Экран ожил. Пошли строки кода.
— «Сова» — это не просто кулон. Это ключ и… маячок, — призналась она, не глядя на него. — Отец встроил его. Если его активировать в нужном месте с нужными данными, он передаёт сигнал. Не «Лабиринту». Другим. Тем, кто ещё верит в присягу, а не в контракты.
— Военным? Контрразведке?
— Честным, — коротко бросила она. — Их мало. Но они есть. Сигнал — это запрос на экстракцию и… детонацию.
— Что?!
— Данные нельзя скопировать за разумное время. Их можно только уничтожить. Отец заложил здесь заряд. Сильный. Чтобы ничего не осталось. Чтобы его мечту не превратили в оружие.
Она обернулась к нему. В тусклом свете монитора её лицо было трагичным и прекрасным.
— Я звала тебя сюда не для того, чтобы бежать. Я звала, чтобы закончить. Чтобы ты, как свидетель, мог рассказать им правду. А я… я останусь здесь. Чтобы они точно ничего не получили.
Он подошёл к ней, схватил за плечи. Его пальцы впились в её кожу.
— Нет. Ты не останешься. Мы передаём сигнал и уходим. Вместе.
— Они уже здесь, — тихо сказала она, глядя на датчик на столе. На нём мигали три красные точки — у входа, на первом этаже, у лестницы в подвал. — Мы не успеем.
Шаги наверху. Приглушённые голоса. Металлический скрежет — лист железа отодвинули.
— Лабиринт» находит своих мышей, — подумал он со странным спокойствием.
И в этот момент в его голове что-то щёлкнуло. Не память. Инстинкт. Стратегия. Глубинный паттерн поведения «Ворона», агента внедрения, мастера теней и нестандартных решений.
— Активируй передачу, — приказал он твёрдо.
— Но…
— Активируй! Я знаю, что делать.
Она, поколебавшись, нажала несколько клавиш. На экране поползла шкала: «Передача данных… 1%». Это будет долго.
Он оглядел бункер. Запасы. Оружия нет. Только знание. И ловушка.
— Помнишь, как ты вывела меня? На мотоцикле? — быстро заговорил он. — Ты ждала у Крота. Значит, следила. У тебя есть план «Б». Где он?
Она указала на дальнюю стену, за стеллажами. Там была узкая, искусно замаскированная вентиляционная шахта, ведущая на поверхность в двухстах метрах от станции, к ручью.
— Отец делал на случай… Я не смогу одна, там завал.
— Я помогу. Но сначала им нужно предложить другую добычу.
Он схватил пустой жёсткий диск со стола, сунул в карман. Потом взял её за руку, подвёл к шахте.
— Лезь. Я — прямо за тобой.
Она посмотрела на экран: «15%». Потом на него. И вдруг, стремительно, встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Коротко, отчаянно.
— Возвращайся, Алексей.
Его настоящее имя. От неё. Оно обожгло.
Он помог ей забраться в тёмное отверстие, услышал, как её тело заскребло по металлу. Потом повернулся к лестнице. Дверь в подвал уже дрожала от ударов.
Он подошёл к компьютеру, выдернул кулон-сову, бросив его на пол, где его сразу было не найти. Передача прервалась на 22%. Этого хватит. Он сунул в разъём обычную флешку с бессмысленными данными — одну из многих на столе. Шкала поползла снова, имитируя передачу.
Дверь с грохотом отлетела. Первым спустился крупный мужчина в тактической экипировке. За ним — Лиза. Её лицо было каменным. Пистолет в её руке смотрел прямо на него.
— Сентиментальная ошибка, Ворон, — сказала она без эмоций. — Возвращаться к обречённому активу.
— Она не актив, — ответил он, отступая к стене, ближе к скрытой шахте. — Она — свидетель. Как и я.
Он видел, как её взгляд скользнул к монитору, где «передавались» данные, к пустому месту на её шее, где должен был быть кулон. Искал его на нём. Не нашёл.
— Где Соколова? — её голос стал ледяным.
— Уже далеко. С ключом. А вы получите только мусор, — он кивнул на флешку.
Лиза усмехнулась.
— Неправда. Ты бы не остался, если бы она ушла. Ты — рыцарь на пепелище. Она здесь.
Она сделала знак бойцу. Тот двинулся к стеллажам, начал обыск.
Ещё немного, — молился он про себя, слыша за спиной приглушённый, но настойчивый скребок в шахте. Анна пробиралась через завал.
Боец был уже близко к вентиляции. Ещё секунда…
— Вон там! — вдруг крикнул он, указывая в противоположный угол. — Слышите?!
Используя долю секунды замешательства, он рванулся не к выходу, а к столу, ударил по клавиатуре, активируя заранее подмеченную им команду в истории компьютера — «ТЕСТ СИСТЕМЫ». Раздался оглушительный, пронзительный вой сирены, встроенной в систему безопасности бункера. Звук был физически болезненным.
Боец и Лиза на мгновение зажали уши. Этого мига хватило.
Он нырнул к вентиляции, втиснулся в неё ногами вперёд. Последнее, что он увидел, — лицо Лизы, искажённое яростью, и её пистолет, направленный прямо в тёмное отверстие.
Выстрел. Грохот. Острая боль прочертила огнём его икру. Но он уже был внутри, отталкивался руками, полз вперёд, в полную темноту, навстречу слабому скрежету впереди. За ним послышались крики, но в узкую шахту за ним полез только один — тот самый боец.
Он полз, игнорируя боль в ноге, чувствуя, как тёплая кровь заливает ботинок. Впереди свет — луна, пробивающаяся через решётку. И силуэт Анны, которая что-то отчаянно дёргала.
— Завал! — крикнула она. — Не могу!
Он подполз, нащупал руками. Доска и кирпич. Уперся здоровой ногой, напряг все силы. Мышцы, память которых хранила тренировки «Ворона», отозвались яростным рывком. Завал подался. Свежий, холодный воздух ударил в лицо.
Он вытолкнул Анну наружу, к ручью, и сам уже выбирался, когда сильная рука схватила его за раненую ногу из глубины шахты. Боец.
Анна, не раздумывая, схватила валявшееся рядом толстое бревно и со всей силы ударила по руке, торчащей из отверстия. Раздался хруст и подавленный крик. Хватка ослабла.
Они побежали. Вернее, она побежала, а он захромал, опираясь на неё. За спиной уже слышались крики, но они уже скрылись в гуще леса, к ручью, где, как сказала Анна, был спрятан старый «УАЗик» её отца.
Добирались молча. Он терял кровь. Сознание начинало плыть.
— Сигнал… — прошептал он.
— Ушёл, — ответила она, зажимая рану на его ноге своим разорванным свитером. — На 22%. И маячок активирован. Если… если они есть, они найдут нас.
Она доволокла его до машины, впихнула на сиденье, завела древний двигатель. «УАЗ» рванул по лесной просеке.
Он сидел, прижав ладонь к ране, и смотрел на её профиль, освещённый панелью приборов. И вдруг, сквозь туман боли и потери крови, к нему вернулся обрывок. Не память. Чувство.
Они в машине. Дождь. Она за рулём, смеётся над чем-то. Он смотрит на неё и думает: — Вот оно. Настоящее. Всё остальное — тень. И невероятное, всепоглощающее чувство покоя и правильности.
— Дождь… — выдохнул он.
Она взглянула на него, и в её глазах блеснула надежда.
— Ты… помнишь?
— Нет, — честно признался он. — Но я чувствую. Что должен быть дождь. И ты за рулём.
Она протянула руку, сжала его ладонь. Её пальцы были ледяными, но хватка — твёрдой.
Сзади, сквозь деревья, пробились фары. Не одна пара. «Лабиринт» не отступал.
— Они близко, — сказала она, прибавляя газу. Просека кончалась, впереди была дорога. Цивилизация. Или ловушка.
Внезапно с неба, разрезая ночную тишину, донёсся низкий, нарастающий гул. Не машин. Вертолётов. Двух. Их лучи-прожекторы ударили с неба, скользнули по дороге перед ними, ослепляя.
Анна зажмурилась, едва удерживая машину на дороге.
— Это… они? — в её голосе прозвучал страх.
Лучи нашли их «УАЗ», залили белым светом. Вертолёты пошли на снижение, заставляя воздух дрожать. В их свете было видно, как с лесной дороги сзади выскакивают внедорожники «Лабиринта».
И тогда по радиоканалу «УАЗа», на частоте, которую знал только её отец, раздался чёткий, твёрдый голос:
— «Сова», это «Орёл». Держите курс прямо. Мы обеспечиваем коридор. Приготовьтесь к эвакуации.
Анна ахнула, полная неверия. Он увидел, как с вертолётов на тросах спускаются люди в камуфляже, занимая позиции между ними и преследователями. Прогремели первые выстрелы — уже не в их сторону.
Это были не люди «Лабиринта».
Сигнал был услышан.
«УАЗ» вырвался на открытую трассу. Вертолёт пристроился сверху, прикрывая их. Боль, потери крови и адреналин сделали своё — сознание начало уплывать. Последнее, что он видел, — это её рука, сжимающая его, и её глаза, смотрящие на него не с надеждой на прошлое, а с решимостью на будущее.
Он не помнил её. Но он выбрал её. И, кажется, это было одно и то же. А «Лабиринт» с его контрактами, конструкциями и тенями остался позади, в лесу, освещённом прожекторами и озарённом короткими вспышками настоящего, непридуманного боя. Их война только начиналась. Но теперь у них была не только правда. У них было лицо друг друга. И этого, как выяснилось, было достаточно, чтобы перестать быть тенью.
Продолжение завтра...