Огромный дуб с русалкой на ветвях, златая цепь, кот, богатыри, ступа с Бабой Ягой... Александр Сергеевич Пушкин создал настолько яркий и осязаемый образ, что редко кто задумывается: а где это располагается физически? Может у теплого моря где-то в Геленджике? Или в Крыму?
Вообще, есть несколько версий о каком-таком Лукоморье писал Александр Сергеевич. Все они интересные, и есть даже очень неожиданная.
Сибирское Лукоморье
Представьте европейского картографа XVI века. Сидит где-то в Амстердаме или Дуйсбурге, пьет эль и пытается нарисовать карту России (Московии), ни разу там не побывав. Он полагается на слухи, рассказы купцов и записки дипломатов.
И вот, если мы развернем знаменитую карту Герарда Меркатора 1595 года (да-да, того самого, чью проекцию мы до сих пор видим в Google Maps), то увидим там странную надпись Lucomoria. Где она? На Черном море? Как бы не так.
Надпись «Lucomoria» красуется на севере Сибири, на правом берегу реки Оби, аккурат напротив устья Иртыша. Это современный Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа. То есть, с точки зрения суровой средневековой науки, Лукоморье — это сосед Югры.
Но Меркатор был не одинок. За полвека до него австрийский дипломат Сигизмунд фон Герберштейн, побывавший в Москве, издал «Записки о Московии». И там написано:
«В горах по ту сторону Оби... находится крепость Серпонов... А рядом лежит область Лукоморье».
Педантичный Герберштейн опирался на так называемый «Русский дорожник» — путеводитель, который ему перевели местные дьяки. Получается, что в XVI–XVII веках для всего просвещенного мира Лукоморье было не сказкой, не мифом, а вполне конкретным географическим объектом.
Если вы думаете, историческое европейское Лукоморье ограничивалось лешими да русалками, то вы недооцениваете фантазию средневековых географов.
Герберштейн, ссылаясь на рассказы русских информаторов, описывал жителей Лукоморья с очеь странными подробностями. Согласно его записям, лукоморцы впадали в зимнюю спячку. Буквально.
«Говорят, будто каждый год, и притом в определенный день 27 ноября... они умирают, а на следующую весну, чаще всего 24 апреля, оживают снова наподобие лягушек».
Представляете? Идеальная адаптация к суровому климату. Заснул в ноябре — воскрес к майским праздникам. Конечно, сам Герберштейн, будучи дипломатом, добавлял осторожное «как говорят» и «похоже на басню», но на карты эта информация влияла.
Рядом с Лукоморьем на картах часто рисовали «Золотую Бабу» (Slata Baba) — таинственного идола, которому поклонялись местные народы. Статуя женщины с ребенком на руках, внутри которая умеет издавать «трубные звуки» и в ней якобы спрятаны сокровища и умеет издавать «трубные звуки».
Так что историческое картографическое Лукоморье — это ни разу не побережье теплого моря, а суровая тундра, где живут люди-амфибии и стоит золотой идол. Такой сеттинг больше подходит для мрачного фэнтези в духе «Игры престолов» или хоррора, чем для детской поэмы.
Где дубы?
Здесь у многих должен возникнуть резонный вопрос: «А где дуб?»
Это, пожалуй, гавная нестыковка в «сибирской теории». Там дубы не растут. Лиственницы — да. Кедры — пожалуйста. Карликовые березы — сколько угодно. Но дуб там выживет не дольше, чем пальма в Антарктиде.
Мог ли Пушкин знать про сибирское Лукоморье с карт Меркатора? Теоретически — да. Он был очень эррудированным человеком, изучал архивы, читал «Историю государства Российского» Карамзина (где тоже упоминаются эти земли). Но отправил бы он своего Кота Ученого мерзнуть куда-то в Салехард? Вряд ли.
Южное Лукоморье
Давайте отложим карты и возьмем в руки словарь. Что вообще такое «Лукоморье»? Это не имя собственное, как «Париж» или «Воркута».
В толковых словарях указывается, что Лукоморье — это морская лука, залив, изгиб морского берега. То есть любое место, где берег изгибается дугой (как боевой лук), можно назвать лукоморьем.
В древнерусских летописях, в том числе в «Слове о полку Игореве», слово «лукоморье» встречается часто. Но там оно обозначает совсем другой регион — Северное Приазовье и Северное Причерноморье.
«А поганые с всех стран прихождаху с победами на землю Рускую... от моря, и от Хиновы, и от Лукоморья» (Ипатьевская летопись).
Здесь Лукоморье — это степи у Азовского моря, где кочевали половцы. Именно там, в Тмутаракани (нынешняя Тамань), берег образует причудливые изгибы, косы и заливы.
Это гораздо больше похоже на описание из стихотворения:
- Дубы. В Приазовье и на побережье Черного моря дубы растут. И еще какие! Некоторые исследователи указывают на знаменитый «Дуб Пушкина» в Гурзуфе или на вековые деревья в районе Таганрога.
- Цепь. Тмутаракань была перекрестком торговых путей. Золото скифов, греческие колонии — тут «златая цепь» смотрится весьма органично.
- Пушкин. Поэт был в ссылке на юге (Крым, Кавказ, Одесса). Он видел эти морские бухты своими глазами.
Получается очень красивая и стройная картина. Пушкин берет красивое древнерусское слово, которое звучало таинственно и архаично, накладывает на него южные пейзажи, что он созерцал, добавляет фольклор от няни Арины Родионовны — и вот! Мы получаем литературное Лукоморье. Это собирательный образ, а не точка на карте.
Почему же Лукоморье оказалось в Сибири на европейских картах, если оно летописное было на юге?
Ответ дает историческая география. Советский исследователь М.Ф. Розен провел исследование
Слово «лукоморье» новгородцы, осваивавшие север, использовали просто как термин — «морской залив» (Обская губа). Для них это было описание местности: «Мы пошли на лукоморье».
Европейцы, плохо понимавшие русский язык, восприняли нарицательное существительное как имя собственное. Ага, страна Lucomoria! И поместили её на карту.
Так «залив» превратился в «Королевство Залива». Это классическая ошибка «испорченного телефона», которая зафиксировалась на бумаге на двести лет. Картографы перерисовывали друг у друга эту ошибку вплоть до XVIII века, пока научные экспедиции Беринга и Миллера не стерли мифическую страну с лица Земли, оставив просто Обскую губу.
Битва регионов: чье Лукоморье?
Но мы живем в эпоху брендинга. Сказать «Лукоморье — это вымысл» — значит потерять миллионы туристических рублей. Поэтому сегодня в России идет тихая, но яростная война за право называться «Родиной Лукоморья».
Ямал и Югра (Сибирь)
Они бьют фактами. У них есть карты Меркатора, Гондиуса, Массы.
— Посмотрите! — кричат тюменские и ямальские краеведы. — Тут написано Lucomoria! И они правы.
Русское географическое общество даже проводит экспедиции в ЯНАО под названием «Лукоморье». Там ищут следы древних городищ в районе Обской губы. Археологи находят там персидские чаши и серебро — следы богатой торговли. Значит, «златая цепь» могла быть метафорой пушного пути? Вполне. А отсутствие дубов они компенсируют лиственницами-долгожителями.
Приазовье (Ростовская область, Краснодарский край)
Тут бьют дубами и летописями.
— Какая Сибирь? Пушкин там не был! А у нас был! — аргументируют южане.
В заповедниках Приазовья вам покажут «тот самый» изогнутый берег. Местные гиды яростно доказывают, что «дядька Черномор» — это явная отсылка к Черному морю, а не к Карскому (где дядька был бы скорее «Беломором» и носил бы тулуп).
Псковская область (Михайловское)
Тут подход другой.
— Пушкин написал пролог к «Руслану и Людмиле» в Михайловском, – говорят музейные работники. Да, моря тут нет (озеро не в счет). Но дуб был!
И действительно, в Тригорском есть дуб, который называли «дубом уединенным». К сожалению, многие вековые деревья там уже погибли, но атмосфера осталась. Это версия «духовного Лукоморья».
Что в итоге?
Если вы хотите прикоснуться к картографическому Лукоморью — покупайте билет до Салехарда или Ханты-Мансийска. Одевайтесь теплее, берите средство от комаров и ищите древние святилища. Там действительно есть «магия», но она суровая, шаманская.
Если же вы ищете пушкинское Лукоморье — езжайте на Тамань или в Крым. Садитесь под любой старый дуб, смотрите на морскую луку и слушайте шум прибоя.
А кот? Котиков можно найти везде. Они гуляют сами по себе
А, может, стоит оставить Лукоморье там, где ему самое место? На границе яви и сна, где любой дуб становится порталом в сказку, стоит только в это поверить.
Интересный факт напоследок: в «Слове о полку Игореве" половецкого хана Кобяка пленяют именно «в лукоморье». Если бы Пушкин следовал исторической правде, то вместо русалки на ветвях должен был бы сидеть злой половецкий хан и ждать выкупа. Согласитесь, тогда сказка получилась бы совсем другой :)
P. S. Просто оставлю это здесь. На случай, если с Телеграмом что-то пойдет не так или заблокируют. Мой канал в MAX: https://max.ru/popsci