НАТ. ДВОР ДОМА ЧЕТЫРЁХ ДВЕРЕЙ — ДЕНЬ.
Дом стоит, словно забытая сказка, окутанный тенью прошлого. Двухэтажное деревянное строение в неорусском стиле с вкраплениями северного модерна кажется призраком былой роскоши. Когда-то зелёный фасад теперь облезлый — будто кожа старого великана, измождённого временем. Грибовидная крыша с дымоходом, украшенным кованым узором, пылает свежей красной краской.
На заднем плане новый многоэтажный дом нависает тенью — этот нелепый, зловещий контраст лишь подчёркивает общее запустение.
С каждой стороны дома — по две массивные двойные двери из красного дерева, украшенные резьбой и покрытые лаком. Исковерканные временем, двери всё ещё величественны. Резные наличники некогда белоснежных окон по бокам от дверей, балконы на втором этаже с заколоченными досками выходами создают ощущение заброшенного замка из мрачной сказки.
Два двора по бокам дома — кладбище былой красоты. Молодые побеги давно исчезнувших садов, как призраки, пробиваются сквозь груды металлолома и старой мебели. Ветер гоняет обрывки бумаги; где-то скрипит оторванная доска — дом шепчет свои мрачные секреты, будто пытается предостеречь незваных гостей.
ВО ДВОРЕ ДОМА.
Матвей забрался в ржавую ванну на винтажных ножках. На его коленях — кот Машка: чёрный, пушистый, с белоснежной грудкой. Кот сидит смирно, будто знает все тёмные тайны этого места. Его глаза отражают мерцающий свет утра, словно в них отражается сама душа этого дома.
Дима чертит что-то на земле металлической палкой, сосредоточенно хмурясь. Его движения напоминают попытки расшифровать древний, забытый код.
МАТВЕЙ
(принюхиваясь, с ноткой раздражения)
Почему у тебя постоянно пахнет краской?
ДИМА
(пожимая плечами, не поворачиваясь, голос приглушённый)
Не знаю.
Пауза. Ветер шевелит мусор, создавая ощущение, будто само время остановилось. Машка вздрагивает на руках от внезапного громкого звука из дома, вырывается и прячется в груде металлического мусора, словно боится собственной тени. Тени от молодых кустов ложатся на двор причудливыми узорами, будто рисуя новые загадки.
МАТВЕЙ
(расстроено, с горечью)
Опять убежал…
Дима замирает. Из дома доносится приглушённый крик — пьяный голос отца. Матвей резко одёргивает Диму. Его взгляд становится острым, как лезвие, — в нём читается готовность к опасности.
МАТВЕЙ
(шёпотом, напряжённо, почти не шевеля губами)
Пошли, посмотрим…
Мальчишки переглядываются. В их глазах — тревога, смешанная с любопытством. Они тихо, почти бесшумно, подкрадываются к окну. Дима достаёт сосиску из пакета и начинает есть, не отрывая взгляда от дома. Матвей смотрит на него неодобрительно.
ДИМА
(отвечая на осуждающий взгляд Матвея, чуть оправдываясь)
Я когда нервничаю — хочу есть.
Мальчики поворачиваются к окну, прислушиваясь к очередным крикам.
ВНУТРИ ДОМА (ЧЕРЕЗ ОКНО).
Двое мужчин спорят. Сцена выглядит как схватка двух миров — прошлого и настоящего, трезвости и опьянения.
Пьяный отец Димы — мужчина 50 лет: обветренная кожа, глубокие морщины; неухоженная борода с проседью; растрёпанные тёмные волосы с сединой, частично закрывающие лоб; затуманенный, усталый взгляд — будто он потерял связь с реальностью; в руке — тёмная бутылка, символ его падения. Одежда: выцветшая светлая рубашка с пятнами, закатанные рукава, расстёгнутый воротник; мешковатые тёмные брюки со следами износа и пятнами на коленях; кожа покрыта следами грязи, ссадинами — безмолвные свидетели его жизни. Поза и выражение лица передают внутреннюю боль, отчаяние и безнадёжность. Он словно сам стал пленником этого дома, его тенью.
Дедушка Матвея, бывший детектив — пожилой мужчина (70 лет): седые волосы, ухоженная борода; худощавый, с выразительными морщинами; пронзительный взгляд, который, кажется, видит сквозь стены; прямая осанка, уверенная поза — будто он всё ещё на задании, в разгаре расследования.
Пьяный отец размахивает руками, кричит на дедушку. Слов не разобрать, но напряжение витает в воздухе, как тяжёлый дым, пропитанный отчаянием и злобой.
Дед спокойно кладёт на старый грязный стол, захламлённый посудой и тёмными пивными бутылками, конверт А4. Конверт старый, пожелтевший, уже не раз открывавшийся — словно хранит в себе ключ к разгадке всех тайн. На нём оттиск из сургуча: дом из циркуля. Этот символ будто связывает воедино все загадки этого места.
Отец сначала рукой сбрасывает конверт со стола, но когда дедушка уходит, он поднимает конверт и уносит на второй этаж. Его движения резкие, судорожные — будто он боится того, что может узнать, будто этот конверт — не просто бумага, а приговор или спасение.
МАТВЕЙ
(шёпотом, глаза горят, в голосе — азарт, почти лихорадочный)
Видел? Конверт… Что в нём?
ДИМА
(нервно оглядываясь, голос дрожит, почти шёпот)
Не знаю… Ты заметил рисунок?
МАТВЕЙ
(резко, с нетерпением, чуть повышая голос)
Нет! Где на конверте?
Дима отводит Матвея к двери, указывая на металлический кнокер.
ДИМА
(почти с гордостью)
Зачем тебе очки, раз ты не заметил? Вот! Такой же рисунок!
МАТВЕЙ
(с упрёком, но в глазах — искра понимания, будто кусочки пазла начинают складываться в единую картину)
Почему ты мне не показал этого раньше? У тебя, похоже, тоже зрение плохое… На старых чертежах тоже такое изображение!
New звук — скрежет со второго этажа. Оба вздрагивают. Их сердца замирают, будто время остановилось. Тишина становится почти осязаемой, наполненной напряжением и предчувствием чего-то важного.
ДИМА
(тихо, с дрожью в голосе, почти шёпот)
Это просто крыша… Старая…
МАТВЕЙ
(с холодной решимостью, голос твёрдый, как сталь)
Где Машка? Нам нельзя отходить от плана, а то ты всю приманку скоро съешь!
Дима глотает последний кусок сосиски, оставшийся у него во рту. Мальчики начинают обыскивать двор. Их движения становятся почти механическими, будто они выполняют древний ритуал, от которого зависит их судьба.
ДИМА
(торжествующе, с ноткой облегчения)
Нашёл!
В глубине мусорной свалки, прячась больше не от звуков, а от палящего солнца, развалился кот Машка. Матвей достаёт сосиску и выманивает Машку из укрытия. Его движения точны, как у охотника, выслеживающего добычу. Машка выходит, чуть перемазанный красной краской. Матвей поглаживает кота — краска марает ему руки.
МАТВЕЙ
(командным тоном, без тени сомнения)
Кидай сосиски!
Дима, не думая, весь пакет закидывает на балкон второго этажа.
МАТВЕЙ
(с досадой, почти рычит, в голосе — раздражение и нетерпение)
Ты что наделал?! Нужно было по одной и приманить, как он теперь поймёт, что там еда?!
Дима пожал плечами. Матвей пытается оттереть краску с рук, но безрезультатно — она въелась ещё сильнее.
В этот момент на улицу выходит раздражённый после ссоры отец. Машка опять скрывается в груде металлолома, словно предчувствуя беду, словно знает больше, чем все присутствующие.
ПАПА ДИМЫ
(грозно, голос раскатывается, как гром, эхом отражаясь от стен дома)
Вот ты где! Почему убежал утром? И где твоя мать?! А ну, живо в дом! Ты наказан!
Не ответив, Дима попятился в дом. Уходя, он повернулся к Матвею и попрощался жестами, давая понять, что всё хорошо. Но в его глазах читается тревога.
КОНЕЦ СЦЕНЫ.
Безмолвный наблюдатель. Сценарий сериала.
Безмолвный наблюдатель. Дополнительный материал.