Тамара вышла из автобуса и с наслаждением вдохнула свежий воздух, напоённый ароматами трав и солнца.
Первым делом она осмотрелась, затем подхватила сумки и догнала стайку оживлённо болтавших женщин.
— Подскажите, где найти дом Куролесовых? — спросила она.
Женщины добродушно повернулись к ней:
— Вам нужно на ту улицу перейти. За магазином увидите дом с мансардной крышей, его трудно не заметить. Там Куролесовы и живут.
Тамара поблагодарила женщин и отошла, ощущая на себе их заинтересованные взгляды.
«Дом с мансардой?» — удивилась она. «Ого, а дочь неплохо устроилась. Зря я не приезжала сюда раньше. Кто же знал, что всё так повернётся».
Тамара дошла до нужного места и замедлила шаг.
Дом выглядел убого. Стены из потемневших серых брёвен, на крыше — странная пристройка.
Слово «мансарда» звучало как насмешка.
Это была скорее, «собачья будка», возведенная на крыше. Кособокая конструкция, сколоченная из палок, досок и утыканная мхом.
В центре этой конструкции был установлен небольшой стеклопакет, который держался на честном слове и грозился ввалиться внутрь.
Сам дом тоже вызывал вопросы.
У Тамары пересохло во рту и ноги подкосились.
«Да как же тут возможно жить? А вдруг дом рухнет и погребёт всех под собой?»
Войдя во двор, Тамара ещё больше оробела.
Вблизи дом выглядел ещё страшнее: фасад "повело" и он накренился назад, как будто его унесло ветром.
Тамара ступила на крыльцо и едва удержалась на ногах — оно было под уклоном.
Пол в сенях тоже был кривой, как горка.
Углы, входная дверь, всё было неровным. Весь дом перекосило, он выглядел как шкаф, который накренился к стене, но ещё не рухнул.
— Ау... Дома кто-нибудь есть?
В прихожую вышла девушка.
Она была бледной как тень. Тамара ахнула, бросила сумки и кинулась к ней.
— О боже, Сонечка, как ты похудела! Что это за круги под глазами? Ты заболела? Или, может, беременна?
— Нет, мама, не больна и не беременна. Только этого не хватало... Как хорошо, что ты приехала.
***
Тамара прошла в кухню и принялась доставать гостинцы.
— Давай попьём чаю, я с дороги. Проголодалась и спина болит…
Тамара осмотрела обстановку в кухне.
Интерьер выглядел дорого. Стены окрашены в бирюзовый цвет, на фоне которого выделялся белоснежный гарнитур.
Модные шторы идеально подходили к стенам и к плитке на полу. Всё было подобрано со вкусом, но оставалось ощущение, что это бесполезно.
— Значит, зять, Витя, на работе? — как можно беззаботней поинтересовалась гостья. — А… что у вас, кстати, с домом произошло?
Дочь разлила чай по чашкам и поставила их на стол. Тамара встрепенулась;
— Давай чашки придержу, а то вдруг скатятся по столу.
— Не нагнетай, мам, — хмуро попросила Соня. — И так тошно.
Тамара кивнула. Она вздрогнула, увидев трещины в стене под потолком.
В голове не укладывалось, как можно в таком доме жить.
— Сначала всё было хорошо, — вздохнула Соня. — Витя взял кредит и купил этот дом. Всё казалось надёжным: дом стоял крепко и ровно. А потом началось. Весной вдруг затопило огород. Грунт под фундаментом обвалился, и дом резко накренился.
— О, доченька, мне так жаль…
— Самое ужасное, что дом Вите продал его отец. Я с самого начала была против этой затеи, но Витя горел мечтой выкупить отцовский дом. Кто ж знал, что свекор окажется нечистым на руку, горе-строителем? У него руки растут не из того места!
Тамара залпом допила чай, и взяла дочь за ладонь:
— Извини, Сонь, но я всё же не понимаю, как это могло произойти. Дом старый, это очевидно. Ладно Виктор, он, наверное, хотел угодить отцу, но ты-то куда смотрела?!
— Мам, дом был обшит сайдингом и выглядел прилично! Когда его перекосило, мы сняли покрытие, и вся правда вылезла наружу!
— Хм, да?… А что насчёт пристройки наверху? Она вас не смутила? Она же уродливая и убогая!
— Поначалу её не было, — нашлась дочь. — Пристройку свекор сделал недавно, после того, как крышу сдуло ураганным ветром. Да, мама, и такое бывает, крышу сорвало и унесло прямо в огород… Свекор вернул её на место, но решил сделать пристройку, которая могла бы придавить крышу своим весом. Чтобы та больше не слетала.
Тамара закрыла лицо рукой и покачала головой.
— Какой ужас! У меня просто нет слов…
— После того, как сделали пристрой, дом ещё больше накренился. Свекор заявил, что это поправимо и обещал выровнять фундамент. Теперь он обещает приподнять дом с помощью домкратов от земли и подложить сбоку бревно.
Тамара гневно посмотрела на дочь.
— Бревно? Ты думаешь, это решит ваши проблемы?! Мне кажется, он вас дурит.
Соня нервно сцепила руки и закусила губу.
— Мне тоже так кажется, мама. Я больше не верю ни свёкру, ни Вите. Из-за них мы влезли в долги, накупили мебель… А дом может рухнуть, и нам негде будет жить, мы станем бездомными!
Соня расплакалась, уронила голову на стол, Тамара попыталась её успокоить.
— Даже не знаю, что сказать, дорогая. Я так надеялась, что у тебя всё хорошо.
— Мне плохо, мама! Я каждый день в слезах и нервничаю! Ты заберешь меня отсюда? Не хочу больше видеть ни Витю, ни его папашу-баламута…
— Постой, Соня…
Тамара опустила голову, чтобы не видеть пронзительного взгляда дочери, и сникла.
— Мне нужно тебе кое в чём признаться. Квартиру мама оставила не мне, и не тебе. Она подарила её тёте Лиле.
— Нет! — закричала Соня, её голос задрожал от боли. — Как ты могла это допустить? Мы же столько лет заботились о бабушке, терпели её ворчание и капризы… И что теперь? Мы остались ни с чем, да, мама? Нам больше некуда приткнуться?!
— Да, Сонь, бабушка нас с тобой обдурила. Мы ухаживали за ней двадцать лет, а она нас за это ненавидела лютой ненавистью. А тётю Лилю, которая появлялась лишь один раз в год, с пакетом просроченных апельсинов, она оказывается любила! И отписала ей квартиру, представляешь? Жаль что всё это выяснилось только после маминой смерти! Я, глупая, ждала, когда мы с тобой будем вступать в наследство, а квартира давно принадлежала Лиле.
— Так нечестно, — тихо, с ужасом произнесла дочь. — Я устала. Не хочу больше ничего слышать. И видеть больше никого не хочу. Оставьте меня все в покое.
***
Тамара долго сидела в кухне одна, дочь обиделась и закрылась в своей спальне.
Наверное, она рассчитывала на то, что мать покинет её дом, однако Тамара не двигалась с места по той причине, что ей некуда было уйти.
Стемнело.
В дом кто-то вошел, Тамара напряженно прислушивалась к шагам, приближающимся к кухне.
Щелкнул выключатель, в кухне стало светло.
Перед ней оказался молодой мужчина, довольно привлекательной внешности.
— Вы кто? — удивился он.
— Я мама Сони. А вы наверное, мой зять Виктор?
— А-а, добрый вечер, — раскачиваясь на носках, смутился мужчина. — Не знал, что у нас гости. Соня говорила, что вы вроде бы живёте за границей?
Тамара не стала объяснять, что Соня солгала.
Всё было так запутанно и сложно.
***
Поняв, что дочь не собирается выходить из комнаты, в которой она оказывается, заперлась, Тамара разогрела ужин. И вместе с зятем поужинала.
Перекинувшись с зятем парой слов, Тамара поняла, что Виктор боится собственной жены.
Он ушел ночевать в комнату, которая планировалась под детскую, Тамара видела, что там есть диван, когда рассматривала дом.
Не дождавшись гостеприимства, Тамара постелила себе в гостиной, легла и выключила свет.
Наутро она встала раньше всех и напекла блинов к завтраку.
После того как Виктор ушел, а дочь вышла наконец, из своей комнаты, Тамара приступила к расспросам.
— Дочь, почему ты сказала Вите, что я уехала заграницу?
— Это было первым что пришло на ум, когда ты не явилась на мою свадьбу, мам. Кстати, почему не приехала?
— Ну… ты же знаешь, что твоя бабушка была против того, чтобы ты выходила замуж без её благословения. У неё ж настроение менялось каждую минуту! А ты сдуру пригласила на свадьбу тетю Веру, которая донесла бабушке о том, что ты ослушалась её. Отчасти по этой причине, бабушка и вычеркнула тебя из наследников! И в тот день, мать зорко следила за всеми моими перемещениями. Она знала, что я могу поехать на твою свадьбу, потому пригрозила что и меня лишит наследства, если поеду к тебе.
— Противная старуха! — снова выругалась Соня. — Она же всё-равно это сделала! Она всю жизнь нас шантажировала.
— Да, дочка. Ей хотелось, чтобы мы с тобой плясали под её дудку. А в итоге, всё-равно переписала дом на тётю Лилю.
Соня вздохнула. Тамара тоже.
— Моя ошибка в том, что я никогда задумывалась о том, чтобы накопить деньги и купить собственное жильё.
Мама всегда повторяла, что я могу рассчитывать на нашу квартиру и никогда не останусь без крыши над головой. Выходит, не нужно было её слушать.
Но знаешь, я не виню маму. Такой её сделала болезнь. Мама всю жизнь была доброй и хорошей, всегда держала слово, а на старости лет её словно подменили. Она начала ненавидеть, прятать от меня деньги, следить за мной. Это была уже не мама, увы, это была болезнь, сидевшая в ней.
Соня посидела с задумчивым выражением лица, а затем погладила маму по плечу.
— Прости. Я всё это время злилась на тебя. И честно говоря, почти не вспоминала о тебе, потому что занималась личной жизнью.
Я сбежала от бабушкиного гнёта и впервые почувствовала себя свободной. А теперь понимаю, что оставила тебя наедине с ней. А она продолжала мучить тебя своими условиями, продолжала издеваться. И даже сейчас, после своей смерти, продолжает делать это.
— Плевать. Мы это как-нибудь переживём, дочка, — тихо прошептала Тамара.
***
Валентин оказался не таким уж и монстром на первый взгляд.
Проницательный взгляд слегка прищуренных глаз на гладко выбритом лице, приятный парфюм. Одежда с иголочки, не ширпотреб.
Едва он вошёл в дом, внутри Тамары всё перевернулось.
Давно забытое чувство интереса к мужскому полу проснулось в ней.
Валентин смотрел дерзко, остро, словно вонзая в Тамару невидимые стрелы.
— Добрый день, — пророкотал он, в доли секунды оказавшись рядом, и целуя руку.
— Кому добрый, а кому не очень, — недовольно проронила Соня, стоявшая у окна.
Валентин чмокнул влажными губами кисть сватьи и медленно повернулся к невестке.
— Вы знаете, Тамара, мы с вашей дочерью никак не можем найти общий язык.
Тамара не сразу вышла из забытья.
Невинный поцелуй, оставленный этим негодяем (которому ещё минуту назад хотелось оторвать уши), удивил.
Он будто нажал на невидимую кнопку, отчего по руке побежал ток. Кровь забурлила, и словно по щелчку, Тамара выпрямила спину и коленки, «подтянула» таз.
И вот уже метнулась со всех ног в прихожую, там быстро кинула взгляд в зеркало, схватила с полки флакончик с туалетной водой и торопливо надушилась.
Откуда что взялось?
Ведь только что зевала, мечтая полежать. А теперь хлопала ладошками по своим щекам, поправляла прическу и оглаживала на себе халат.
…Халат!
Тамара раскрыла в ужасе глаза.
«Боже мой! Как я могла облачиться в халат?! У меня целый чемодан платьев, а я — в халате!»
Но ничего не поделать. Тамара пришла в себя и вернулась в кухню.
Через несколько минут уже пили чай.
Тамара обжигалась чаем, но не спускала с гостя глаз.
Всё было предрешено.
О первоначальной своей затее разобраться с новым родственником, обманувшим Сонечку, Тамара забыла напрочь.
***
После чаепития Тамара зачем-то пошла провожать гостя до ворот. На неё словно затмение нашло.
Очнулась Тамара только когда хлопнула дверь.
— Мам! — нетерпеливо вскрикнула дочь, — да что на тебя нашло?! Ты зачем бросилась его провожать? И вела себя как истукан! Я пинала и пинала твою ногу под столом, а ты ноль внимания! Ты разучилась общаться с людьми?!
Тамара стояла посреди двора и приходила в себя.
Взгляд на кривой дом и перекошенное крыльцо отрезвил её.
— А?..
— Мама, не смей! Ведешь себя как влюбленная малолетка! А этот проныра, между прочим, обчистил твою дочь!
Тамара устыдилась от этих слов.
Софья права. Ей стоило быть серьезней. И наглей.
Не нужно было заглядывать этому «коту» в рот. Нужно было защищать интересы дочери.
Об этом Тамаре кричала каждая скрипучая половица в доме и каждая трещина на стене.
***
Вернувшись в дом, Соня снова начала психовать.
— От тебя нет толка, мама. Ты вообще, мать? Я думала, ты накинешься на моего свекра с кулаками, а ты только сидела и хлопала глазами. Мне стыдно за тебя! Я думала, ты будешь подмогой.
Соня снова забежала в свою комнату и заперлась изнутри.
Тамара собрала всю грязную посуду со стола и принялась мыть её. Звук воды подействовал успокаивающе, в голову полезли мысли.
«Скорее всего, дочь права. Плохая я мать. И мама тоже была права, я была плохой дочерью. Какой-то ветер в голове, эмоциональная незрелость… Любая другая родительница разодрала бы Валентина в клочья, за то, что он подсунул молодым дом, в котором невозможно жить. А я… А что я? Я жалкая приблуда, которую что мать, что дочь, всю жизнь пинают словно мячик. Своей жизни у меня нет. Жила сначала по велению матери, а теперь и дочь разочаровалась во мне. Вот что я за человек?..»
***
К возвращению зятя с работы, Тамара приготовила хороший ужин: в огороде нашла капусту, соорудила из неё салат, запекла курицу в фольге и напекла пирожки.
— Спасибо вам огромное, давно пироги не ел, — тихо поблагодарил Виктор.
Тамара села с ним рядом и пользуясь тем, что дочь так и не вышла из комнаты, спросила:
— А что, Сонечка пирожки разве не печёт? Я ведь её всему научила!
Зять притих, вжал голову в плечи и посмотрел виновато.
— Нет. Я не заслужил к себе хорошего отношения. Я ведь так провинился.
В круглых глазах зятя показались слёзы, мужчина торопливо вскочил из-за стола и пошёл мыть тарелку за собой.
Только сейчас Тамара заметила, что зять ходит по собственному дому на цыпочках.
Сердце Тамары заныло болью. Ей стало жалко зятя. Ведь он по сути мальчишка ещё совсем.
«Ну вот что я за мать? Опять жалею постороннего человека, а ведь должна ненавидеть!»
Дочь так и не вышла ужинать, и даже дверь не открыла, когда Тамара стояла и стучала ей.
— Охохо, да когда же это всё закончится?..
А наутро Тамару ждала оглушительная новость.
Зять, который рано утром ушел на работу, вдруг выбежал из комнаты, в которой заперлась дочь.
— Тамара! М-мама! А ведь Сони в комнате нет!!
— Как это «нет», не пугай меня!
— Так ведь нету! Я пошёл на работу, смотрю, окно в комнате настежь открыто! Залез в это окно, а Сони-то и нет! Она забрала вещи и уехала! Она бросила меня!
Виктор сел на диван с мучительным выражением на лице.
— Она меня бросила!
***
В тот день Виктор на работу не пошёл, позвонил, отпросился и остался дома.
Тамара отпаивала его успокоительными настойками.
И звонила дочери. Только Соня не брала трубку.
— Я недостоин Сони, — то и дело вздыхал Виктор, — она красивая и городская девушка, а что я могу дать ей в жизни хорошего? Жизнь в кредитах, в этом кривом доме? Она правильно сделала, что бросила меня.
— А у Сонечки разве нет никаких кредитов? — осторожно спросила Тамара.
— Нет. Все долговые обязательства на мне. Это ведь я работаю, а не Соня.
Тамара не подала виду, что ей стало легче от этой мысли, даже от сердца отлегло.
Хоть одной заботой меньше. Теперь дочь свободная как ветер.
Примчался сват. Тамара увидела большую машину, подъехавшую к дому.
— Сынок, Витя! Я как только узнал, сразу примчался. Ты главное, успокойся.
Тамара вышла в кухню, чтобы дать отцу с сыном наговориться.
«Мне в этом доме делать нечего» — вдруг осознала она. Придётся снова паковать чемоданы и уезжать в неизвестность.
Скорее всего, дочь сильно разочаровалась в ней, теперь не скоро выйдет на связь.
События последних дней отдалили их друг от друга.
Через полчаса в кухню зашел сват, Валентин.
— Витя уснул. Соня прислала ему сообщение, что уехала, потому что намерена разводиться.
Тамара вздохнула.
— Давайте выпьем сватья, тяжело на душе, — заявил мужчина.
И выпили. Когда под влиянием напитка, Тамара стала говорливее, то уже не смогла сдержать эмоций и высказала обиды.
— Ты… почему так подло поступил с детьми? За что подгадил собственному сыну, продав ему негодный дом? Это из-за тебя Витя страдает и остался без жены! Из-за тебя Сонечка ушла. Ну что, доволен, что нажился на слезах собственного ребёнка? Хорошо спится?!
Валентин попытался успокоить сватью:
— Тихо-тихо. Не нужно кричать, пусть Витя поспит. А хотите, дак выйдем во двор, там и поговорим.
Так и сделали.
Ещё пили, только теперь в летней беседке, во дворе. Тамара сначала винила Виктора во всех грехах, а потом расплакалась на его плече.
Плакала до тех пор, пока не провалилась в сон.
***
Проснулась уже в чужом доме.
Люстра на белом глянцевом потолке кружилась каруселью, как мобиль.
Шуршащий шёпот постельного белья напугал, Тамара поняла, что лежит в чужой постели.
— Где я?
В комнату вошёл Валентин.
— Проспалась? Я утащил тебя в своё «логово», Тамара. Здесь я и живу.
— Как ты посмел?
Валентин только руками развел:
— Не на улице же было тебя оставлять.
— Ты что меня, по всей деревне тащил?!
— Ну почему же, ты сама, ножками за мной пошла. Мне захотелось домой, но от тебя разве убежишь.
Тамара быстрым взглядом окинула себя. Халат был на ней. Носки и бельё — тоже. Да и не припомнит она «жаркой ночи». Значит, не было ни-че-го.
— Как я могла забыть, что ты не тот человек, с которым можно пить!
Тамара спрыгнула с кровати, но тут же ощутила резкую пульсирующую головную боль, потому охнула и села обратно.
— Таблетки, — опомнился мужчина. — Я принесу тебе таблетку от головной боли и воды. А как полегчает, провожу тебя домой.