Семён сидел на лавочке и не отрывал взгляда от фотографии жены. Жизнь вообще странная вещь: она умеет резко разворачивать судьбу так, что не успеваешь понять, где ошибся. И чаще всего выходит так — сначала мы совершаем глупости, а потом годами пытаемся их загладить.
С катей они знали друг друга очень давно. Ещё когда-то, лет двадцать пять назад, всё началось просто: познакомились, встречались, строили планы. Оба думали, что так и будет — дом, семья, одна жизнь на двоих.
И именно в тот день, когда семён собирался сделать кате предложение, он встретил вику.
Катя была спокойной, тихой, скромной. Из тех, кто не спорит по мелочам и не любит шум. Вика же оказалась полной противоположностью. Не девушка — сплошной пожар. Как вулкан, который смеётся над любыми правилами. Семён потерял голову быстро, слишком быстро.
Через неделю виктория, обняв его сзади и горячо дыша в шею, прошептала:
— Я хочу уехать с тобой на край света. На самый дальний край. И быть там с тобой. Только с тобой.
В этот момент он окончательно сошёл с ума. Бросил всё. Не объяснил ничего. Ночью они уехали.
Первое время совесть жгла изнутри, как раскалённый уголь. Он пытался не думать о кате, но мысли всё равно возвращались. Потом жизнь закрутилась. Вика закружила, завьюжила, заполнила собой всё пространство. Правда, очень скоро ей захотелось на другой край света — только уже не вместе.
Если говорить честно, за пять лет их жизни виктория прилично расшатала ему нервную систему. И когда она решила «расшатывать» её уже другому человеку, семён… был счастлив. Да, звучит жестоко, но это была правда. Он устал от постоянного пожара.
Возвращаться он не стал. Казалось, там его никто не ждёт. Да и стыд стоял в горле. Он боялся случайной встречи с катей больше, чем любых бед. Думал: если увидит её, брошенную без слов, просто провалится сквозь землю.
Он работал. Много. До изнеможения. К тридцати годам у него уже был небольшой бизнес. К сорока его называли самым богатым человеком в тех краях. Деньги пришли, статус тоже. А счастья не было.
Женщины рядом появлялись, конечно. Но ни с одной он не хотел связывать жизнь. Долго не понимал, почему так. Пока однажды не поймал себя на простой и страшной мысли: любую женщину он сравнивал с катей. Всегда. Автоматически. И всегда — не в их пользу.
Тогда он решился вернуться. Сделал всё резко, быстро, будто боялся дать себе шанс передумать. Устроился на новом месте и начал искать катю. Осторожно. Потому что понимал: она могла быть замужем, могла иметь детей, могла вообще не захотеть слышать о нём.
А потом он её нашёл.
Катя была в хосписе. Она умирала.
Он вошёл в палату и застыл. Катя стала почти прозрачной. Худой силуэт, тихое дыхание, будто жизнь держалась на одной нитке. Но она узнала его сразу.
— Семён… это ты? Вернулся?
По её щеке медленно скатилась слеза. Семён рухнул рядом, прижался лицом к её руке.
— Катя… родная… катенька… всё будет хорошо, слышишь? Мы тебя вылечим. Обязательно вылечим.
Она едва заметно усмехнулась. Не зло. Скорее — с грустью человека, который уже всё понял.
Семён вылетел к доктору.
— Вы должны помочь. Я заплачу сколько нужно. Найдите шанс.
Доктор устало посмотрел на него:
— Вы поймите… шансов нет. Месяц. Может, полтора.
— Нет. Такого не может быть.
— Может. И лечение уже не поможет. Максимум, что вы можете сделать… это облегчить ей последние дни. Украсить их, если сможете.
Он старался изо всех сил. Забрал катю. Нанял лучших сиделок. Рядом всегда были лекарства, врачи, уход. Он цеплялся за каждую возможность, будто мог выкупить у судьбы ещё немного времени.
Как-то вечером, сидя у её кровати, он тихо спросил:
— Скажи… чего бы ты хотела? Ну… какая у тебя мечта?
Катя улыбнулась слабо, но в глазах мелькнуло что-то живое.
— Знаешь… у меня правда есть мечта. Даже две.
— Две?
— Первая… я всегда хотела выйти за тебя замуж. Тогда, когда ты уехал, я уже нашла свадебное платье. Я представляла себя в нём. Я даже видела нашу свадьбу. Красивую… настоящую.
Семён зажмурился, будто от боли. Потом выдохнул:
— У нас будет свадьба. Самая настоящая. Обещаю.
Он поднялся, хотел выйти, но катя остановила его взглядом.
— А вторая?
Она чуть качнула головой:
— Потом расскажу. Обязательно расскажу.
Через два дня катя, с трудом стоя на ногах и опираясь на его руку, была в белом платье. Волосы аккуратно уложены, лицо бледное, глаза мокрые. Но она держалась. Держалась из последних сил.
В тот день катя стала его женой.
На праздничный ужин она тоже смогла прийти, хоть и ненадолго. Гостей было немного. Семён ещё не успел завести здесь друзей, поэтому за столом сидели в основном люди, которые в последнее время были рядом с катей — медперсонал, те, кто ухаживал за ней и говорил с ней каждый день.
А через три дня ей стало хуже. Резко, страшно. Катю срочно увезли в больницу. Семён не отходил от неё ни на шаг. Всю работу переложил на заместителя — благо человек был надёжный.
Он видел конец. Понимал его каждым движением, каждым провалом дыхания.
— Кать… катенька… а как же вторая мечта? Ты же хотела мне что-то рассказать…
Катя не отвечала.
Через неделю её не стало.
Семён не просто плакал. Он рыдал так, будто внутри у него разрывали живое. Иногда это был не плач — а почти рык раненого зверя. Он винил только себя. Во всём. Если бы вернулся раньше. Если бы вообще не уехал. Если бы…
Сегодня было ровно сорок дней, как кати не было рядом.
Он тяжело поднялся, провёл ладонью по фотографии и пошёл к выходу с кладбища. Домой не тянуло. Там всё казалось пустым. Слишком пустым.
По дороге он даже всерьёз подумал: может, завести кота? Хотя бы кто-то будет встречать. Но сразу отбросил мысль. Кот будет один целыми днями. А семён постоянно в офисе.
Дома он прошёлся по комнатам. Огромный дом, и в нём — тишина. На мебели уже лежал слой пыли. Раньше приходила женщина, убиралась два раза в неделю, но месяц назад уволилась — уехала к внукам. Значит, нужно искать новую домработницу.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Семён открыл. На пороге стояла худенькая девушка. Огромные глаза, усталый взгляд, и заметный, хоть ещё небольшой живот. Она говорила осторожно, будто боялась, что её сейчас прогонят.
— Здравствуйте… простите, пожалуйста… мне соседи ваши подсказали… что, может быть, у вас есть работа для меня.
Семён внимательно посмотрел на неё.
— Какая работа вам нужна?
— Мне всё равно. В моём положении не приходится выбирать. Я могу убирать, готовить, за садом смотреть… мне бы только работу. И если можно — с проживанием.
Он молча кивнул в сторону прихожей.
— Проходите. Документы есть?
— Да, конечно. Вот. И рекомендации с прошлого места.
Он перебирал бумаги и удивлялся: девушке почти двадцать два. Поднял глаза на её живот.
— У ребёнка отец есть?
Она не смутилась. Даже усмехнулась коротко, без радости.
— Конечно есть. Без отца дети не появляются. Только он — на начальном уровне был. Как проблемы начались, так решил умыть руки.
Семён уточнил:
— Вы не из этого города?
— Нет.
— Почему приехали?
Она на секунду замялась.
— Есть причина. Я бы не хотела сейчас об этом… может, потом.
Семён подумал. Долго. Потом сказал:
— Хорошо. Я возьму вас. Но с испытательным сроком. Обычно я так не делаю. Всегда через агентство.
— Я понимаю. Спасибо вам. Я правда буду стараться.
Он показал ей дом, комнату, объяснил, что где лежит.
Через три дня семён уже не понимал, как жил без елены. Дом сиял, хотя был огромным. Из кухни постоянно тянуло такими ароматами, что казалось, он поселился в хорошем ресторане.
Как-то вечером, отодвинув от себя пустую тарелку, семён улыбнулся:
— Лена, если вы будете так готовить постоянно, я скоро растолстею.
Она рассмеялась:
— Да какой растолстеете? Вы едите один раз в день. Утром кофе — и всё. А потом вас до ночи нет.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Лен, скажи… ты встала на учёт?
— Нет ещё. Я даже не знаю, куда идти.
— Я позвоню знакомому врачу. Он тебя примет.
— Спасибо большое.
Семён помолчал, будто собирался с духом.
— Теперь ты расскажешь мне причину, из-за которой приехала в наш город? И что случилось с отцом ребёнка?
Лена присела, вздохнула, сложила руки на коленях.
— Хорошо. Начну по порядку. Отец ребёнка — племянник тех людей, у кого я работала до вас. Они хорошие, порядочные. Хозяин хотел заставить парня жениться на мне. Но я отказалась. Перегорела. Стало неприятно… противно. Вот и решила уехать. Тем более… где-то в этом городе живёт моя мама.
Семён резко поднял брови.
— Ты не знаешь, где живёт твоя мама? Как так?
— Это странная история. Я росла в детском доме. Мама оставила меня в роддоме и сбежала. Всю жизнь я думала, что она… ну… не очень хороший человек.
Она говорила спокойно, но в голосе дрожало напряжение, будто каждое слово тянуло за собой старую боль.
— Примерно год назад я получила от неё большое письмо. Она писала, что оставила меня не потому, что не любила. Просто не могла иначе. Была одна, без денег, без поддержки. Её жених бросил её, когда она была беременна. Она не винила его, писала, что он мог не знать о беременности.
Семён слушал молча.
— Она хотела забрать меня позже, но не смогла найти. Всё это время искала. И когда я выросла, написала мне. Написала, что поймёт, если я не захочу общаться. Но ей важно, чтобы я знала: мои родители не были ни алкоголиками, ни наркоманами. Папа тоже родом отсюда, из этого города. Но уехал куда-то далеко. А она жила здесь… потом беременность… всё развалилось. Сейчас она больна, но говорит, что борется. Что обязательно победит и дождётся встречи.
Лена сглотнула.
— Я растерялась. Меня три раза удочеряли. И три раза я снова возвращалась в детский дом. То денег на меня «не хватало», то у приёмных родителей появлялся свой ребёнок… я привыкла, что никому не нужна. В том числе и маме. Но письмо… оно было таким… настоящим. Год я не могла решиться. А потом всё сложилось так, что я поехала сюда. Хочу найти её. Хочу поговорить.
Семён слушал и вдруг понял, что внутри у него растёт тревога. Не просто сочувствие — что-то другое. Ощущение, будто он уже слышал эту историю. Будто она не чужая.
И в какой-то момент его осенило: всё слишком похоже на его собственную жизнь. На него и катю. Только у кати не было детей. Или…
Он посмотрел на лену и почувствовал, как по спине скатилась капля пота.
— Лен… а можно взглянуть на письмо?
Лена встревоженно подняла голову:
— Простите… с вами всё в порядке? Вы побледнели.
— Всё нормально. Просто… принеси, пожалуйста.
Она вышла. Семён подошёл к окну и сам себе прошептал: нет, это глупость. Так не бывает. Но всё равно он поможет ей — ей правда больше некому.
Лена вернулась и протянула пухлый конверт. Семён развернул листы. И ему стало плохо по-настоящему.
У кати была привычка: когда она писала, она всегда ставила над буквой «т» особую завитушку. Семён не встречал такого ни у кого. Никогда.
А сейчас эти завитушки смотрели на него с бумаги.
Лена что-то спросила, но он не слышал. Он читал. Читал катин текст, адресованный дочери. Дочери, которую катя была вынуждена оставить. Из-за него.
Он положил письмо на стол, с трудом выдохнул.
— Лен… собирайся.
— Куда?
— Я знаю, где твоя мама.
Лена медленно встала, пошла в прихожую, вернулась обратно, будто надеялась, что всё это сон.
— Может… завтра? Надо предупредить её… что мы приедем…
— Нет, лен. Предупреждать не нужно.
Через сорок минут они стояли у могилы кати.
Семён смотрел на лену и говорил тихо:
— Я только сейчас понял, почему ты показалась мне знакомой. Ты очень похожа на неё. Наверное, поэтому я и не отказал тебе. Хотя сам тогда этого не осознавал.
По щеке лены скатилась слеза. Потом ещё одна. Она дрожала, как от холода, хотя вокруг было тихо.
— Она… не дождалась меня…
Семён кивнул:
— Она боролась. До последнего. Но не смогла.
Он не мешал лене плакать. Он знал: впереди ей ещё предстоит понять главное. Что он — тот самый человек, который предал её мать. Из-за которого она потеряла детство.
Семён не знал, как она отреагирует. Предполагал, что может просто не захотеть его видеть. И он не имел права требовать обратного.
Они вернулись домой. Семён видел её состояние и решил: признание — потом. Сейчас не время добивать человека.
Перед тем как уйти к себе, лена остановилась и посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Вы… тот человек? Жених мамы?
Семён тяжело вздохнул и потерянно кивнул.
Лена молча ушла в свою комнату.
Он был уверен — она не спит. Да и он сам не мог. Семён ходил по кабинету из угла в угол. Чувство было странным: он вдруг оказался отцом. И почти дедом. Неожиданно, нелепо, не по плану. Но внутри не было пустоты. Наоборот — что-то тёплое, хоть и болезненное.
Хлопнула дверь. Семён вышел в холл. Лена одевалась. Рядом стояла сумка, с которой она пришла.
— Лен, ты уходишь? Ты даже не выслушаешь меня?
Она испуганно оглянулась:
— Я думала, вы спите…
— Почему ты уходишь? Ты не можешь простить?
Лена опустилась на пуф в прихожей, закрыла лицо руками и заговорила быстро, будто боялась, что иначе расплачется.
— Когда я была совсем маленькой, я так мечтала о семье… я понимала, что родителей почти никто не находит. Это единицы. И не всегда всё хорошо заканчивается. Я решила: выйду замуж, будет не меньше трёх детей… и тут не получилось.
Она подняла голову. Глаза блестели.
— Я не виню вас. Правда. Наверное, тогда по-другому нельзя было. Я не судья. Я не имею права осуждать ваши поступки и мамины. Случилось так, как случилось. Но остаться я не могу.
Семён даже повысил голос, не сдержался:
— Лена, но почему? Ты же понимаешь, что места хватит всем. Почему ты не можешь остаться, если не держишь на меня зла?
Лена посмотрела прямо.
— Вы будете думать, что я осталась из-за ваших денег.
Семён вдруг рассмеялся — коротко, нервно.
— Глупости. Ты не виновата, что найденный отец оказался миллионером. Лен… прошу тебя. Останься. Мне тоже не хватает семьи.
Она молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула.
Через четыре месяца родился крепкий мальчишка. Семён стоял рядом и смотрел на внука, будто не верил в происходящее.
— Он такой маленький… такой хороший… и я — дед…
Он осторожно взял ребёнка на руки и почувствовал, как защипало в глазах. Семён быстро отвернулся, чтобы лена не заметила. Но она заметила. Подошла, положила руку ему на плечо.
— Пап… ну ты чего?
Это слово — «пап» — прозвучало так, что у него внутри что-то щёлкнуло и стало на место. Семён другой рукой крепко прижал лену к себе.
— Ох, лен… ну и заживём мы теперь…
Он посмотрел на малыша, улыбнулся уже по-настоящему:
— Никитка со мной на охоту поедет. На рыбалку. Боксом займёмся.
Лена рассмеялась:
— Пап, не так быстро. Он ещё ходить не умеет.
— Ничего, — серьёзно сказал семён. — Вместе научим. Всему научим. Быстро.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: