В новой квартире пахло мокрым бетоном, дорогой грунтовкой и мужским триумфом. Роман стоял посреди гостиной, оглядывая свои владения. Это была не просто «двушка» в новостройке. Это был манифест.
Они с Аней шли к этому три года. Ипотека, жесткая экономия, работа без выходных. И вот теперь, в 2026 году, когда цены на стройматериалы улетели в стратосферу, они наконец-то начали финишную отделку.
Стиль выбрали бескомпромиссный — лофт. Настоящий, жесткий, мужской. Темные матовые стены, открытая проводка, много металла и стекла. Никаких рюшечек, никаких визуальных шумов. Роман лично выбирал оттенок для коридора — глубокий графит, почти черный, с легкой, едва заметной фактурой камня. Эти обои везли из Италии через три границы, логистика стоила как чугунный мост, а ждать пришлось два месяца. Но оно того стоило. Вчера мастера закончили поклейку, и коридор выглядел просто бомбически.
Единственным темным пятном на этом празднике дизайна была Галина Борисовна.
Теща ненавидела их ремонт всей душой. Она приходила на объект, морщила нос, похожий на печеную картофелину, и начинала ныть.
— Рома, ну что это за склеп? — гундела она, тыкая пальцем в необработанную бетонную колонну. — Тут же жить страшно! Как в подвале у маньяка. Где уют? Где свет? Сюда бы обоички бежевенькие, с блестками, люстру хрустальную... А у вас? Тьфу, прости господи. В депрессию впадете, с окна прыгнете!
Роман обычно молчал. Он вежливо выпроваживал «маму» до лифта, кивал, улыбался уголками губ и делал по-своему. Он считал, что границы его квартиры — это государственная граница, и визовый режим тут устанавливает он.
В тот вторник Роман освободился пораньше. Сорвалась встреча с заказчиком, и он решил заскочить домой, проверить, как высохли стены, и заодно замерить нишу под шкаф.
Он открыл дверь своим ключом. Тихо, чтобы не спугнуть тишину.
Но тишины не было.
Из коридора доносились странные звуки. Вжих. Хрррр. Шлеп. Тяжелое сопение. Какое-то влажное шарканье.
Роман нахмурился. Рабочие должны были прийти только завтра. Аня на работе.
Он шагнул внутрь и застыл. Пакет с рулеткой выпал из рук.
Коридора больше не было. Того стильного, графитового, дорогого коридора, которым он любовался вчера вечером.
Вместо него было поле битвы.
На полу, в лужах воды и ошметках клея, валялись длинные, перекрученные полосы тех самых итальянских обоев. Они выглядели как содранная кожа гигантской змеи. Мокрые, измятые, грязные. Стены были девственно лысыми, местами поцарапанными до штукатурки.
А посреди этого апокалипсиса, на стремянке, возвышалась Галина Борисовна.
Вид у неё был боевой. Халат расстегнут, лицо красное, по вискам течет пот, склеивая жидкие волосы. В руке она сжимала металлический шпатель, как знамя победы. От неё разило дешевым дезодорантом и той специфической кислой вонью, которая появляется у людей, когда они заняты тяжелым физическим трудом, который им не по силам.
— Галина Борисовна... — голос Романа прозвучал глухо, как из бочки.
Теща вздрогнула, чуть не уронив шпатель, обернулась и расплылась в счастливой, беззубой (протез она, видимо, сняла для удобства) улыбке.
— Ой, Ромочка! А ты рано! — радостно прокаркала она. — А я вот... Сюрприз вам готовлю!
Она слезла со стремянки, тяжело дыша. Подошла к нему, вытирая потные руки о халат.
— Представляешь, пришла цветы полить, смотрю — темнота! Ужас! Как в гробу! Ну, думаю, нельзя так. Дети с ума сойдут. Взяла вот, намочила хорошенько, и содрала эту черноту к чертовой матери! Пока не засохло намертво!
Она пнула ногой кусок дорогущего обойного полотна, который теперь годился только на подстилку для хомяка.
— Я вас спасла, Рома! Спасла! Завтра с утра поеду на рынок, у меня там знакомая точка есть. Куплю вам нормальные обои! Веселенькие! С маками красными на золотом фоне! Или с подсолнухами! Сразу светло станет, радостно! Ты мне еще спасибо скажешь, что я уют навела!
Роман смотрел на неё. На её раскрасневшееся лицо, на грязный шпатель, на кучу мусора под ногами, которая еще вчера стоила как его месячная зарплата.
В углу, сжавшись в комок, стояла Аня. Она, видимо, пришла чуть раньше, но, как всегда, побоялась открыть рот поперек маменьки. Она смотрела на мужа глазами побитой собаки, ожидая взрыва.
Но Роман не взорвался.
Внутри у него стало холодно и пусто. Эмоции отключились. Осталась только голая математика.
Он перевел взгляд с тещи на стену. Шпателем она прошлась знатно — местами сняла не только обои, но и слой финишной шпаклевки. Значит, переделывать всё.
— Спасли, значит? — тихо переспросил он.
— Конечно! — Галина Борисовна сияла. — Семья — это главное! Кто ж вам подскажет, если не мать? А то наворотили делов, дизайнеры...
— Понятно, — кивнул Роман.
Он медленно достал из кармана смартфон.