В бетонной коробке пахло сыростью, цементной пылью и, как показалось Дарье, легким привкусом аферы. Но Нина Семеновна, свекровь, смотрела на голые серые стены с таким умилением, словно это были палаты Эрмитажа.
— Вот, деточки, — она широко развела руки, обнимая пустоту. — Это всё ваше. Берите, пользуйтесь. Я женщина старая, мне одной в моих хоромах места хватает, а эта двушка простаивает. Сердце кровью обливается — коммуналка капает, а стены стынут.
Артем, муж Дарьи, стоял рядом с матерью и кивал, как китайский болванчик. Он всегда так делал, когда мама включала режим «заботливая родительница».
— Нина Семеновна, — Дарья прищурилась, оценивая фронт работ. — Тут же ничего нет. Даже стяжки. Это не ремонт, это стройка с нуля.
— Так зато под себя сделаете! — воодушевилась свекровь. — Дашенька, ты же у нас дизайнер, у тебя вкус — закачаешься. Сделайте тут конфетку, и живите. Хоть пять лет, хоть десять. Денег за аренду я с вас не возьму, вы что! Копите на ипотеку, на машину, на что хотите. Все равно квартира эта Артемке достанется потом. Я же не вечная.
Предложение звучало заманчиво. Дарья и Артем снимали «бабушкин вариант» с ковром на стене и вечно текущим бачком, отдавая за это удовольствие треть семейного бюджета. Перспектива вложиться сейчас, чтобы потом жить бесплатно в современном интерьере, выглядела разумной инвестицией.
— Только, чур, делайте на совесть, — добавила Нина Семеновна, хитро блеснув глазами. — Не тяп-ляп. Чтобы жить было приятно.
И они согласились.
Весь следующий год Дарья жила в аду, который сама же и проектировала. Она влила в эту квартиру всё. Свой годовой бонус, который планировала потратить на отпуск. Все накопления Артема. Они затянули пояса так, что дышать стало трудно.
Дарья не просто делала ремонт. Она создавала шедевр. Как профессионал, она знала: скупой платит дважды. Поэтому проводку меняли полностью — медь, дорогие автоматы, защита от скачков напряжения. Сантехнику брали не китайскую, а немецкую, ту самую, что стоит как чугунный мост, но служит веками.
— Даш, может, ламинат попроще возьмем? — ныл Артем, глядя на смету.
— Нет, — отрезала Дарья. — Мы делаем для себя. Ты хочешь через три года перестилать полы, потому что они вздулись? Или хочешь ходить по теплому, качественному дереву?
Она лично контролировала каждый этап. Ругалась с прорабами, заставляла перекладывать плитку в ванной, если шов «гулял» хоть на миллиметр. Итальянский керамогранит, стены под покраску дорогим моющимся составом, встроенная кухня по индивидуальному проекту — квартира превращалась из гадкого утенка в элитное жилье.
Нина Семеновна на объекте не появлялась. Только звонила раз в неделю:
— Ну как там, продвигается? Ой, какие вы молодцы. Старайтесь, старайтесь.
Когда последние штрихи были наведены — дизайнерские светильники развешаны, клининг вымыл окна до невидимости стекла — Дарья огляделась. Это было идеально. Стильно, дорого, функционально. Сумма, угроханная в эти стены, была сопоставима со стоимостью хорошей иномарки бизнес-класса, а может, и однокомнатной квартиры где-нибудь в ближнем Подмосковье.
— Ну всё, — выдохнула она, падая на новый диван. — Завтра переезд.
Артем сиял. Он уже предвкушал, как будет звать друзей на новоселье и хвастаться, какая у него рукастая жена.
На следующий день они погрузили коробки в грузовик. Дарья везла в руках фикус в горшке, Артем тащил кота в переноске. Они поднялись на лифте, подошли к двери.
Дарья достала ключ. Вставила в скважину.
Ключ вошел только наполовину и уперся.
— Странно, — она нахмурилась. — Артем, попробуй своим.
Муж повозился с замком минуту, потом растерянно посмотрел на жену:
— Не подходит. Может, заклинило?
В этот момент замок щелкнул изнутри. Дверь мягко открылась.
На пороге стояла Света. Родная сестра Артема, золовка Дарьи. Та самая «Светочка», которая по легенде жила с мужем в Питере и приезжала только по праздникам.
Света была в домашнем халате и пушистых тапках. За её спиной маячила Нина Семеновна.
— Ой, а вы уже приехали? — голос свекрови был сладким, как патока, но глаза бегали. — А мы вот... тут.
Дарья застыла с фикусом в руках. Она смотрела то на Свету, то на свекровь, и пазл в голове складывался со скоростью звука.
— Мама? — Артем опустил переноску на пол. Кот жалобно мяукнул. — Что происходит? Почему ключ не подходит? И что тут делает Света?
Нина Семеновна вышла вперед, закрывая собой дочь, словно амбразуру.
— Ой, Темочка, Дашенька... Тут такое дело. Беда у нас. Светочка с мужем развелась. Совсем, представляете? Выгнал он её. Куда ей деваться? Она же с ребенком, с Димочкой. Ей жить негде.
Света сделала скорбное лицо, хотя выглядела вполне цветущей и довольной.
— Вот я и решила, — твердо продолжила свекровь, набирая обороты. — Света будет жить здесь. Ей нужнее. Она мать-одиночка теперь, ей помощь нужна. А вы... вы молодые, сильные. У вас работа хорошая, зарплаты приличные. Вы и на съеме справитесь, вам не привыкать. А сестре надо помочь. По-родственному.
Артем стоял, открыв рот. Он был похож на рыбу, которую вытащили на берег и оглушили веслом.
— Мам, ты чего? Мы же договаривались... Мы ремонт сделали! Мы все деньги сюда вбухали!
— И спасибо вам огромное! — быстро перебила Нина Семеновна. — Ремонт чудесный. Светочке очень нравится цвет стен в спальне, такой спокойный, успокаивает нервы. И кухня удобная. Вы молодцы, настоящая семья, не бросили родню в беде.
Дарья молчала. Она смотрела на идеальную итальянскую плитку в прихожей, на которую сейчас наступала Света своими дешевыми тапками. Внутри Дарьи не было истерики. Там разрасталась ледяная, колючая ярость.