оглавление канала, часть 1-я
Марат хорошо понимал, что по «прямой», одним шагом, им не выйти. С умирающей девушкой на руках и отчаянно переживающим Юриком за плечами… Силы у него не хватит. Значит, нужно идти зигзагом, перепрыгивая из одной реальности в другую. При этом главным было не утратить точку, к которой стремишься. Этот путь был сложнее прямого выхода, но шанс оставался. Всё зависело от его силы и от правильно распределённой энергии.
Марат вспомнил, как однажды он ещё несмышлёным пацаном попал на лёд весенней реки. Лёд тронулся, и мальчишка оказался на плывущей по течению льдине. Река стала уносить его прочь от берега. А вокруг с грохотом льдины громоздились одна на другую, грозя раздавить его, будто какую-то козявку. Он помнил тот ужас, который тогда вонзил в него свои клыки. Хотелось сжаться в комочек, чтобы стать незаметным для этих ледовых громадин.
И тогда дед Василий, оставшийся на берегу, крикнул ему, надсаживая горло, чтобы пробиться к его разуму через ужасающий шум вырвавшейся из-подо льда реки:
— Прыгай!!!
Он не объяснял, как и куда, — на это просто не было времени, — но Марат понял. Сработал какой-то инстинкт. Он стал прыгать на ходившие ходуном под его ногами льдины, плывущие рядом, инстинктивно выбирая траекторию по косой линии к берегу. И выбрался!
Сейчас ему предстояло проделать почти то же самое. Только там, на реке, всё было видно, а здесь… Здесь он не мог мысленно представить точку временного выхода, потому что реальность никогда не оставалась неподвижной, стабильной. Это не то же самое, как если бы нужно было просто представить себе место, куда хотел попасть. Как представить точку в реальности, которой не знаешь?
Времени на страхи и неуверенность у него не было. Или — или. Вздохнув глубоко, он закрыл глаза и представил себе цепочку следов чужой энергии, которые он встретил по пути сюда. Сосредоточившись на одном следе, он сделал шаг, чувствуя, как в его плечо впилась рука Юрки. Оказавшись в нужном месте, он не дал себе времени для передышки и тут же шагнул на следующую «льдину».
Когда Марат почти вывалился из реальности у входа в пещеру, он был настолько измотан, что просто не удержался на ногах. Сурма поспешил ему на помощь. Подхватил девушку из ослабевших рук правнука и, ни слова не говоря, тут же принялся над ней хлопотать. А Марат лежал на земле, тяжело дыша, и бездумно, безо всяких мыслей, глядел вверх, в затянутое серыми облаками небо. Он вдыхал холодный, влажный, пахнущий осенней прелью воздух, и в голове у него была только звенящая пустота.
Его тут же неодолимо потянуло в сон. Он мог бы заснуть прямо здесь, на дне холодного оврага, наплевав на впивающиеся в рёбра камни и корни деревьев. И уже начал прикрывать глаза, но тут дед сильно тряхнул его за плечо. Буркнул над самым ухом с напускной суровостью:
— Чего разлёгся? Вставай… Возвращаемся домой. Девчонке тепло нужно, да и отваров у меня с собой нет…
Марат со стоном поднялся на ноги. Все внутри у него тряслось и вибрировало от слабости. Сурма неодобрительно покачал головой и протянул ему свою флягу:
— На-ка, подкрепись маленько, а то на тебя смотреть страшно…
Юноша жадно сделал несколько глотков. Настойка на семи травах, смешанная с мёдом, сразу обожгла горло и согрела внутренности. Он выдохнул с некоторым облегчением. Оглянулся по сторонам. Юрик сидел неподвижно и странным, каким-то удивленным взглядом смотрел на свои руки, будто ожидая увидеть… Что? Лапы цхала? Марат сочувственно покачал головой. Прохрипел, кивая в сторону Юрика:
— Ему тоже не помешает…
Сурма буркнул сердито:
— А то без тебя не догадался бы… — Посмотрел на правнука оценивающим острым взглядом и добавил: — Очухался маленько? Тогда — в путь. Сам поди знаешь, что время дорого.
Марат кивнул. Оглянулся на зияющий провал входа в древний Храм, произнёс тихо:
— Погоди, дед… Закрыть надо…
Старик кивнул:
— Ты закрывай, а мы покамест пойдём тихим ходом. Управишься здесь и догоняй.
Не дожидаясь от Марата ответа, он легко поднял тело Татьяны и зашагал вверх по оврагу. Юрка, словно привязанный, поплёлся с видом побитой собачонки за ним следом, всё время виновато оглядываясь на оставшегося друга. Юноша махнул ему рукой — мол, иди, иди, без тебя обойдусь.
Проводив удаляющуюся группу долгим взглядом, он повернулся ко входу в Храм. Энергия внутри постепенно успокаивалась. Выплюнув из своего пространства нахальных гостей, она втягивала из окружающего мира лакомые кусочки силы, быстро заполняя дыры прорванного пространства. Марат поднял руки и быстро проговорил запирающее заклинание. Камень вздрогнул и стал медленно наползать, закрывая вход. Он выдохнул с каким-то облегчением и, не оглядываясь, отправился вслед за ушедшими.
Из-за навалившейся на него усталости он даже не заметил, как лёгкая тень, словно сгусток тумана, неслышно отделилась от большого камня и быстро юркнула внутрь, успев проскочить в закрывающийся проход.
По дороге Марат черпал энергию леса, щедро делившегося с ним своей силой. И когда он догнал деда со спутниками, то чувствовал себя уже довольно сносно. На предложение понести Татьяну старик только ворчливо проговорил себе под нос:
— Тоже мне помощнички… Таких помощничков поболе — и никаких врагов не надо. Иди уже…
Марат не стал настаивать, зная по опыту, что деду в такие минуты лучше не перечить. Он только хмыкнул, подумав, что старик-то ещё ой как крепок. Конечно, Татьяна — не очень тяжёлая ноша, но идти с ней на руках по лесным буеракам… Не каждый молодой так сможет.
На хутор они добрались только к утру. Возле крыльца, наподобие гончей, нарезал круги Василий. Увидев возвращающуюся из леса процессию, он кинулся наперво к Сурме. Подхватил у него из рук Татьяну, на ходу сыпя вопросами:
— Что случилось? Вам не удалось, да? А я от лагеря тёмных. Чего-то они затихли. Может, замышляют чего?
Старик от него отмахнулся:
— Умолкни, тараторка! И так в голове гул стоит… Не до тёмных теперь. — И добавил ворчливо: — Скотину обиходил?
Василий от такого вопроса даже остановился. Проговорил растерянно:
— Дак… дед Сурма, я ж доить-то коров не умею…
Сурма, ворча себе под нос что-то не особо приятное по поводу «нынешней молодёжи», взошёл на крыльцо, кинув Марату через плечо:
— Мне сейчас недосуг, так что ступай, подои коров. А этот, — он кивнул на поникшего совсем Юрика, — пущай тебе поможет.
И, пропустив вперёд себя Василия с девушкой на руках, громко хлопнул дверью.
Юрка, опасливо покосившись на дверь, пробормотал, качая головой:
— Суров…
Марат усмехнулся:
— Не бери в голову… Он только кажется суровым. На самом деле очень за нас боялся, вот сейчас этот свой страх и скрывает за бурчанием.
Когда они с двумя подойниками тёплого парного молока вернулись в дом, Татьяна уже крепко спала на печи, заботливо укутанная тонким домотканым шерстяным покрывалом. Юрка сразу кинулся к ней. Выглядела девушка намного лучше. Он осторожно, едва касаясь волос, поправил упавшую ей на лицо прядку и с облегчением выдохнул.
Сурма хлопотал у стола, накрывая нехитрую снедь. Василий, какой-то притихший, сидел неподвижно, соломенным чучелом, в уголке. Чувствовалось, что увиденное произвело на него неизгладимое впечатление. В комнате до сих пор витала, будто клочки расползающегося тумана, остаточная энергия старинных заговоров.
Юрка, потоптавшись немного возле Татьяны, кинулся помогать Марату процеживать молоко. Марат его прогонять не стал, понимая, что парню надо было сейчас срочно чем-то себя занять. Он представлял, что у Юрика сейчас творится в голове, как мечутся его мысли, как он пытается состыковать то, что состыковать нельзя, потому что это вообще не вписывается в картину его привычного мира.
Через несколько минут Сурма позвал их к столу. Аппетита ни у кого не было — если, конечно, не считать Василия. Тот уплетал за обе щеки и холодное мясо, и подсохшие оладьи. Старик пил только чай, изредка поглядывая из-под седых насупленных бровей на правнука и Юрку. Дождавшись, когда оба отодвинули свои чашки, сурово бросил:
— Ну, рассказывайте… — Кивнул головой на Юрика: — Сначала ты. Что тебя поманило внутрь храма-то, оголец?
Юрка, не отрывая взгляда, смотрел на свою чашку, словно искал там все ответы. Ходики на стене тихо тикали, неумолимо отсчитывая время. После небольшой паузы он нерешительно ответил:
— Я не знаю… Просто почувствовал, что меня зовут. Словно кто-то близкий попал в беду.
Проговорив это, он умоляюще посмотрел на Марата, будто хотел, чтобы тот избавил его от мучающих вопросов.
Марат не мог ему в этом помочь. Чтобы разобраться в произошедшем, Юрка сам должен был ответить на все вопросы. Иначе проблем в будущем им не избежать. Но он мог дать ему небольшую передышку. Заговорил сухо, обращаясь к деду:
— Там была пещера. Как я полагаю, это был кусок подземного города цхалов. Юрка там был однажды и возникший в его голове зов связал именно с этим местом.
Сурма сердито посмотрел на правнука. Вот же… Помощничек выискался! Лезет куда не просят! Но, взглянув на чуть приободрившегося Юрку, суровости во взгляде поубавил. Заговорил уже без особой строгости:
— Понимаю… Ты устал. Такие путешествия даром не даются. Но мы должны знать, что там случилось, иначе помочь Анне не сможем. Ты должен был думать о ней. А вместо этого тебя понесло незнамо куда. Вот я и хочу понять причину. Что в тебе живёт так глубоко, что ты и сам этого не понимаешь? Соберись. Сосредоточься и вспоминай. Всё — до мельчайших деталей: каждую мысль, каждый свой порыв, каждое желание.
Юрка тяжело вздохнул. Нахмурил брови, собираясь с мыслями. Заговорил тихо, уже не путаясь в словах:
— Сначала где-то в голове я услышал зов. Я не разобрал, чей именно это был голос. Но что-то внутри у меня откликнулось. Это словно… — Он запнулся на мгновение, а потом выпалил на одном дыхании: — Это было так, как будто меня позвала… мама.
Проговорив последнюю фразу, он болезненно сморщился и исподтишка глянул на собравшихся, точно ожидая, что над ним сейчас будут смеяться. Но никто не смеялся. Лица у всех были суровые, сосредоточенные. Во взгляде старика мелькнуло понимание и… сочувствие, чего Юрка, по-видимому, никак не ожидал.
Сурма тяжело вздохнул и произнёс, обращаясь к Марату:
— Ну вот… Всё, как я и говорил. Его связь с цхалами лежит где-то очень глубоко. Попав под воздействие энергии Храма, эта связь обострилась.
Он взял свою кружку и стал задумчиво разглядывать тонкий узор, идущий по её краю. Чуть помедлив, проговорил:
— Не думаю, что этот зов был от наших, здешних цхалов. Скорее, это было что-то другое…
Он замолчал, отодвинул кружку в сторону и сцепил крепко пальцы в замок, положив руки на стол. Произнёс медленно, будто нехотя:
— Существует древняя легенда у цхалов, что настанет время и явится им наследница, которая избавит их от позора изгнания…
Теперь на старика во все глаза смотрели и Марат, и Юрка, и даже Василий, который не очень хорошо понимал, что же в конце концов происходит.