Здравствуйте, дорогие читатели.
Когда мы сегодня слышим имя «Булгаков», в голове сразу всплывает «Мастер и Маргарита», Воланд, кот Бегемот... Мы знаем его как великого романиста.
Но был и другой Булгаков. Булгаков-драматург. Человек, для которого театр был и главной любовью, и главной болью всей его жизни. Его роман с театром — это страстная, мучительная и невероятно трагическая история, полная надежд, предательств и гениальных произведений, которые мы смогли оценить лишь спустя десятилетия.
Начало романа: от домашних спектаклей до МХАТа
Любовь к театру у него была в крови. Ещё в юности, в своей семье, он ставил домашние спектакли, сам писал для них, сам играл. Он был человеком театра по своей сути.
И вот, в 1930 году, когда его уже почти перестали печатать, а пьесы запрещали одну за другой, происходит чудо, достойное его собственных произведений. В его судьбу вмешивается... Сталин. После знаменитого звонка вождя Булгакова принимают на работу в главный театр страны — Московский Художественный театр (МХАТ) — литературным консультантом и ассистентом режиссёра.
Он не просто писал пьесы. Он был человеком, живущим театром изнутри. Он работал как режиссёр, он даже выходил на сцену как актёр — например, сыграл роль судьи в спектакле «Пиквикский клуб».
Пьесы, которые боялись
Но его гений был слишком большим, слишком честным и слишком опасным для того времени. Почти каждая его пьеса становилась полем битвы.
«Бег». Пьеса о трагедии белой эмиграции. Сталин резко высказывался о пьесе, сочтя её политически неприемлемой.
«Кабала святош» (Мольер). Пьеса о великом комедианте, который вынужден унижаться перед королём-тираном. Цензоры увидели в ней то, что и должен был увидеть умный человек: страшную параллель между положением писателя при тирании монарха и в условиях диктатуры пролетариата. Пьесу запретили.
«Иван Васильевич». Да-да, та самая, по которой Гайдай потом снимет свою гениальную комедию. Её должны были ставить в Театре сатиры. Но после генеральной репетиции руководство потребовало внести такие абсурдные правки, что Булгаков был вынужден отказаться сам.
Война на два фронта: цензоры и... театральный мир
Он воевал не только с безликой цензурой в лице Главреперткома. Он вёл войну на два фронта. Советская пресса его просто уничтожала. Говорят, он вёл специальный альбом, куда вклеивал все разгромные рецензии на себя — а их было сотни.
Но, пожалуй, самая горькая ирония его театральной судьбы заключалась в том, что главный бой ему пришлось вести не с чиновниками, а внутри стен родного МХАТа. И это была не война с самим Станиславским. Напротив, Константин Сергеевич, по воспоминаниям, ценил талант Булгакова и в целом его поддерживал.
Настоящий конфликт разгорелся с другим «отцом-основателем» — Владимиром Немировичем-Данченко, а также с административной системой театра и его общей художественной политикой. Его новаторскую, острую драматургию пытались «причесать», сделать более «правильной», более «мхатовской». Его пьесы мучили бесконечными репетициями, переделками, спорами о трактовках. Это была изнурительная, почти унизительная борьба художника с театральной машиной.
Вместо финала: роман, дописанный после смерти
В итоге, измученный этой бесконечной борьбой, Булгаков ушёл из МХАТа. Он стал работать либреттистом в Большом театре, но это было уже не то.
Весь свой театральный опыт, всю свою боль, всю свою ярость он вложил в свой последний, незаконченный роман — «Записки покойника», который мы знаем как «Театральный роман». Это гениальная, злая, уморительно смешная и одновременно трагическая сатира на весь театральный мир, который он так любил и так ненавидел.
Его роман с театром был мучительным. Но, как это часто бывает с большой любовью, он породил гениальные тексты. И пьесы, которые тогда боялись ставить, сегодня идут на всех сценах мира. И это, наверное, и есть главная победа художника над своими мучителями.
И знаете, что самое отрадное? Память об этой трагической борьбе жива. Буквально 19 января на Новой сцене МХТ состоялась лекция ведущего театроведа Виолетты Гудковой под названием «Михаил Булгаков, человек театра. Игры всерьез». На ней говорили о его отношениях со Станиславским, о судьбе запрещённых пьес «Бег» и «Мольер».
Сам факт того, что главный театр его жизни сегодня, спустя десятилетия, находит в себе смелость открыто говорить об этих сложных страницах своей истории, — это, пожалуй, лучшее признание, которого Булгаков так и не дождался при жизни.
А вы знали о такой трагической театральной судьбе Булгакова? И как вы думаете, может ли гений творить без конфликта с властью и обществом?
Очень жду ваших размышлений.
Удачи вам, и читайте Булгакова!
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: