Шатилов Аркадий Валерьевич ослабил узел галстука и, уперев ладони в стол, мрачно смотрел на входную дверь.
Да, не ожидал он, что спустя столько времени его не очень светлое прошлое напомнит о себе.
Ведь думал же, что всё, мосты сожжены. Ан нет. Те, кто когда-то обыкновенными шестёрками были в большой игре, стали вдруг главными фигурами в криминальной ОПГ.
С развалом СССР руки у них развязались. С самим Шатиловым и его семьёй могли что угодно сделать, если он в отказ пойдёт. И никакая приватизация не поможет. Просто придут и вышвырнут его из директорского кресла.
В дверь постучали. Надо же. Вежливые, однако. И давно такими стали?
— Входите — Аркадий Валерьевич опустился в кресло и напряжённо выпрямился, соединив пальцы в замок.
В кабинет вошёл смущённый Борис Васильевич. Ещё этого не хватало. Шатилов, ожидая совсем другого гостя, нахмурил брови.
— Здравствуйте, Аркадий Валерьевич. Можно к вам?
— Так уже вошли же. Случилось что?
— Случилось. Сынок мой под машину попал. Операцию сделали ему, да осложнения пошли. Повторная нужна. В Москве. Вот ... Хотел матпомощь попросить. Можно?
— Это не ко мне. В бухгалтерию — отрывисто произнёс Шатилов. Раздражение так и сквозило во всём его облике.
— А ... Простите тогда ... — Борис Васильевич попятился назад. Чуть не споткнулся от волнения, тысячу раз пожалев, что жену послушал, и пошёл к самому директору на поклон.
Он же не виноват, что Артёму так не повезло. Вот если бы на производстве травму получил, тогда другой вопрос. А так ...
Чувствуя себя последней неблагодарной свиньёй, Аркадий поманил к себе Бориса Васильевича. Ведь его сын спас Алиску. Он этому парню по гроб жизни теперь обязан за спасение единственной дочери.
— Я всё решу. Не переживай. В нашей больнице сын твой лежит?
— Да-да — тут же закивал головой Борис — в нашей. Чёрт какой-то вылетел из-за угла. Артём даже отскочить не успел. Травмы серьёзные у него. Операцию провели.
— Хорошо, я понял. Иди — рассеянно произнёс Шатилов. Он ждал. Он, чёрт возьми, ждал этих подонков. Оставшись один, не выдержал, выпил. Коньяк расслабил лишь немного.
Ну как же так? Он этому заводу столько сил отдал. Вокруг поголовно банкротились, разваливались предприятия, фабрики, а они ещё на плаву держались.
Завод стоял, переживал непростое время, несмотря ни на что. С зарплатой, правда, были перебои. Но Шатилов старался, отстаивал. Никто ещё у него под сокращение не попал.
И вдруг эти. Нарисовались. Шатилов влил себе ещё. Выпил. Нервы ни к чёрту.
В дверь вежливо постучали.
— Войдите — раздражённо крикнул Шатилов.
В приоткрытую дверь протиснулся какой-то щегол. Брючный костюм явно был его субтильному телосложению не по размеру. Висел, как на пугале или чучеле.
Жиденькие волосёнки едва прикрывали узкий череп. Тоненькие усики, на длинном остром носу очки с толстыми стёклами.
— Я от Германа Юрьевича — тоненько оповестило «чучело».
— Пожалуйста, присаживайтесь — широким жестом пригласил Шатилов. Ему даже смешно стало. И этот чудак собрался с ним серьёзные вопросы решать?
— Меня зовут Арсений Сергеевич. Я вам бумаги принёс. Изучите, подпишите ...
Шатилов тяжёлым взглядом следил за инфантильными движениями чудика. Вот он свой портфельчик раскрыл, достал папочку, бумажки на стол выложил.
— Это что? — сквозь зубы спросил Шатилов, кивнув в сторону аккуратно отпечатанных листов.
Арсений Сергеевич повернулся к нему, глазками своими маленькими захлопал.
— А это, уважаемый, ... передача прав на ваш завод. Ознакомьтесь, пожалуйста. И подпишите.
Шатилов напрягся, покраснел. Вот. Вот то, чего он опасался.
— На каком основании, позвольте узнать? — еле сдерживая свой гнев, задал он очередной вопрос.
Арсений Сергеевич улыбнулся. Даже нет. Не улыбнулся, а осклабился, явив взору Шатилова свои некрасивые жёлтые зубы.
— Я так думаю, Герман Юрьевич вам всё понятно объяснил при вашей встрече? Он, к сожалению, не смог сегодня сюда вырваться. Важная встреча с прокурором города.
Шатилов сразу как-то обмяк весь. Теперь всё ясно. Герман знает, куда бить.
— Давайте ваши бумаги. Подпишу — отрывисто произнёс он.
— Формально вы так и останетесь директором. Просто немного поменяется концепция завода, структура производства — туманно начал что-то пояснять этот тщедушный человечишка. Шатилов его не слушал, со злостью ставя свою подпись.
— Прекрасно! — Арсений Сергеевич сграбастал документы, в папочку вложил, затем опустил в портфель и, сунув его подмышку, чуть ли не кланяясь подобострастно к двери, попятился спиной.
Шатилов в мучительном исступлении крутанулся в своём кресле к окну. Теперь он не принадлежит сам себе и полностью зависит от Германа.
Только то, что тот пообещал не лишать его руководящей должности, шито белыми нитками. Уберёт. Как пить дать уберёт.
Кольнуло в груди так, заныло. Схватив со стола бутылку с коньяком, Шатилов безо всяких церемоний отпил прямо из горла.
Ему бы Алиску замуж пристроить, и можно успокоиться. Жаль, что не удалось её с этим парнем свести. Хотя ...
Развернувшись обратно к столу, Шатилов снял телефонную трубку и, сжав её в руке, набрал домашний номер.
***
Надя задрала голову, рассматривая огромный кирпичный дом в десять этажей. Ничего себе ... А то у них скромные двухэтажки и пятиэтажки. А тут вон махина какая!
И дворик такой чистенький, ухоженный, везде зелень, цветы. Кругом пустота. Оно и понятно. Дождь вливает.
Надя гордилась собой. Ведь всё, как Вера ей объяснила, так она и сделала. На метро страшно было, но она смогла добраться.
Вера ей свой адрес дала, телефон. Мало ли, пригодится когда. Хорошая она женщина оказалась, весёлая. Даже немного денег одолжила. Всё-таки мир не без добрых людей.
Воодушевившись знакомством с Верой, Надя потянула на себя тяжёлую дверь подъезда. Встреча с отцом и его стервой женой теперь не пугала. Может, не всё так уж и страшно.
Правда, ёжик на голове Нади вряд ли им по душе придётся. Ну и что? Мода сейчас такая. Подумаешь. Панки там, субкультура, так сказать.
Надя, правда, не интересовалась такой музыкой. Но не оправдываться же ей теперь за свой ёжик.
Поднявшись по ступенькам на седьмой этаж, Надя остановилась на просторной лестничной площадке.
Поискав глазами нужный номер квартиры, Надя подошла ближе и до упора вдавила кнопку звонка.
За дверью тут же раздался собачий лай и громкий женский голос: «Муся, помолчи, пожалуйста! К чему так надрываться?»
Дверь распахнулась, и на пороге появилась вторая жена отца.
— Девушка, вам кого? — приподняв тонко выщипанную бровь, спросила женщина.
Надя до этого не видела свою так называемую мачеху ни разу. М-да. Отец остановил свой выбор на вздорной красотке.
Среднего росточка, стройная. Выражение лица капризное и высокомерное.
— Мне бы отца увидеть. Я его дочь, Надя.
— Кто? — презрение, отчётливо просквозившее в голосе женщины, сбило Надю с толку.
— Я Надя Тарасова. Папу позовите — предательски дрогнувшим голосом произнесла девушка.
Противная болонка снова залилась лаем.
— Входи — сквозь зубы процедила мачеха, чуть ли не втащив Надю в квартиру. Высунувшись наружу, она осмотрелась и захлопнула дверь.
У Нади появилось стойкое ощущение, будто на ней защёлкнули кандалы и путь к отступлению отрезан. Где же отец? Дома ли он?
Автор: Ирина Шестакова