Артём, сцепив зубы, отходил после операции. Болело всё, тошнило. Но он терпел. Из реанимации его перевели в обычную палату.
Здесь по соседству лежал старый дед, мужчина с тучным телосложением, и паренёк, ровесник Артёма.
Солнце нещадно било в окно. Глаза болели. Прикрывшись рукой, Артём пытался сосредоточиться на чём-нибудь другом, кроме боли.
Дверь в палату скрипнула.
— Артём Борисович Смолин, кто из вас? — раздался мужской голос.
— Я — Артём скосил глаза на вошедшего. Следователь. Его только ещё не хватало. Соседи по палате потянулись на выход, оставив их вдвоём.
— Ну рассказывай, что помнишь. Меня зовут Алексей Владимирович. Мы пока с тобой не под протокол побеседуем.
— Не помню я ничего — буркнул Артём.
— Совсем? Ни цвет, ни марки? Номер?
— Говорю же, не помню. Дорогу переходил в неосвещённом месте. Вбок не глянул. Только визг шин по асфальту услышал, да почувствовал удар, и всё. Дальше вырубился.
Алексей Владимирович всё же делал пометки в своём блокноте.
— Жаль, что вы ничего совсем не помните. И не видели. Ведь тот, кто наехал на вас, в следующий раз ещё кого-нибудь собьёт. Подумайте. Вот мой номер, если что-то вспомните, звоните. Заявление будете писать?
— На кого? Всё равно ведь не найдёте виновного.
— Ну почему же вы так плохо о нас думаете? Работаем, ищем. Просто не все граждане активно сотрудничают со следствием. Или бояться, или, как вы, не верят нам. Что ж, выздоравливайте.
Алексей Владимирович поднялся со стула, обратно к столу его отнёс и, кивнув Артёму, вышел. Взгляд его был холодным, цепким и совершенно не вызывал доверия.
Артём запомнил цвет и марку. "Жигули" красного цвета. И он знал, кому они принадлежат. Поэтому предпочёл смолчать. Вот только одно ему непонятно. Случайно ли наехали на него или намеренно?
***
— Вот полюбуйся на своего папочку — Жанна пошире раскрыла дверь в спальню — избили его, деньги отобрали. Лежит теперь овощем, а я ухаживать за ним должна? У меня работа, за границу на стажировку посылают. И что? Из-за твоего папашки я отказаться должна? Так что приехала, доченька, давай приступай к своим дочерним обязанностям. А мы с Каришей уезжаем в Германию.
Кариша оказалась долговязым подростком с прыщавым и невыразительным лицом. Она равнодушным взглядом скользнула по Наде и, скривив лицо, ушла к себе.
Жанна смотрела на Надю с претензией, требовательно. И что делать? Надя с жалостью глянула на отца. Разве бросит она его?
— А когда избили? — осипшим от волнения голосом спросила она.
Жанна чиркнула зажигалкой и прикурила. По комнате поплыл чуть сладковатый аромат.
— Вчера, поздно вечером. Всю ночь возле него провела, сил моих больше нет! Он в соседний город ездил, на неделю, на сделку какую-то. С вокзала потом звонил, радостно сообщил, что с большими деньгами едет. И вот. Лопух, как есть лопух.
— А что же вы в больницу его не отвезли? — Надя взволнованно к постели отца приблизилась, на коленки опустилась — папка ... Ну как же так?
— Не надо в больницу — еле шевеля разбитыми губами, произнёс вдруг Вадим Андреевич. Он повернул голову в сторону дочери. Лицо в ссадинах и синяках, каждое лишнее движение причиняет невыносимую боль.
— Почему не надо? А вдруг серьёзные травмы какие? Отец!
Жанна раздражённо фыркнула.
— На нём, как на собаке, всё заживёт. Но ждать мне некогда. У меня самолёт уже завтра. Так что размещайся и сама лечи своего отца. А с меня хватит.
— Дура ты ... — просвистел Вадим. Грудь его тяжело поднималась и опускалась. Каждый вздох давался ему с трудом.
— Я дура? Я? — откинув голову, Жанна нервно рассмеялась — а ты умный у нас. Тогда доченьке расскажи своей, чем ты тут занимался и какие такие командировки у тебя были. Пусть послушает. Ей для общего развития полезно будет.
— Бежишь? Как ... Как крыса с тонущего корабля? Деньги были, и я тебе хороший был. А как ...
— Заткнись — Жанна с силой вдавила окурок в блюдце, в котором лежали шкурки от лимона, рядом, как только сейчас заметила Надя, стояла початая бутылка коньяка.
— Что у вас тут происходит? — Надя переводила взгляд с Жанны на отца.
— Разбирайтесь. А мы с Кариночкой будем вещи собирать.
Пальцы Вадима Андреевича сжали простыни до рези в костяшках. В глазах застыла безнадёга и тоска.
— Ты больше не вернёшься — скорее уточнил, чем спросил он.
Жанна, повернувшись спиной, собираясь выйти из комнаты, застыла. Стройная, прямая, с копной вьющихся белокурых волос. Надя засмотрелась даже. Её мама никогда такой не была. Всегда по форме, даже дома не ходила в домашнем халате. С пучком на затылке и без косметики она была словно железобетонная стена.
— Водичка, о тебе теперь есть кому позаботиться. А наша семейная жизнь и без того на ниточке висела. Развод всего лишь дело времени. Не поминай лихом, дорогой.
Дверь за ней захлопнулась. Повисла тяжёлая гнетущая тишина, в которой Вадим Андреевич, отвернув голову к стене и закрыв глаза рукой, согнутой в локте, о чём-то напряжённо размышлял.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Надя сдавила холодными пальцами ноющие виски — мама умерла, слышишь? Я к тебе приехала за поддержкой, а у вас у самих тут шаром покати!
— Нина всё-таки умерла ... — как в прострации произнёс Вадим Андреевич — всё непросто, Надя, и для того чтобы ты поняла суть того, что происходит, мне придётся рассказать тебе всё с самого начала. Я очень сильно виноват перед твоей мамой. И уже поплатился за это. Ты волосы состригла?
— Состригла. Так надо было. Не тяни. Я хочу всё знать. С меня бандиты требовали какие-то документы, деньги. Раз ты заговорил о своей вине, значит знаешь, что от меня хотели?
— Знаю. Я виноват. У Нины, наверное, не выдержало сердце. Ведь так?
— Так. Официальная версия — обширный инфаркт. Но почему я в это не верю?
Вадим Андреевич повернулся к дочери. Взгляд его потеплел.
— Надя, обещаю тебе, что ты всё узнаешь. Но давай потерпим до завтра. Пусть Жанна с Кариной уедут, и я тебе всё расскажу.
— Хорошо. Я устала с дороги. Почти сутки в пути. Есть хочу, спать. А ещё принять ванну. Желательно горячую.
— Располагайся. На Жанну внимания не обращай. Она всегда такой была. И почему я на ней женился? Ей-то я нужен был. С ребёнком она мало кому нужна была.
— Карина не твоя дочь? — удивилась Надя.
Отец покачал головой.
— Я не способен иметь детей.
Надя так и подскочила на месте.
— А я??? Как это не способен? Меня-то смогли с мамой родить.
Вадим, криво усмехнувшись, протяжно вздохнул.
— Я хочу побыть один, Надюша. Обо всём ты узнаешь завтра.
Автор: Ирина Шестакова