За те дни, пока бабушка лежала в реанимации, в доме воцарилась тишина. Поделив пространство, Яна и Сеня, Оля и Ярик просто перестали друг с другом общаться. Перекидывались парой фраз при необходимости, а всё остальное время делали вид, что друг друга не замечают. Иногда доходило до абсурда! Но никто не собирался сдаваться.
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
Дети со взрослыми тоже практически не общались. Сразу после уроков поднимались наверх, а если и спускались, то быстро поесть или погулять во дворе.
Атмосфера в доме царила напряжённая, но тихая. И за эти дни стало ясно, что единственным звеном, на котором ещё как-то держалось то, что с натяжкой можно назвать семьёй, была бабушка. И пока её нет, никто на примирение добровольно не пойдёт.
Оля вернулась из больницы, приготовила своим суп, пюре и котлеты, а сама не могла отбросить мысль, что как только бабушки не станет, они просто перестанут общаться. Раньше она о таком только и мечтала! Лишь бы не видеть «правильную» Яну! Это сейчас её подлость полезла наружу, и даже Ярик признал, что сестрица перегибает палку. А раньше?
- Что за музыка? – как бы невзначай спрашивала она, когда оказывалась у них в гостях. – Кто исполняет? Мы-то предпочитаем классическую. Может, Моцарта послушаем?
Оля скрипела зубами: казалось бы, что такого? Но нет, она-то чётко слышала в этой фразе:
- Плебейскую музыку интеллигенции слушать не подобает!
Но сама Оля в их доме музыку не слышала вообще. Они её не включали. И как жить, когда некому подпеть? Или как делать уборку, когда ноги не рвутся в пляс?
И так было во всём! И говорит Оля не так, и ударения не там ставит, и курит, что не подобает делать вообще никому, а уж женщине тем более.
Так что не было никогда у Ольги желания сблизиться с сестрой мужа. И с Сеней было не проще: тот просто молчал. Придёт, сядет в уголочке, и пока к нему напрямую не обратишься, ничего не говорит. А спросишь что, так он отвечает всегда односложно:
- Да. Нет. Наверное.
Или просто улыбается застенчивой улыбкой. Правда, в этот раз как-то сразу всплыло его настоящее лицо. Арсений оказался довольно агрессивным под своей маской вечного спокойствия.
Но вот что обеспокоило Олю именно сегодня: их дети – двоюродные брат и сестра. И дружат с детства. Ярик и Яна родные брат и сестра. У неё-то никогда не было сестры или брата. И уже не будет. Неужели эти родственные связи рухнут со смертью бабушки? Неужели между ними так и останется вражда до конца жизни?
Душили Олю противоречия. И обида была на Яну, нежелание идти на уступки (ещё чего! Полдома взять и отдать?!), и страшно было, что Ярик и Яна окончательно рассорятся. И что Тима не сможет из-за их вражды общаться с Никой.
И что делать? Ситуация казалась необратимой и абсолютно безвыходной.
***
- Устала? – спросил Арсений, едва Яна села в машину. Он всегда забирал жену с работы. Во-первых, они работали рядом. Во-вторых, начинали и заканчивали в одно время.
- И не говори! Жуть. Пятый рабочий день с Нового года, а я только сегодня закончила почту разгребать. И кому нужно в институт столько писем отправлять? Пока все просмотрела, ненужные удалила… Глаза устали.
- Сейчас приедем домой, отдохнёшь.
- Ага, отдохну. У плиты, – проворчала Яна. – Всё же как плохо без бабушки! Я без неё как без рук!
- Не нужно было с Олей ругаться, – проворчал Сеня. – Она бы хоть иногда тебя разгружала с готовкой! А так… У неё выходной сегодня. Приедем, у них обед готов. Только есть его нам нельзя.
- Оля – хамка! Я много лет пыталась найти с ней общий язык. И ты это видел! Когда пыталась общие интересы найти… В театр её звала, а она в ответ хохотала! Мол, что она там забыла? Да всё! Она же ничего не видела! Пару раз мы вместе в магазин ходили, и я чуть от стыда не сгорела! Она же как торговка на рынке! В каждом магазине пытается скидку вытребовать. Ужас! И эта музыка в их доме всё время орёт… Каждый раз, когда мы к ним ездили, я домой возвращалась с головной болью. Ладно бы Тима слушал что-то такое… Но она взрослый человек!
- Сходили бы в кино, что ты всем театр навязать пытаешься?
- На какой фильм? На ужасы? Нет уж, спасибо. Я потом неделю нормально спать не буду, – поджала губы Яна.
- Да Ярик твой не лучше.
- Не называй его так! – вспыхнула Яна. – Что за глупое сокращение? Это Оля его так начала называть, а за ней все остальные! Славик он. И родители, помню, его Славиком звали. А бабушка вообще его имя не сокращает.
- Да один шут, Ярик или Славик, – отмахнулся Сеня. – Вечно нужно неделя ждать, пока он приедет помочь! Главное, как дом делить, так половина их, а как на крышу новую скинуться, так денег нет!
- Скинулись же немного…
- Но основную часть мы оплатили! И забор кто ставил? А ворота автоматические? Ремонт кто делал? То-то же! Да он не стоил и половины тех денег, за которые дом сейчас можно продать, когда мы в него въехали!
- Славу Ольга обработала! Половина дома! Он сам не возражал, когда мы с бабушкой жить стали! Сам из этого дома съехал ещё до того, как мы переехали. Понимал же, что мы не на день приехали! Что они теперь хотят? Чтобы мы продали дом, в который вложили столько сил и денег? В который вложили душу?
- И не говори, – пробормотал Сеня, притормаживая на перекрёстке. – Но хочешь не хочешь, придётся что-то думать. Всё в кучу намешалось! Бабушка в больнице, мы с семьёй твоего брата не общаемся. Я уже домой просто не хочу возвращаться!
- Мы ничего не можем сделать, – произнесла Яна после короткой паузы. – Но ради бабушки… нет, я не смогу. Они же с нами не считаются! А мы должны это молча проглотить?
- Не знаю. Нужно что-то придумать. Но эту войну необходимо как-то закончить! Бабе Аге это точно не понравится! И мы просто сведём её в могилу.
Яна на это ничего не ответила, а просто тяжело и протяжно выдохнула.
***
- А где Тима? – спросил Ярик. С аппетитом поглощая первое. Он ел и бросал взгляды на сестру и её мужа: пока он наслаждается едой, они вынуждены соображать что-то «на скорую руку».
- У него сегодня футбол, – ответила Оля. Она изо всех сил делала вид, что они здесь одни, стараясь не смотреть туда, где копошились Яна с Сеней. Ника закрылась в комнате и не спешила к ним спуститься.
- Но время-то ты видела? Должен был уже вернуться. У меня что-то нехорошее предчувствие…
Нет, он не боялся, что Тима не придёт домой. Он боялся того, что он с собой принесёт. Парень он был в целом неплохой, вот только всё время во что-то вляпывался. И их всё время вызывали то к учителю, то к директору.
Ярик и Оля уже пили чай, как тихо, почти незаметно на кухню просочился Тима. Он встал в дверях, глядя на родителей. И вот кто не замечал никого вокруг! Будто тёти Яны и дяди Сени здесь вообще не было. По хмурому выражению лица родители и так всё поняли.
- Что случилось? – спросил Ярик, первым нарушив молчание. Знал, что Оля просто не хочет слышать, что Тима опять во что-то вляпался.
Тот молчал.
- Говори, – прошептала Оля.
- Вас к директору вызывают. Не звонила Валентина Петровна ещё?
- Нет, не звонила. Что опять? Скажи сам. Лучше от тебя услышать.
- Я не виноват, честно! – с жаром воскликнул Тима. – Я просто шёл в столовую! А они били мальчишку! И как бы я мимо прошёл?
- Кто они?
- Да пятиклашки! Вчетвером на одного. Ну я и заступился. А то как-то неправильно, что ли…
- А дальше? – спросил Ярик.
- Чистая случайность! Нос одному сломал. Да как там разберёшь в этой куче-то? Я просто их раскидывал, ну и… не рассчитал немного. А мать того мальчика грозиться в суд подать. На вас. И на школу. Короче, завтра вас ждут к директору.
Оля закрыла глаза и чуть слышно застонала. Она любила сына. И гордилась им. Мальчик всегда выступал на стороне справедливости, это не могло не вызывать уважения. Сама она никогда такой не была. В тринадцать быть таким осознанным! Заступаться за слабых, быть на стороне правды, не каждый взрослый способен.
Вот только в глазах всех других родителей они воспитали будущего уголовника. Никто не искал правду. Никто не слушал, в чём повинен именно его ребёнок. Все видели только результат. А в результате Тима оказывался виноват, поэтому их регулярно вызывали в школу. Перед новым годом директор – Лев Борисович, – им прямо так и сказал:
- Ещё одна провинность, и мы будем вынуждены с вами распрощаться.
Тима клялся больше ни во что не вмешиваться, но надолго его не хватило.
- Тебя же из школы попрут, – прошептала Ольга, хватаясь за голову. – Ты клялся мне, что больше не будешь ни во что вмешиваться! У тебя успеваемость хорошая, почему же мы без конца в школу бегаем?!
- Мам, я что, должен был просто мимо пройти? – возмутился Тима.
Послышался топот: это Ника сбежала со второго этажа. Она смотрела на Тиму с ужасом… и с восхищением! Вот только Ольга этого восхищения не разделяла. Ну куда их теперь возьмут? В какую школу?
- Тебя же теперь отчислят! – повторил за женой Ярик и тоже схватился за голову. – Нас же предупреждали: ещё раз и…
- Постойте, – вдруг возмущённо произнесла Яна. – Тима, поправь меня, если я неправильно поняла. Пятиклашки били пятиклассника…
- Четвероклассника, – тут же поправил Тима.
- Даже так? То есть, пятиклашки били четвероклассника, ты заступился за него, и ты же виноват? Вот ещё! Этих пятиклассников нужно на учёт в детскую комнату милиции поставить!
- Отстала от жизни, – вздохнул Ярик. – Раз милиции давно нет, то и детской комнаты тоже. Сейчас ставят на профилактический учёт в ПДН.
- Неважно! Тима здесь при чём? Где были учителя, в момент, когда те пятиклассники начали драку? Почему они её не остановили? Почему вмешаться пришлось ученику из другого класса?
Оля уставилась на Яну с недоумением и удивлением. И правда, а где были учителя?
- Короче, так дело не пойдёт! У меня второе высшее – юридическое. Завтра в школу с вами пойду я. И никто, – Яна подняла палец вверх, а её ноздри раздувались, как парашюты, – некто не смеет его отчислять! Директора нужно отправлять в отставку, раз он не может порядок в своей школе навести! Заступиться за слабого теперь низость? Теперь это критерий плохого поведения? А те пятиклассники так и останутся в школе? Так и будут избивать тех, кто младше? А вот фигушки!
И она даже топнула ногой в знак протеста. Ярик, Тима, Ника и Ольга смотрели на неё с удивлением. И только Сеню эта тирада никак не задела. Он продолжал меланхолично тереть морковь.
- А то ты не знаешь: директор в школе – царь! Как мы против него пойдём? – спросил Ярик.
- А вот так и пойдём, – отрезала Яна. – Тебе тоже не мешало бы немного в юриспруденции разобраться! Ну или законы почитать! И ещё, во всех школах нашего города установлены камеры. Нужно их отсмотреть. Если видно, что Тима просто заступился за младшего, тогда о чём разговор? И выговор родителям, что воспитали своих детей дикарями! Это возмутительно! Отчислять ребёнка за нормальные, правильные взгляды на жизнь! Себя пусть отчислят!
Впервые за всю историю их знакомства, Оля, глядя на то, как Яна задыхается от возмущения, кидается на защиту племенника, почувствовала прилив благодарности к золовке.
Продолжение следует в понедельник... Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.