Здравствуйте, друзья.
Сегодня – не совсем обычный текст. Было две причины его сочинить. Во-первых, вдохновился мемуарными текстами нашего замечательного Виталича. А во-вторых… Так получилось, что по осени я, возможно, окажусь в командировке в Санкт-Петербурге (ранее – Ленинград). И тут возникла у меня авантюрная идея. А что, если вызвать туда в те же дни нашу Лиду, связаться с постоянными питерскими подписчиками (а у нас их немало) и устроить в какой-нибудь кафешке душевные посиделки?
Быть может, я покажусь несовременным, но живого общения как-то не хватает. Всё - переписки. А поговорить? Тем более, что для меня пообщаться лично с некоторыми питерскими подписчиками было бы очень интересно. Уж больно близки кажутся мне эти люди по духу.
Ладно. Это – пока мечты. До осени дожить еще надо.
Но дело в том, что, живо представляя эту встречу, я вспомнил Ленинград – Санкт-Петербург – город, который я очень люблю. Бывал я там много раз и по делам и просто так. О моих приключениях в нем можно было бы, наверное, сочинить авантюрный роман. Но, позволю себе поделиться лишь некоторыми воспоминаниями. И без грибной темы, конечно, не обойдется.
Однако, испытываю я и некоторые опасения. Потому что в этом тексте будут мелькать упоминания о разных женах, подругах, много пива. А вдруг мой относительно светлый (надеюсь) образ Старого солдата в глазах подписчиков (точнее – подписчиц) потускнеет и облезнет. Не судите строго грешника. Потому как молодость это… именно, что - молодость. Вспомнишь: вздрогнешь, а потом вдруг улыбка на лице.
Итак, поехали!
Питерские зомби и мистика
Есть у меня в Питере любимое место. Сажусь под стеной Петропавловки, смотрю на Неву, на Дворцовую набережную на том берегу. Справа – стрелка Васильевского, где-то слева «паркуется» «Аврора». В урочное время сзади, за стеной бухнет крепостная пушка. Могу час-два так просидеть и улетаю куда-то – в петровские, пушкинские, достоевские времена. Не подумайте плохого. В качестве стимуляторов – от силы пара бутылок пива. Но, какая-то мистика тут присутствует однозначно. Как и вообще в граде Петра.
…Это было еще в брежневские времена, в годы тихого, мирного застоя. Мы с подругой возжелали вдруг встретить Новый год именно, что в Ленинграде. И по дикому блату удалось даже номер в интуристовской гостинице снять. Ну, как в гостинице... По нынешнем понятиям, где-то полторы «звезды». По факту – общага. Пусть и для интуристов.
Заселились вечером, аккурат 31 декабря. И куда идти? Сегодня это, наверное, не проблема, но тогда… В номере и телевизора-то нет. Это сейчас при виде даже выключенного телеящика меня мутит, а в те годы…
Телевизор был только в холле на этаже. Я мобилизовал всю свою культурность и любезность и подкатил к дежурной по этажу. Мол, а нельзя ли нам?
Дежурная неожиданно впала в восторженное состояние: «Ой, ребятки, да конечно же! А я пока к своим пойду отмечать! Только скоро финны вернутся. Вы уж за ними проследите. Они вообще-то безобидные…».
Что нам финны? Мы всякое видали.
В общем, уютно мы устроились в креслах в холле. Мило, интеллигентно. Тем более, что по выражению персонажа М.Жванецкого, «у нас с собой было».
Сначала – поздравление дорогого Леонида Ильича, бой курантов. Потом советская эстрадная культура поперла. Душевненько…
И тут… Из тьмы гостиничного коридора (а свет был, кажется только в холле) стали выползать… зомби.
Это позже, уже в 90-е я насмотрелся этих персонажей в голливудских ужастиках. Но и тогда уже понимал, что это – зомби, но какие-то неправильные. Вот идут косяком здоровенные мужики. Идут осторожно, медленно, с закрытыми глазами. И при этом – с виноватыми улыбками на лицах. Все, как один. Ну, финны, естественно. Все ж знали и тогда, что они любили проводить свой алкогольный досуг в нашей культурной столице. Как говорится, дешево и… не зло.
Сначала, я, признаться, несколько оторопел. Но потом быстро сориентировался в обстановке и стал распихивать этих зомби по номерам. Иногда даже давая отдельным персонажам пинка для корректировки орбиты перемещения. Возражений и рекламаций не было.
Но это – ладно. Основная мистика началась на следующее утро. Как говорится, «а поутру они проснулись». Хотелось кофе, а еще лучше – пива. А где его тогда найти пришлым людям в Ленинграде 1981-го, кажется, года ранним утром 1 января? Подышать, хотя бы.
В общем, занесло нас на Дворцовую набережную со стороны Троицкого моста. И пошли мы по этой набережной к Эрмитажу, оскальзываясь на льду (не помню, были ли тогда наверху сосули, с которыми много позже воевала госпожа Матвиенко).
Картина сюрреалистичная: мокрый ветер с Балтики, серое утро и… ни одного человека, ни одной машины на обозримом пространстве. Мертвый город. Постапокалипсис какой-то. И даже кофе уже не хочется. Только – пива.
И вдруг… Из какой-то подворотни, что ли, прямо перед нами появляется мужичок, волоча на крюке стопку ящиков с этим самым пивом. Завидев нас, он ласково улыбается и подмигивает.
Вот - картина. Огромный город – вымер. В живых – только трое: мы с подругой и мужичок (родной просто человек). Ну, и пиво при них, естественно.
Если бы тогда мимо нас проскакал по набережной Медный всадник, мы, наверное, испытали бы гораздо меньшее потрясение. Но это – Питер! Особый город.
Когнитивный диссонанс грибника в Питере
В 1985-м году я женился. Опять. Два дня скромно праздновали это событие в квартирном формате в Москве. Сначала – с родственниками, потом с друзьями. А вечером второго дня я с молодой женой с трудом доползли до «Красной стрелы» и убыли в тогда еще Ленинград. Типа, на «медовую» неделю.
Утром на следующий день мы, еще полностью не пришедшие в сознание, выпали из этой самой стрелы на Московском вокзале в Питере.
Дальше было проще. Все-таки моя новоявленная теща была секретаршей министра тяжелого машиностроения тогда еще СССР. А с этим машиностроением в стране было неплохо. В Ленинграде – в том числе.
Белая «Волга» доставила нас в скромную, но симпатичную гостевую квартирку в питерской пятиэтажке. Жена рухнула и заснула, а я – мужик выносливый и хозяйственный - кинулся осматривать окрестности. Ну, первом делом, в соседнем продмаге приобрел ящик «Адмиралтейского» пива. Потом обнаружил поблизости рынок, купил хорошего мяса, по возвращении отбил его уже пустой бутылкой из-под пива. Пожарил, накормил жену, себя, любимого. И стали мы отдыхать.
Впрочем, хватит о пиве. Каждое утро нас ждала у подъезда белая «Волга», возили по городу ласково и культурно. Но, на третий, кажется, день повезли и за город.
Вот, не помню – куда именно. Близ Питера всевозможных усадеб, дворцов и парков, кажется, очень много. Дворец впечатлил. Но потом повели нас гулять по парку. Старые лиственные деревья, пеньки там кое-где виднелись. А было это примерно 10-го октября. Еще сезон, стало быть. А у меня к тому времени за плечами было уже лет десять «профессиональной» грибной работы. Организм, попадая во время грибного сезона в любую лесную или лесопарковую местность, автоматически врубался на поиск. И тут тоже врубился. Увы мне!
В общем, идем мы – жена, гид и я - по аллее, а меня уже всего просто переклинило. Потому что – опята! Не «гвоздики», не переростки, а в самой идеальной кондиции.
Постоянные подписчики канала знают, что мне уже давно опята даром не нужны. Но тогда-то я был нацелен на коммерческий аспект грибосбора. А тут – такой качественный в плане продаж продукт.
И в голове сразу заработало. Ну, что в этом дворце кухонного ножа не найдется? И пары больших пакетов. И пусть бы жена еще погуляла по аллеям, а мне и получаса хватит. Впрочем, я понимал, что она из солидарности бросилась бы мне помогать. Значит – два ножа, 4 пакета. А потом, на «Волгу», в гостевую квартиру, а я бы быстро сбегал на рынок и все эти опята реализовал без проблем.
Финансовые наши возможности были тогда весьма ограничены, но не до такой же степени! И потом: какие бы отзывы о нашем посещении культурной столицы получила теща? В общем, сдержался я, с помощью неимоверных волевых усилий, но получил душевную рану. 40 лет прошло: она еще болит…
Не все золото, что блестит
А это – нынешний век. Я был уже не молод и не грибной «профи», а просто «лесной» человек. Опять - Питер. Август. И в «культурной программе» у нас с подругой – посещение Петергофа.
Прибыли мы туда ранним утром. Народу еще – никого, и мы спокойно полюбовались фонтанами, уточками на прудах, архитектурой. Красивое…
Ну, а потом вышли мы на центральную аллею перед дворцом, когда там были уже толпы народа. И вот эти позолоченные скульптуры… Не знаю, я в этом деле ни разу ни специалист. Может быть, они – настоящие произведения искусства. Но вот на золото и все позолоченное у меня какая-то «душевная аллергия», что ли. Очень я этого не люблю.
Переглянулись мы с подругой и решили: пора бежать. Куда? В парк, естественно. Подальше о людей. И сбежали.
А там – безлюдье, красотища без всякой позолоты и… грибы, которых в подмосковных лесах тогда из-за диких погодных аномалий практически не было. Сначала – веселенькие сыроежки, потом – подберезовики, а далее – вообще «апофигей» - белые!
Молоденькие эдулисы под елочками. Их мы даже взяли с собой, в отеле подсушили и привезли домой. Трофей из Петергофа! Мы были очень довольны.
Вообще, мне, к сожалению, не довелось бывать в лесах Ленинградской области. Знаком с ними благодаря видео и фото наших подписчиков. Хорошие леса, разнообразные биотопы в наличии. И если уж в пригородах можно грибы собирать, то уж в больших-то лесах… Даже в «плохие» сезоны есть шанс обнаружить грибные «оазисы». Например, в Петергофе))
Поребрики или бордюры?
Вернемся в древние времена, в 70-е годы. Я несколько лет проучился на филфаке МГПИ им.В.И.Ленина (ныне – МГПУ и уже, кажется, без Ленина). Солидный вуз. И там даже своя многотиражная газета была. Если не ошибаюсь – «Ленинец» (а как еще-то?).
Редактором этого печатного издания был молодой человек по фамилии Володин. Каким он был журналистом – не знаю. Но вот рассказчиком - обалденным. Байки «от Володина» расползались по институту. Мне особо запомнилась одна.
Однажды Володину поступило указание от родственников: встретить и в течение нескольких дней патронировать хороших людей из Ленинграда. Люди – дама бальзаковского возраста и ее дочь лет 20-ти. Очень культурные.
Володин вздохнул и покорился. Встретил. Пару дней водил по московским достопримечательностям. Благо, сам был человеком интеллигентным и отягощенным всякими знаниями в области культуры.
Гостьи достаточно снисходительно внимали его рассказам, особых восторгов не выказывали, но к недостаткам московского уровня культуры относились терпимо.
А потом вдруг питерские дамы возжелали ознакомиться с красотами Подмосковья и посетить дачу Володина. Какую дачу? Щитовой домик с несколькими «сотками» земли, заросшими крапивой и другими сорняками? Володин был в шоке. Но гостьи интеллигентно, но настойчиво на него надавили.
И наступило для нашего героя «утро стрелецкой казни». Естественно, никакой машины у него не было. Для Володина тогда (70-е!) и велосипед был, наверное, проблемой. Выход – электричка.
Ну, приехали они на Ярославский вокзал и (о, чудо!) даже места в электричке нашлись. Уселись они на деревянные (Время такое было. Помните?) скамейки. Дамы – рядышком, Володин – напротив. Но тут же рядом с ним плюхнулся здоровенный бугай маргинального типа. Выдохнул в вагонное пространство здоровенный заряд перегара и тут же мирно, но основательно придремал у Володина на плече.
Поехали. Все, кроме бугая страдали. Дамы – от совершенно некультурной обстановки в вагоне, Володин – от стыда по причине невозможности нормальную обстановку обеспечить. Да и плечо уже затекло под тяжестью головы соседа.
Младшая гостья находилась, кажется, в предобморочном состоянии, старшая, кривя губу, косилась в окно и помалкивала. Но, наконец, и она не выдержала.
- Вот что это тут у вас, в Москве, такое? Что это за станция – «Мамонтовская»? Вот у нас в Ленинграде есть станция «Комарово». Ее все в стране знают. Очень культурное место. И – да! Комары там, признаться, есть. Мы этого не скрываем. Все соответствует. Но здесь у вас что, мамонты водятся? - возмущенно спросила она.
И вот тут настал момент истины…
Сосед Володина отлип от его плеча, встал, не размыкая век, расправил плечи и громким пропитым басом на весь вагон заявил: «Между прочим! Мамонтов в Мамонтовской – до ф…я!».
Пассажиры дружно и одобрительно заржали. Послышались даже аплодисменты. Володин сжал челюсти и из последних сил постарался придать лицу виновато-извинительное выражение.
Питерские дамы пребывали в культурном шоке. И это они еще володинской дачи не видели…
P.S.
На самом деле вот это уже поднадоевшее и надуманное как бы противостояние. Между Москвой и Питером: поребрики-бордюры или парадная-подъезды гроша ломанного не стоят.
Сам я – коренной москвич, со Сретенки.
Но родным и близким наказал таковым меня не считать. Моя Москва осталась в прошлом веке. Можете спорить, но считаю, что сегодняшняя Москва – не Россия. Другая какая-то страна. Я – россиянин, прежде всего. И так получилось, что уже долгие годы родной для меня стала Смоленщина. Россия для меня – там.
А Санкт-Петербург… Это - что-то отдельное. Холодный город, к которому я отношусь с какой-то особой теплотой.
Но, не суть. Главное. Хочу всем пожелать жить там, в тех местах, к которым сердце лежит, где душе легко и свободно. Даже если эта жизнь – трудная.
И конечно, чтобы в этих местах была возможность следовать девизу нашего канала.
Ходите в лес.