Здравствуйте, товарищи! Или, можно сказать, мои дорогие потомки. Разрешите представиться. Я ГАЗ М-20. Та самая «Победа». Да, именно так, с большой буквы. Меня чуть было не назвали «Родиной», но товарищ Сталин, говорят, задал резонный вопрос. «Почём будете «Родину» продавать?». Так и остался я «Победой». И для страны, которая только что одержала великую победу, имя было самое что ни на есть подходящее.
Появился я в трудное время. Война закончилась, стране нужна была новая, мирная, своя машина. Не копия, не трофейный образец, а настоящий советский автомобиль. И меня таким сделали. Это вам не просто история, а целая эпоха на колёсах.
Знаете, в чём была моя главная гордость? Я был первым советским серийным автомобилем с несущим кузовом. Никакой отдельной рамы! Кузов сам держал всю конструкцию. Это делало меня легче и, как тогда считали, современнее. Да и выглядел я совсем не так, как довоенные машины.
Мой силуэт был обтекаемым, без выступающих крыльев и фар. Я был похож на каплю. Дизайн! Его называли «понтонный». И он был нашим, отечественным, рождённым в Горьком. Это ли не повод для гордости? Меня не срисовывали с американцев, а создавали будущее. Пусть сейчас мой облик кажется милым и округлым, а тогда я был символом прогресса.
А что там под капотом?
Сердце у меня объёмом 2.1 литра. Скромные по нынешним меркам 52 лошадиные силы. Разгон? Нет, я совсем не спринтер. Моя скорость, это надёжность и выносливость. Максимум где-то 105 км/ч, но комфортно мне на 80-90. Расход? Около 12-13 литров на сотню. По тем временам цифры вполне приличные.
Коробка передач трёхступенчатая, механическая, без синхронизаторов. Чтобы переключиться плавно, нужно было мастерство. Настоящая мужская работа! Подвеска независимая, спереди, что для тех лет было очень прогрессивно. А ещё у меня был отопитель салона и даже радиоприёмник! Представляете? Комфорт для всех пассажиров.
Правда жизни и детские болезни
Честно скажу, первые годы были непростыми. Меня рождали на износе, на энтузиазме. Конвейер только налаживали. Поэтому у ранних экземпляров, конечно, были «детские болезни».
Мои двери, например, закрывались с таким весомым, металлическим лязгом, что соседи думали, будто хозяин кузницу открыл. Зазоры могли быть на любителя. А электрооборудование… Ну, оно было. И иногда капризничало. Но меня все равно любили. Любили за характер, за внешность, за то, что я был свой.
Часть большой страны
Я стал больше чем машиной. Я стал символом. Врача на селе везла «Победа». На ней же ехал председатель колхоза. На такси-«Победе» можно было прокатиться по городу. Меня снимали в кино, я был героем книг. Я был доступной мечтой. Не роскошью, а тружеником.
Со временем появились новые модели, более современные. Но меня не забыли. За мой добрый нрав, за простоту в ремонте. Железо у меня было толстое, ремонтопригодность почти абсолютная. Ломаться-то было особо нечему.
Почему меня помнят?
А потому что я первая. Первая массовая послевоенная. Первая со своим лицом. Я воспоминание о том, как страна, поднявшаяся из руин, смогла создать что-то своё, красивое и нужное.
Моё имя, это история. И пусть сегодня я редкость, музейный экспонат или гордость реставратора, я всё ещё здесь. На парадах, на ретро-ралли. И мой характерный, улыбчивый силуэт узнают все.
Так же рекомендуем:
Belgee X50. Белорус с китайскими корнями за 1.7 млн. 4 причины почему продаюсь лучше Москвича
Пробег 200 тысяч км. 5 деталей которые пора проверить прямо сейчас. Одна может стоить дорого
А вам что больше нравится? Имя «Победа» или всё-таки «Родина»? И видели ли вы живую «Победу» на дорогах в наши дни? Расскажите в комментариях, мне очень интересно.