И всё же, нельзя утверждать, что «Рождественская история» Диккенса совершенно языческая по духу, даже не принимая во внимание то очевидное обстоятельство, что мораль её насквозь христианская: о милосердии, заботе о ближнем, нестяжательстве и т. п.
Дух Прошлого Рождества является перед Скруджем в белоснежной тунике и окружён нимбом света, лучами, исходящими из его головы, что очевидно напоминает евангельские и апокрифические описания явлений ангелов или даже самого Христа.
Дух Настоящего также несёт христианскую символику. В повести он благословляет семьи, рассыпая искры и ароматические благовония над рождественскими блюдами. Это очевидная аллюзия на христианский обряд освящения пищи, курение ладана и окропление блюд святой водой в Рождественский сочельник. Таким образом, даже этот, казалось бы, языческий персонаж выступает в роли духовного наставника, приобщающего героев повести к нравственной чистоте и благочестию.
Третий дух, Дух Будущего, ведёт героя по суровому пути осознания неизбежности смерти и возможности покаяния. Здесь Диккенс обращается к центральной христианской идее, эсхатологии, осмыслению пройденного пути перед лицом будущего суда. Тень Жнеца, безмолвно указывающего на могилу, является аллегорией конечного суда, требующего нравственного переосмысления всей прожитой жизни.
В образах трёх духов Диккенс намеренно стирает чёткую грань между языческими корнями и христианскими смыслами, подчиняя эти персонажи морально-аллегорической задаче. С одной стороны, внешние атрибуты духов: зелёные одеяния, факелы, бытие в пространстве старых домов и т. п. уходят корнями в дохристианские представления о бенефисах зимнего солнцестояния. С другой стороны, духи не столько воплощают языческие божества, сколько выступают аллегорическими учителями человеческой совести: прошлой, текущей и будущей. Их функция прежде всего воспитательная и духовная, а не магическая или ритуальная.
Духи Рождества у Диккенса представляют собой гибрид языческого колорита и христианской морали. Автор осторожно вплёл народные мотивы в христианский нарратив, создав тем самым глубокую и запоминающуюся притчу. И одной лишь этой повести было бы достаточно, чтобы навсегда вписать имя Диккенса в историю литературы.
P.S.
Одна из лучших, хотя и очень вольная, адаптация повести это комедия с Биллом Мюрреем 1988 года. Если любите этого актера, но устали от Дня сурка, то самое то.
#holiday #bespolezno_no_interesno #personalii
