Сегодня интересно получается: рубрика "Что у нас на пульте" неожиданно продолжит серию «О гимнах», потому что то произведение, которое есть в программе нашего завтрашнего концерта является ключом к двум историям.
И это не просто музыка. Это будет звуковая картина под названием «Голубая рапсодия» для фортепиано с оркестром американского композитора Джорджа Гершвина.
История первая:
ПОЧЕМУ РАПСОДИЯ «ГОЛУБАЯ»?
Потому что "цвет" в названии произведения — не просто метафора, а целый мир.
- Цвет с выставки
В 1924 году Гершвин получил заказ на джазовое произведение для концерта «Эксперимент в современной музыке».
У него было мало времени, приходилось работать в спешке, а замысел всё никак не приобретал оригинальность.
Выручил Айра Гершвин, брат композитора. Он посетил выставку художника Джеймса Макнила Уистлера, и там были картины с такими названиями, как «Гармония в синем и серебряном», «Аранжировка в сером и черном», «Ноктюрн в синем и золотом» и др.
Под впечатлением от этих названий, построенных на сочетании жанра (ноктюрн, симфония) и цвета, Айра предложил назвать новое произведение для фортепиано с оркестром «Рапсодия в синих тонах» («Rhapsody in Blue Tones»).
Композитору идея понравилась, но он немного видоизменил её до лаконичного и гениального «Rhapsody in Blue» — «Голубая рапсодия» или «Рапсодия в голубых тонах».
Так родился гениальный союз жанра и цвета: Rhapsody in Blue.
- Цвет музыки
«Blue» — здесь присутствуют игра слов и прямая связь с музыкой. Blues в переводе с английского означает «синий цвет» и музыкальный жанр блюз, для которого характерны «блюзовые ноты» (пониженные III, V и VII ступени).
Так Гершвин интегрировал блюзовые гармонии и интонации в классический жанр, а название можно читать как «Рапсодия в стиле блюз».
В истории музыки это была масштабная и успешная попытка объединить джаз/блюз с симфонической традицией.
- Цвет города
Многие люди обладают синестезией — феноменом, когда один стимул (звук) непроизвольно вызывает нечто другое (цвет, например).
Даже для тех, у кого нет синестезии, музыка часто вызывает цветовые ассоциации или образы.
Образ Нью-Йорка
Эта Рапсодия стала звуковым портретом Нью-Йорка эпохи джаза. А каков цвет большого города?
· Синее небо (или серо-голубое) над небоскребами.
· Ночное синее небо с огнями рекламы и окон.
· Синий цвет в одежде (деним), который стал популярным в рабочей среде и casual-стиле.
Медленная начальная, меланхоличная, «ночная» тема у кларнета вполне может ассоциироваться с темно-синим цветом.
А энергичные, «горячие» джазовые пассажи — с яркими вспышками света на синем фоне.
Сам композитор говорил об этом произведении как о «музыкальном калейдоскопе Америки».
- Почему в русском варианте названия употребляется прилагательное «голубая»?
В русской традиции закрепился перевод «Голубая рапсодия».
Слово «blue» переводится и как «синий», и как «голубой».
Но «голубой» в русском языке часто имеет более легкое, возвышенное, романтическое или меланхоличное звучание (сравните: «синяя тоска» и «голубая мечта»).
Возможно, переводчику «голубой» показался более поэтичным и лучше соответствующим духу музыки, чем нейтрально-конкретный «синий».
Так, в итоге, «Голубая рапсодия» Гершвина получила своё название благодаря удачному стечению обстоятельств: влиянию искусства через Айру, прямой отсылке к блюзу и тому, что она сама стала цветным звуковым полотном эпохи.
Это название — идеальная метафора, которая позволяет слушателю самому дорисовать в воображении свои оттенки синего.
Но за этим поэтичным «цветным» фасадом скрывается ещё кое-что.
История вторая:
ПОЧЕМУ ЭТО — ГИМН?
Если «Олимпийский дух» Джона Уильямса я описывала, как гимн победе, Арию Папагено, как гимн беззаботности и радости жизни, а «Восход солнца» Рихарда Штрауса, как гимн Вселенной и пробуждению, то творение Джорджа Гершвина — чем не настоящий гимн мегаполису?
И вот почему:
Культурный сплав
Сын одесских эмигрантов, Гершвин создал партитуру, где сталкиваются и сливаются европейская классика, афроамериканский блюз и уличный джаз — как в Нью-Йорке 20-х годов, где на одном перекрёстке звучали десятки языков и мелодий, чтобы создать Новый Свет в музыке.
Архитектура звука
Музыка рапсодии — это звуковые небоскрёбы. Широкие, лирические темы, как горизонты и проспекты, и стремительные, виртуозные пассажи, как лифты, поднимающиеся вверх.
Ритм дня и ночи
От меланхоличного, «сонного» блюзового вступления кларнета (рассвет над городом) через энергичную, деловую суету дня к яркому, искрящемуся финалу (ночные огни и движение, которое никогда не останавливается).
- Что всё это значит для нас, музыкантов оркестра Beijing Union Symphony Orchestra, у которых сегодня на пультах стоят эти ноты?
Мы исполняем не просто американскую классику.
Мы берём «голубую» звуковую палитру Нью-Йорка 1924 года и превращаем её в универсальный гимн всех больших городов мира!
В этом ритме бьётся сердце Нью-Йорка и Токио, Москвы и...китайского Чанчуня, куда мы снова приехали))
Это доказывает: подлинный гимн — понятен каждому!
В его ритме житель Нью-Йорка 1924 года узнавал стук своего сердца. А сегодня этот же ритм отзывается в сердцах тех, кто идёт по проспектам современных мегаполисов.
Это музыка о столкновении и гармонии, о тоске по дому и радости нового старта, о том, как из множества голосов рождается один грандиозный хор.
А эти истории — прекрасный пример того, как рождаются великие, запоминающиеся названия, стоящие на стыке музыки, живописи и гениального чутья.
В жизни всё может быть… и цветом, и гимном.
Главное — найти свою палитру и свой ритм, не так ли?