Завещание в тридцать: что происходит с Идой Галич? В России разговоры о смерти воспринимаются как сглаз или порча. Люди до последнего притворяются бессмертными: не оформляют страховку, не думают о будущем, не пишут завещание. Даже в реанимации, с трубкой во рту, человек может отказываться: «чтобы не сглазить». Он лежит под капельницей в реанимации, но всё ещё верит, что само слово «завещание» способно вызвать смерть. Безответственные — даже перед лицом финала — боятся поставить подпись, будто смерть придёт забрать ручку сразу после подписания документа. Мы всё ещё живём в стране, где взрослые люди плюют трижды через левое плечо и стучат по дереву, чтобы не сглазить. Где нельзя заранее покупать место на кладбище — «быстрее туда попадёшь». Где любая попытка подготовиться — якобы приглашение загробного гостя. Но настоящий провал — это не смерть. Это инфантильность, доведённая до абсурда: «пусть дети потом разберутся». А теперь — Ида Галич. Молодая, шумная, холеричная, вечно с телефоном