Марина услышала знакомый звук ключей в замке и замерла над плитой. Борщ булькал в кастрюле, будто предчувствуя надвигающуюся катастрофу. Неужели она забыла отдать запасные ключи?
— Привет, деточки! — раздался голос Валентины Петровны из прихожей. — Я всего на часик заскочила, проведать вас!
Марина стиснула половник так крепко, что костяшки побелели. Всего на часик? Эта женщина не знала слова "часик". У неё были только "дни", "недели" и "пока не надоест".
— Мам, ты же предупреждать должна! — донёсся голос Игоря из гостиной. Он говорил тоном человека, которому уже надоело повторять одно и то же.
— Что я, чужая что ли? — Валентина Петровна проплыла на кухню как боевой крейсер, готовый к атаке. — Марина, дорогая, что это у тебя за запах? Борщ что ли?
Марина обернулась и натянула самую фальшивую улыбку, на какую была способна:
— Да, Валентина Петровна. Свекольный.
— Ой, а ты знаешь, что Игорь свёклу не любит с детства? Я тебе говорила уже сто раз! Ему нужен борщ без свёклы, с капустой побольше и обязательно с говядиной. А не с этой... — она презрительно ткнула пальцем в сторону плиты, — курятиной.
Марина почувствовала, как внутри неё что-то лопнуло. Как пружина, которая слишком долго была сжата.
— Валентина Петровна, вы же сказали "на часик". Значит, борщ вам не понадобится.
Свекровь покачала головой с видом человека, которого безнадёжно не понимают:
— Деточка, ну какая же ты буквальная! Часик — это же образно говорится. Я могу и задержаться, если понадоблюсь. Кстати, где мои тапочки?
— Какие тапочки? — Марина удивилась искренне.
— Как какие? Те, что я в прошлый раз оставила. Розовые, с помпонами. Я же сказала — оставлю на всякий случай.
Игорь появился на пороге кухни с виноватым выражением лица:
— Мам, мы их в шкаф убрали. Сейчас принесу.
— Не нужно! — резко сказала Марина. — Валентина Петровна же на час. В уличной обуви постоит.
Повисла тишина. Валентина Петровна смотрела на невестку так, будто та предложила ей станцевать канкан в общественном туалете.
— Игорь, — произнесла она ледяным тоном, — а твоя жена всегда такая... гостеприимная?
— Марина, ну что ты! — Игорь заметался между женщинами как теннисный мячик. — Мам, сейчас всё принесу.
— Не надо ничего приносить! — взорвалась Марина. — Пусть скажет честно — она пришла на час или нет?
Валентина Петровна выпрямилась во весь свой немаленький рост:
— Я пришла проведать сына. А сколько времени мне на это понадобится — решу сама. Или у тебя есть возражения?
— Есть! — Марина отложила половник и повернулась к свекрови всем телом. — Вы каждый раз говорите "на часик", а остаётесь на целый день. В прошлый раз вы "на часик" пришли в субботу утром и ушли в воскресенье вечером!
— И что в этом плохого? Я помогала вам! Готовила, убирала, стирала твои тряпки...
— Мои вещи, — поправила Марина сквозь зубы.
— Ну вещи, вещи. Не придирайся к словам. Главное — что я делала добрые дела.
Игорь нервно кашлянул:
— Девочки, может, не будем ссориться? Мам действительно помогает нам.
Марина посмотрела на мужа с таким изумлением, будто он внезапно заговорил на китайском:
— Помогает? Игорь, она вчера всё бельё перестирала заново, потому что, по её мнению, я плохо его прополоскала!
— Ну так ведь действительно плохо прополоскала, — вмешалась Валентина Петровна. — Порошок остался на тканях. Это же вредно для кожи! Особенно для Игорёвой — у него аллергия.
— Какая аллергия?! — Марина была готова лезть на стену. — У него никогда не было никакой аллергии!
— Была, была. В детстве. Просто ты не знаешь. Мать лучше знает своего ребёнка.
— Игорь! — Марина повернулась к мужу. — Скажи ей что-нибудь! Защити свою жену!
Игорь стоял как оловянный солдатик, переводя взгляд с одной женщины на другую.
— Мама права, Марина, — произнёс Игорь еле слышно. — У меня действительно была аллергия. На некоторые стиральные порошки.
Марина уставилась на мужа так, будто он превратился в инопланетянина. Неужели этот мужчина, с которым она прожила пять лет, действительно встал на сторону матери против собственной жены?
— Прекрасно! — Марина хлопнула в ладоши так громко, что Игорь вздрогнул. — Значит, твоя мамочка права, а твоя жена дура! Может, тогда пусть мамочка готовит, стирает и убирает постоянно? А я что здесь делаю вообще?
— Не утрируй, пожалуйста, — Валентина Петровна присела на стул с видом королевы, которая снисходительно даёт аудиенцию подданным. — Я же не говорю, что ты плохая хозяйка. Просто... неопытная ещё. Игорь привык к определённому порядку.
— К какому ещё порядку? — голос Марины поднимался всё выше.
— Ну, например, завтрак у него должен быть в семь утра. Овсянка на молоке, без сахара, но с мёдом. И обязательно зелёный чай, не чёрный. Почему-то ты всегда забываешь про чай.
Марина открыла было рот, чтобы сказать, что Игорь никогда ей этого не говорил, но свекровь продолжала свою лекцию:
— И ещё рубашки. Они должны висеть в шкафу по цветам — слева белые, потом голубые, потом остальные. А ты развешиваешь как попало.
— Валентина Петровна, — Марина попыталась взять себя в руки, — вы понимаете, что это МОЙ дом? МОЯ семья? И МОЙ муж?
Свекровь улыбнулась снисходительно:
— Деточка, Игорь — мой сын. И он будет моим сыном, даже когда ты... — она сделала многозначительную паузу, — когда ваши отношения закончатся.
— Мам! — впервые за весь разговор в голосе Игоря прозвучала нотка возмущения. — Ну что ты говоришь такое?
— А что? Статистика разводов печальная. Особенно когда жена не умеет создавать уют. Вот у Светки, соседки нашей, сын женился на такой же... своеобразной девочке. Два года промучились и разбежались. Теперь внуков видит по выходным.
Марина почувствовала, как внутри разгорается пожар. Эта женщина не просто портила ей настроение — она целенаправленно разрушала её брак!
— Знаете что, — произнесла Марина ровным голосом, который почему-то заставил Игоря насторожиться, — а может, вы правы. Может, я действительно плохая жена. И раз вы так волнуетесь за своего сына, то оставайтесь. Готовьте ему правильные завтраки, развешивайте рубашки по цветам, стирайте идеальным порошком.
— Марина, ты чего? — Игорь наконец-то забеспокоился по-настоящему.
— А я пойду к маме. Надолго. Подумаю над нашими отношениями.
— Вот видишь, Игорёк, — Валентина Петровна покачала головой, — я же говорила, что она неуравновешенная. Нормальные жёны не убегают к мамам из-за каждой мелочи.
— Мелочи?! — Марина развернулась к свекрови. — Вы называете постоянное вмешательство в нашу семью мелочью? Вы приходите без предупреждения, критикуете всё, что я делаю, переделываете за мной домашние дела и настраиваете сына против жены! И это мелочи?
— Я защищаю интересы сына! — Валентина Петровна встала, и между женщинами словно пробежала искра. — Ты же видишь — он худеет, бледный ходит! Явно недокармливаешь!
Игорь инстинктивно втянул живот, хотя похудеть ему не мешало бы.
— Он худеет от стресса! — выпалила Марина. — От ваших постоянных визитов!
— Да как ты смеешь! Я родная мать! У меня есть право...
— У вас есть право быть мамой, но не быть второй женой!
Повисла оглушительная тишина. Даже борщ перестал булькать, словно прислушивался к разворачивающейся драме.
— Игорь, — произнесла Валентина Петровна ледяным тоном, — ты слышал, что сказала твоя жена? Она оскорбила твою мать.
— Я сказала правду! — Марина уже не контролировала громкость голоса. — Вы ведёте себя как ревнивая жена! Проверяете, как я готовлю, как убираю, как забочусь о муже! А он молчит и позволяет вам это делать!
— Марина, успокойся, — Игорь попытался взять жену за руку, но она отдернулась.
— Не трогай меня! Ты сделал свой выбор. Живи с мамой. А я не буду терпеть это унижение.
Марина рванула к плите и выключила конфорку. Борщ больше не булькал — он словно замер в ожидании финала семейной трагедии.
— Прекрасно! — Валентина Петровна захлопала в ладоши. — Вот она, настоящая натура жены! При первых трудностях — сразу к маме! А как же семья? Как же обязательства?
— Какие обязательства? — Марина обернулась с таким выражением лица, что Игорь невольно отступил на шаг. — Быть рабой в собственном доме? Выслушивать ваши поучения о том, как неправильно я живу с собственным мужем?
— Я учу тебя быть хорошей женой!
— Валентина Петровна, а кто вас учил быть хорошей свекровью? — голос Марины стал опасно тихим. — Потому что у вас это получается просто отвратительно.
Свекровь всплеснула руками:
— Игорь! Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Твоя мать тебя растила двадцать восемь лет, а она приходит и...
— И что? — Марина перебила. — И портит вашу идеальную семейку? И мешает вам контролировать взрослого мужчину? Игорь, сколько тебе лет? Двадцать восемь или восемь?
Игорь покраснел до корней волос:
— Марина, не переходи на личности.
— Я перехожу на личности?! — она рассмеялась, но смех этот прозвучал горько. — Твоя мама полгода рассказывает мне, какая я плохая хозяйка, какая неумелая жена, какая неподходящая невестка. И это не переход на личности?
— Деточка, я же говорю это из добрых побуждений, — Валентина Петровна изобразила на лице материнскую заботу. — Хочу помочь тебе стать лучше.
— Знаете, что я поняла? — Марина прислонилась к холодильнику и посмотрела на свекровь в упор. — Вы не хотите, чтобы я стала лучше. Вы хотите, чтобы я стала вами. Чтобы я готовила, как вы, убирала, как вы, и воспитывала вашего сына, как вы. Но тогда зачем ему жена? Пусть остаётся с вами навсегда!
— А может, и правда? — вдруг произнесла Валентина Петровна задумчиво. — Может, ему рано ещё жениться было? Я же говорила — рано! Нужно было сначала квартиру получше купить, карьеру сделать...
— Мам! — Игорь наконец-то взорвался. — Хватит! Мне двадцать восемь лет! Я сам решаю, когда жениться и на ком!
— Ах, сам решаешь? — Марина повернулась к мужу. — Тогда почему ты позволяешь ей вмешиваться в наш брак? Почему ты не можешь защитить собственную жену от оскорблений?
— Какие оскорбления? Мама просто...
— Мама просто что? — голос Марины становился всё тише и опаснее. — Мама просто говорит, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу и вообще не подхожу её драгоценному сыночку? И ты с этим согласен?
Игорь молчал. И это молчание сказало больше любых слов.
— Понятно, — кивнула Марина. — Значит, согласен.
Она пошла к выходу из кухни, но свекровь загородила ей дорогу:
— Ты куда собралась? Борщ недоваренный бросишь? Игорь голодный останется?
— Валентина Петровна, вы же лучше меня готовите. Доварите сами. И вообще — готовьте ему теперь всегда. Он привык к маминой стряпне.
— Марина, остановись! — Игорь наконец сдвинулся с места и попытался преградить жене путь. — Куда ты идёшь? Давай нормально поговорим!
— Нормально? — она усмехнулась. — Игорь, за пять лет брака ты ни разу не поговорил с мамой нормально о границах. Ты позволяешь ей приходить без предупреждения, критиковать меня, переделывать мою работу по дому. И когда я возмущаюсь, ты встаёшь на её сторону! О чём нам говорить нормально?
— Но ведь она же... она хочет помочь!
— Игорь, — Марина остановилась и посмотрела мужу прямо в глаза, — если ты до сих пор не понимаешь разницы между помощью и контролем, то нам действительно не о чём говорить.
Валентина Петровна торжествующе улыбнулась:
— Вот видишь, сынок, какая она несговорчивая! Не хочет идти на компромиссы, не хочет учиться...
— А вы хотите идти на компромиссы? — Марина развернулась к свекрови. — Готовы перестать приходить без предупреждения? Готовы не критиковать мою готовку и уборку? Готовы не переделывать за мной домашнюю работу?
Валентина Петровна фыркнула:
— А если я вижу, что делается неправильно, молчать что ли? Игорь же страдает!
— Всё ясно, — кивнула Марина. — Компромиссы нужны только от меня.
Она прошла мимо мужа в спальню. Через минуту оттуда послышались звуки — открывающиеся шкафы, шуршание пакетов.
— Что она делает? — прошептал Игорь.
— Собирается, видимо, — равнодушно ответила Валентина Петровна. — Ну и пусть. Может, это и к лучшему. Помотается немного, поймёт, что дома хорошо.
Но Игорь вдруг почувствовал, что происходит что-то непоправимое. Что-то такое, после чего уже не будет возврата к прежней жизни.
Игорь стоял в коридоре, слушая звуки из спальни, и вдруг понял — Марина не просто собирает вещи на пару дней. Она укладывает сумку основательно, как человек, который уезжает надолго. Или навсегда.
— Марина! — он рванул к спальне, но жена уже выходила с большой дорожной сумкой в руках.
— Не останавливай меня, — сказала она спокойно. — Я всё решила.
— Но ты же не можешь просто взять и уйти! У нас же семья! У нас планы!
Марина остановилась и посмотрела на мужа с жалостью:
— Какие планы, Игорь? Твоя мама уже всё за нас спланировала. Как мне готовить завтраки, как развешивать рубашки, как убирать квартиру. А ты согласился со всеми её планами.
— Марина, деточка, — вмешалась Валентина Петровна, подходя ближе, — ну что ты как маленькая? Все семьи проходят через притирку. Поживёшь у мамы недельку, остынешь, вернёшься...
— Я не вернусь, — отрезала Марина. — Во всяком случае, пока здесь ничего не изменится.
— А что должно измениться? — искренне удивился Игорь.
Марина рассмеялась — горько и безнадёжно:
— Ты спрашиваешь, что должно измениться? Игорь, ты должен стать мужем, а не сыном! Ты должен защищать свою семью, а не позволять матери разрушать её!
— Но она же не разрушает! Она помогает!
— Она помогает? — Марина поставила сумку на пол и скрестила руки на груди. — Хорошо. Тогда скажи мне честно: ты счастлив в нашем браке?
Игорь растерялся:
— Конечно, счастлив... То есть, в целом да...
— В целом? — переспросила Марина. — А что тебя не устраивает?
— Ну... иногда ты действительно резковато готовишь борщ... И рубашки можно было бы аккуратнее развешивать...
Валентина Петровна одобрительно кивнула, а Марина побледнела.
— Понятно, — прошептала она. — Значит, я действительно плохая жена. Значит, твоя мама права во всём.
— Марина, я не это имел в виду!
— Именно это ты и имел в виду! — голос жены сорвался. — Пять лет, Игорь! Пять лет я стараюсь быть хорошей женой, учусь готовить твои любимые блюда, создаю уют в нашем доме. А ты за пять лет даже не заметил, как я стараюсь! Зато сразу заметил, что мама готовит лучше!
— Марина, ну при чём тут мама...
— При том, что ты сравниваешь меня с ней постоянно! И я всегда проигрываю в этом сравнении!
Валентина Петровна торжествующе улыбалась:
— Ну наконец-то ты это поняла! Опыт — великая вещь. Я тридцать лет готовила Игорёвому отцу, знаю все его привычки...
— Заткнитесь! — взорвалась Марина. — Просто заткнитесь наконец! Вы разрушили мой брак, и вы ещё гордитесь этим!
— Я спасла сына от неподходящей жены!
— Мам! — Игорь наконец-то повысил голос на мать. — Хватит! Марина — моя жена, и я её люблю!
— Любишь? — Марина посмотрела на мужа с горькой усмешкой. — Тогда почему не защищаешь? Почему позволяешь матери говорить обо мне такие вещи?
Игорь молчал, переводя взгляд с жены на мать.
— Вот именно, — кивнула Марина. — Ты не можешь выбрать между нами. А знаешь что? Я выберу за тебя. Живи с мамой. Она лучше меня готовит, лучше убирает и лучше тебя понимает. Идеальная пара.
Она взяла сумку и направилась к выходу.
— Марина, стой! — Игорь бросился за ней. — Ну что ты делаешь? Это же глупость! Вернись, мы всё обсудим!
— Обсудим? — она обернулась уже у самой двери. — Игорь, я устала обсуждать. Я устала доказывать своё право быть женой в собственном доме. Я устала конкурировать с твоей мамой за твою любовь.
— Но ведь ты не конкурируешь...
— Конкурирую! И проигрываю каждый день! Каждый раз, когда ты соглашаешься с её критикой. Каждый раз, когда ты позволяешь ей вмешиваться в нашу жизнь. Каждый раз, когда ты выбираешь её сторону.
Марина открыла дверь и обернулась в последний раз:
— Знаешь, о чём я подумала? Может, твоя мама права. Может, мы действительно не подходим друг другу. Но не потому, что я плохая жена. А потому, что ты не готов быть мужем.
Дверь закрылась. Игорь стоял на пороге, глядя на закрытую дверь, а из кухни доносился голос матери:
— Ну вот и хорошо! Теперь мы заживём нормально! Я борщ доварю, а завтра схожу в магазин, куплю продукты как надо...
Но Игорь её уже не слушал. Он думал о том, что завтра утром Марина не разбудит его в семь утра, не подаст завтрак и не погладит рубашку. И что, возможно, не подаст никогда.
А в это время Валентина Петровна устраивалась на диване, доставая из сумки тапочки.
— На часик пришла, — пробормотал Игорь.
— Что ты сказал, сынок?
— Ничего, мам. Ничего.
Утром Марина подала заявление на развод.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: