Анна смотрела в окно офиса на серое московское небо и думала о том, как же хочется вырваться из этого душного города хотя бы на выходные. Июнь только начался, а жара уже стояла невыносимая. Асфальт плавился, воздух дрожал маревом, а кондиционер в их кабинете третий день не работал.
Телефон завибрировал. Муж.
— Аня, привет, — голос Максима звучал оптимистично. — Слушай, мама звонила. Они с папой на дачу собираются в эти выходные. Приглашают нас с мальчишками.
Анна отложила ручку и откинулась на спинку стула.
— На дачу? — переспросила она.
— Ну да. Свежий воздух, речка рядом, лес. Мальчишкам понравится. Давно к бабушке с дедушкой не ездили.
Она прикрыла глаза, представляя. Дача свёкров находилась в ста километрах от Москвы, в тихой деревушке на берегу небольшой речки. Дом старый, но уютный. Участок большой, с яблонями, грядками, теплицей. И главное — никакой городской духоты.
— Хорошо, — согласилась Анна. — Поедем. Тимофею с Глебом точно понравится.
— Отлично! — обрадовался муж. — Мама сказала, что они в субботу с утра выезжают. Мы можем к обеду подъехать.
— А зачем они так рано? — спросила Анна. — Обычно же позже выезжали.
— Так у них дел много, — Максим зашуршал бумагами на своём рабочем месте. — Мама говорит, надо грядки прополоть, теплицу проверить, да и вообще после зимы много чего подправить нужно.
Анна усмехнулась про себя. Свекровь Тамара Ивановна была женщиной энергичной и деятельной. В свои шестьдесят два года она не могла сидеть без дела. Всегда находила себе и окружающим занятие. И Анна прекрасно знала, что "отдых" на даче у свёкров обычно превращается в марафон по хозяйству.
Но ничего. Два дня она выдержит. Тем более что Максим обещал помогать отцу с серьёзными мужскими делами — крышу на сарае чинить, забор красить. А она займётся чем-нибудь полегче.
— Хорошо, — повторила Анна. — Тогда в пятницу вечером соберёмся.
В пятницу вечером Анна упаковала вещи для себя и мальчиков. Тимофею было четыре года, Глебу — три. Оба шустрые, любознательные, вечно во что-то влезали и что-то ломали. Классические погодки.
Максим пришёл с работы поздно, усталый.
— Завтра рано встаём, — сказал он, плюхаясь на диван. — В семь выезжаем. К десяти будем на месте.
— В семь?! — Анна удивлённо посмотрела на мужа. — Макс, дети в семь утра ещё спят! Давай хотя бы в девять?
— Мама просила пораньше, — он пожал плечами. — Говорит, там столько дел, что лучше с утра начать.
Анна промолчала. Свекровь просила — значит, надо. Максим редко спорил с матерью. Вернее, никогда не спорил.
Утром они действительно выехали в семь. Мальчишки проспали всю дорогу, свернувшись клубочками на заднем сиденье. Анна тоже дремала, прислонившись лбом к окну.
Когда подъехали к даче, было половина десятого. Машина свёкров уже стояла у ворот. Из дома доносились голоса.
— Приехали! — Максим заглушил двигатель. — Аня, разбуди мальчишек.
Она осторожно потрясла сыновей за плечи. Тимофей заворчал и отвернулся. Глеб открыл глаза, посмотрел на мать непонимающе и снова закрыл их.
— Ребята, мы приехали к бабушке, — тихо сказала Анна. — Вставайте.
— Не хочу, — пробурчал Тимофей.
— Спать хочу, — поддержал брата Глеб.
Анна вздохнула. Ну конечно. Подъём в шесть утра для детей — это издевательство. Они даже позавтракать не успели толком. Она сунула им по бутерброду с сыром, но мальчишки только откусили по разу и снова уснули.
Максим уже вышел из машины и направился к дому. Анна кое-как вытащила сыновей, взяла их за руки и повела следом.
Во дворе на скамейке сидели свёкры. Тамара Ивановна и Пётр Сергеевич пили чай из термоса. Рядом на траве копошились две маленькие девочки с косичками, играя с какой-то пушистой игрушкой.
— О, приехали! — Тамара Ивановна поднялась навстречу. — Максимка, здравствуй, сынок!
Она обняла сына, потом повернулась к Анне и кивнула сдержанно.
— Аня. Здравствуй.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Пётр Сергеевич, — Анна улыбнулась.
Свёкор махнул рукой в приветствии, не отрываясь от чая.
— Мальчики мои! — свекровь наклонилась к внукам, но тут же выпрямилась, услышав тихий плач одной из девочек.
— Тише! — шикнула она на Тимофея и Глеба, которые даже ничего не сказали. — Девочки играют! Не мешайте им!
Анна удивлённо подняла бровь. Странно. Обычно Тамара Ивановна радовалась внукам. А тут даже толком не поздоровалась.
Одна из девочек подбежала к бабушке и ткнулась ей в ногу.
— Баба Тома, зайка убежал!
— Ох, моя красавица! — свекровь присела на корточки и нежно обняла малышку. — Не переживай, найдём твоего зайку. Бабушка всё найдёт.
Она посмотрела на девочек с таким обожанием, что Анна почувствовала укол в сердце. Так свекровь никогда на её сыновей не смотрела.
— Это кто? — тихо спросила она Максима.
— А, это дочки Светки, — муж кивнул на девочек. — Сестра приехала с детьми. Близняшки у неё. Три года им.
Анна вспомнила. Светлана, младшая сестра Максима. Они виделись редко. Светлана жила в другом городе, замуж вышла рано, родила близнецов и с тех пор полностью погрузилась в материнство. На семейных праздниках они пересекались пару раз, но близкого общения не было.
— Аня! — Тамара Ивановна подошла, держа девочку за руку. — Ну что стоишь? Иди переодевайся. В теплице помидоры надо подвязать. Давай быстрее.
— Я... — Анна хотела сказать, что мальчики голодные, что им бы перекусить. Но не успела.
— Бабушка, а кушать? — пискнул Тимофей, дёргая её за юбку. — Мы ещё не ели.
Свекровь недовольно поджала губы.
— В обед покушаете. Сейчас некогда. — Она повернулась к Анне. — Иди уже, времени мало. Света за девочками присмотрит, пока я обед готовлю.
Анна сжала кулаки. Внутри закипала обида. Девочкам присмотр нужен, а её мальчишкам нет? Они что, не дети?
Но она промолчала. Не хотелось скандалить в первый же час приезда.
— Тим, Глеб, идите с мамой, — тихо сказала она. — Переоденемся, и я вам печенье дам.
Мальчишки послушно потопали за ней в дом.
Анна переоделась в старые джинсы и футболку, накормила сыновей печеньем из своих запасов и вышла во двор. Максим с отцом уже куда-то ушли. Слышался стук молотка — видимо, работы начались.
Светлана сидела на скамейке, наблюдая за дочками. Увидев Анну, она вяло помахала рукой.
— Привет.
— Привет, — Анна подошла ближе. — Как дела?
— Нормально, — Светлана зевнула. — Устала с дороги. Мы вчера весь день ехали.
— А муж твой не приехал?
— Нет, у него работа. Не смог. Так что я с девочками одна.
Анна кивнула. Значит, Светлана будет весь уикенд за детьми смотреть, а не матери помогать. Логично.
— Ань, ты чего стоишь? — крикнула из дома Тамара Ивановна. — Иди в теплицу! Я тебе покажу, что делать!
Анна вздохнула и пошла.
Следующие два с половиной часа она провела в душной теплице, подвязывая бесконечные кусты помидоров. Свекровь показала, как правильно, и ушла готовить обед. Анна осталась одна, обливаясь потом и чувствуя, как ноет спина от неудобной позы.
Мальчишки время от времени забегали в теплицу, заглядывали, спрашивали, когда она закончит. Анна отправляла их гулять во дворе, наказывая не лезть никуда и не мешать взрослым.
Когда она наконец выбралась из парника, красная и мокрая, с огорода донёсся детский плач. Громкий, надрывный.
Анна узнала голос Глеба. Сердце ёкнуло. Она бросилась на звук.
На крыльце стояла Тамара Ивановна с полотенцем в руках. Перед ней жались к стене оба мальчика. Тимофей обнимал ревущего младшего брата.
— Что случилось?! — Анна подбежала и подхватила Глеба на руки.
У сына в руке был кусок блина, а губы вымазаны красным вареньем.
— Эти... эти нахалы! — кипятилась свекровь. — Залезли в дом и со стола стащили! Я девочкам блины напекла! С вареньем! А эти... эти...
Она задыхалась от возмущения.
Анна посмотрела на старшего сына.
— Тима, что произошло?
Мальчик дрожал.
— Мам, прости... Бабушка позвала девочек кушать. Мы подумали, что и нам дадут... Мы же тоже хотели... Бабушка сказала "внучата, идите блинчики кушать", и мы пошли...
Горло Анны сдавило комом. Она посмотрела на свекровь.
— Вы позвали внуков к столу. Мои дети — тоже ваши внуки.
— Нет! — отрезала Тамара Ивановна. — Внуки — это дети дочери! Родные! А от сына... — она презрительно скривилась, — от сына это неизвестно чьи дети! В нашу породу ни один не уродился! Может, они вообще не внуки нам!
Анна застыла. Не верила своим ушам.
— Что вы сказали?
— То и сказала! — свекровь выпрямилась. — Родные внуки — только от дочери! Кровь не обманешь! А мальчишки твои... кто их знает.
Из-за угла дома появился Пётр Сергеевич с Максимом. Оба явно слышали последние слова. Свёкор расхохотался.
— Что, Анька? — гоготал он. — Обиделась? Знаешь поговорку — неважно, чей бычок, а телятки-то наши!
Максим улыбался. Не смеялся, но улыбался.
Что-то внутри Анны оборвалось. Холодное, тяжёлое осознание накрыло её с головой.
Она медленно опустила Глеба на землю, взяла обоих сыновей за руки и посмотрела на свёкра.
— Вот так, Пётр Сергеевич? — голос её был ледяным. — Телятки ваши?
— Ну а как же! — он продолжал ржать.
— Интересно, — Анна сделала шаг вперёд. — А ваш бычок-то точно ваш?
Смех свёкра оборвался.
— Что?
— Максим, — Анна повернулась к мужу, — ты родился недоношенным, правильно?
Муж растерянно кивнул.
— Ну да. На тридцать третьей неделе.
— С весом четыре килограмма двести граммов, — добавила Анна.
Тамара Ивановна побледнела.
— Ты о чём?
— О том, что недоношенные дети на тридцать третьей неделе не весят больше четырёх килограммов, — спокойно сказала Анна. — Это физиологически невозможно. Такой вес — это доношенный ребёнок. На сороковой неделе.
Повисла звенящая тишина.
— Так что, дорогая свекровь, — Анна посмотрела в побелевшее лицо Тамары Ивановны, — может, стоит подумать, прежде чем бросаться обвинениями? Гулящая свекровь и невестку в блуде подозревает!
Свекровь схватилась за сердце.
— Ты... как ты смеешь...
— Смею, — отрезала Анна. — В консультации, где я рассказывала про вашего "недоношенного" богатыря, даже уборщица смеялась! Все знают, что такое невозможно!
Пётр Сергеевич стоял с открытым ртом, глядя на жену.
— Тома... это правда?
Тамара Ивановна беззвучно открывала рот, как рыба на суше.
— А Светлана? — Анна повернулась к дому, где в окне виднелось бледное лицо младшей сестры Максима. — Почему она так рано замуж выскочила? В семнадцать лет? Не потому ли, что уже беременная была?
Светлана отшатнулась от окна.
— Ну всё, — Анна подтолкнула мальчиков к воротам. — Поехали домой. Нас здесь не любят. И правильно делают — мы им не родня.
— Аня, стой! — Максим схватил её за руку.
Она резко вырвалась.
— Не трогай меня. Ты слышал, что твоя мать сказала про наших детей? Слышал, как отец шутил?
— Они не со зла...
— Не со зла?! — Анна почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Максим, твоя мать назвала наших сыновей чужими детьми! Твой отец посмеялся над этим! А ты стоял и улыбался!
— Я не знал, что ты так воспримешь...
— А как я должна была воспринять?! — голос её сорвался. — Мои дети голодные сидели два часа! Им блинов пожалели! Назвали непонятно чьими! И ты считаешь, что я неправильно восприняла?!
Максим молчал.
— Оставайся здесь, — Анна развернулась к воротам. — Выясняй, чей ты сын на самом деле. А мы поедем домой.
Она посадила мальчишек в машину, села за руль и завела двигатель.
Максим стоял у ворот, но не двигался. Не пытался остановить. Не садился в машину.
Анна выехала со двора и больше не оглядывалась.
Всю дорогу домой она сжимала руль побелевшими пальцами и боролась со слезами. Мальчишки на заднем сиденье молчали, испуганные.
— Мам, — тихо позвал Тимофей. — Мы плохо себя вели?
— Нет, солнышко, — Анна посмотрела в зеркало заднего вида на сыновей. — Вы хорошие. Это не вы плохо себя вели.
— А почему бабушка кричала?
— Потому что бабушка... — Анна сглотнула, — бабушка ошиблась.
Она доехала до Москвы, остановилась у первой попавшейся пиццерии и заказала три большие пиццы с доставкой домой. Мальчишки должны поесть нормально. Не бутербродами, не печеньем.
Дома она накормила сыновей, уложила спать и только тогда позволила себе расплакаться. Сидела на кухне, обхватив колени руками, и тихо всхлипывала.
Телефон зазвонил около одиннадцати вечера. Максим.
Анна взяла трубку, не говоря ни слова.
— Аня, ты вела себя ужасно, — начал муж. — У тебя нет права так разговаривать с моей матерью! Обвинять её в... в том, в чём ты обвинила! Это отвратительно!
Она молчала.
— Родители до сих пор ругаются из-за тебя! — продолжал Максим. — Мама плачет! Отец злится! Всё из-за твоих слов!
— Из-за моих? — тихо переспросила Анна.
— Да! Зачем ты устроила скандал? Они просто пошутили! У нас в семье так принято — подшучивать друг над другом!
Анна рассмеялась. Без радости, горько.
— Пошутили. Назвали моих детей чужими. Обвинили меня в неверности. И это шутка?
— Ты преувеличиваешь...
— Нет, Максим. Ты преуменьшаешь. — Она встала, прошлась по кухне. — Скажи мне, если бы кто-то пошутил так про твою мать, ты бы посчитал это нормальным?
Муж замолчал.
— То-то же, — Анна провела рукой по лицу. — Максим, приезжай завтра. Заберёшь свои вещи.
— Что?!
— Я подаю на развод.
— Ты с ума сошла!
— Нет. Я просто поняла, что не хочу, чтобы мои дети росли в семье, где их считают чужими. Где бабушка кормит блинами других внуков, а моих голодными оставляет. Где дедушка шутит про "телят". — Голос её стал твёрдым. — Я не хочу такой семьи. И не хочу такого мужа, который стоит в сторонке и улыбается, когда его жену и детей оскорбляют.
— Аня, подожди...
— Нет. Приезжай завтра. Обсудим, как будем жить дальше. Отдельно.
Она положила трубку.
Максим перезвонил. Она сбросила. Написал сообщение: "Ты пожалеешь". Она заблокировала его номер.
Легла спать и впервые за долгое время спала спокойно.
Утром Анна встала рано, позвонила на работу и попросила отпуск за свой счёт. Начальница, услышав надтреснутый голос, согласилась без вопросов.
Потом Анна открыла сайт турагентства и стала искать горящие туры. Нашла прекрасный вариант — Турция, хороший отель, всё включено, детская анимация. Вылет послезавтра.
Она забронировала, оплатила и начала собирать чемоданы.
Мальчишки радостно прыгали по комнате, узнав про море.
— Мам, а папа с нами поедет? — спросил Тимофей.
— Нет, солнышко, — Анна обняла сына. — Папа останется здесь. Мы втроём отдохнём.
— А бабушка с дедушкой?
— Нет. Только мы. Ты, я и Глебушка.
Мальчик задумался.
— А можно?
— Можно, — улыбнулась Анна. — Даже нужно.
Максим приехал вечером. Анна встретила его в дверях.
— Твои вещи в сумке, — сказала она, указывая на спортивную сумку в прихожей. — Ключи оставь на полке.
— Аня, давай поговорим...
— Не о чем говорить.
— Мама извиняется. Она не хотела тебя обидеть.
— Твоя мама извиняется не передо мной. А перед тобой. Потому что боится, что ты узнаешь правду.
Максим побледнел.
— О какой правде ты говоришь?
— О той, что ты родился доношенным. С весом больше четырёх килограммов. Что значит, твой отец был в командировке, когда тебя зачали.
— Это... это неправда!
— Тогда сделайте тест ДНК, — Анна пожала плечами. — И убедитесь.
Муж молчал.
— Максим, уходи, — устало сказала она. — Я устала. Завтра мы с мальчиками уезжаем на море. Вернёмся через неделю. К тому времени подам документы на развод.
— На какие деньги ты едешь на море?! — взорвался он. — У нас же нет денег!
— У тебя нет, — поправила Анна. — У меня есть. Я откладывала на отпуск. Только думала, мы поедем вместе. Но планы изменились.
— Квартира моя половина!
— Квартира куплена до брака. На мои деньги. Моё наследство от бабушки. Ты здесь жил, потому что я разрешила. Больше не разрешаю.
— Машина!
— Машина в кредите. Который я плачу. Хочешь — забирай и плати сам. Мне она не нужна.
Максим стоял, сжав кулаки.
— А дети?!
— Дети остаются со мной. Если захочешь видеться — пожалуйста. Но только если извинишься перед ними. За то, что не защитил. За то, что позволил бабушке обижать.
Она открыла дверь.
— Уходи, Максим.
Он схватил сумку и вышел, хлопнув дверью.
Неделю Анна с сыновьями наслаждалась морем, солнцем и покоем. Мальчишки плескались в бассейне, строили замки из песка, смотрели мультики с другими детьми на анимации.
Анна лежала у бассейна с книгой и чувствовала, как с каждым днём становится легче дышать.
Когда они вернулись в Москву, Анна действительно подала на развод. Максим не возражал. Подписал все бумаги без споров.
Квартира осталась Анне. Машину Максим не захотел забирать — кредит был слишком большой. Детей он не требовал — сказал, что не готов их воспитывать один.
Развелись они тихо, быстро, без скандалов.
Прошёл год.
Анна устроилась на новую работу с лучшей зарплатой. Купила себе новую машину — без кредита, сразу. Мальчишки пошли в садик и были счастливы.
Однажды в торговом центре она встретила старую знакомую, Марину, которая дружила с семьёй Максима.
— Аня! — обрадовалась Марина. — Как дела?
— Отлично, — улыбнулась Анна. — А у тебя?
— Да нормально всё. Слушай, ты в курсе, что у Макса с родителями произошло?
— Нет, — Анна нахмурилась. — А что?
Марина оглянулась, словно боясь, что кто-то подслушает, и заговорщически прошептала:
— Пётр Сергеевич сделал тест ДНК. На Максима.
Анна замерла.
— И?
— Максим ему не сын, — Марина покачала головой. — Представляешь? Тамара Ивановна всю жизнь ему врала!
— Боже мой...
— Они развелись! — продолжала Марина. — Пётр Сергеевич выгнал её из дома! Теперь она в съёмной квартире живёт. Крошечной. Максим ей помогает — треть зарплаты отдаёт на жильё.
Анна молчала, переваривая информацию.
— А Светлана? — спросила она. — Она-то его дочь?
— Да, Светлана родная. Тест показал. Но она теперь с отцом не общается. Обиделась, что он мать выгнал. — Марина вздохнула. — Вот такая история. А всё с того дня на даче началось. Помнишь, ты тогда уехала? Максим рассказывал, что ты что-то сказала про вес при рождении. Вот Пётр Сергеевич и задумался.
Анна кивнула.
— Жалко их, конечно, — продолжала Марина. — Но Тамара Ивановна сама виновата. Не надо было чужих детей чужими называть. Вот и получила.
— Да, — тихо сказала Анна. — Справедливость.
Они попрощались. Анна пошла дальше по магазину, рассеянно разглядывая витрины.
Ей не было жалко Тамару Ивановну. Ни капли.
Женщина сама создала эту ситуацию. Своим высокомерием, жестокостью, несправедливостью к внукам.
Если бы она не обидела тогда детей Анны, не назвала их чужими, не противопоставила их дочкам Светланы — ничего бы не произошло.
Но она сделала выбор. И получила последствия.
Анна купила мальчишкам по новой игрушке, вернулась домой и приготовила ужин.
Вечером они втроём сидели на диване и смотрели мультфильм. Тимофей с Глебом прижимались к матери с двух сторон, тёплые, родные.
— Мам, — сказал Тимофей, — а мы больше не будем к бабушке ездить?
— Нет, солнышко.
— А к папе?
— К папе можете ездить, если захотите. Он вас любит.
— А бабушка нас любит?
Анна помолчала.
— Не знаю, Тим. Честно не знаю.
Мальчик задумался.
— Тогда я не хочу к ней. Она меня обидела.
— Хорошо, — Анна поцеловала сына в макушку. — Не будем.
Они досмотрели мультфильм и легли спать.
Анна лежала в темноте и думала о том, как всё изменилось за год.
Она потеряла мужа. Семью. Свёкров.
Но зато обрела себя. Свою силу. Своё достоинство.
Она защитила своих детей. И это было важнее всего.
Пусть Тамара Ивановна теперь живёт со своими последствиями. Пусть Максим разбирается со своим родством. Пусть Светлана обижается на отца.
Это их проблемы. Не её.
У Анны были свои дети. Свой дом. Своя жизнь.
И она никому не позволит это разрушить.
Никогда.
Она закрыла глаза и улыбнулась в темноте.
Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
И сегодня смеялась она.
Спасибо вам за активность! Поддержите канал лайком и подписывайтесь, впереди еще много захватывающих рассказов.
Если вам понравилась эта история, вам точно будут интересны и другие: