Предыдущая часть:
Неделю спустя, в дождливый вторник, у входа в кафе притормозил эвакуатор. На платформе стоял чёрный внедорожник с открытым капотом. Из кабины эвакуатора вышел пассажир, высокий мужчина, лет сорока, в дорогом, но помятом костюме. У него было усталое лицо, жёсткая складка у губ и глаза человека, который видел слишком много зла. Он зашёл в кафе, отряхнул плащ и подошёл к стойке.
— Добрый день. Можно кофе и чего-нибудь поесть? Машина сдохла. Ждать запчасти часа три.
— Борщ, гуляш, пироги, — буркнул Игнатович. — Пироги рекомендую с капустой.
— Давайте пироги. Кофе покрепче.
Мужчина сел за угловой столик, достал ноутбук и погрузился в работу. Ольга на кухне вынимала очередную партию выпечки.
— Оль! — крикнул Игнатович. — Два с капустой и кофе на пятый стол. Бегу.
Она положила пироги на тарелку и вышла в зал. Мужчина что-то печатал хмурясь. Она поставила перед ним заказ.
— Приятного аппетита.
Мужчина машинально кивнул.
— Спасибо.
Он поднял глаза, чтобы взглянуть на официантку и замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Она тоже замерла, узнала этот взгляд пронзительный, цепкий, сканирующий.
— Вы, — выдохнул гость.
Ольга попятилась. Поднос в её руках дрогнул.
— Простите, я ошиблась.
Она хотела развернуться и убежать на кухню, спрятаться, исчезнуть.
— Стойте!
Голос мужчины был властным, но не злым.
— Ольга Петрова!
Она остановилась, вжав голову в плечи.
— Я свою отсидела, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Я ничего не нарушаю. Я здесь работаю.
Мужчина медленно поднялся из-за стола.
— Я Алексей Смирнов. Помните меня?
Она медленно повернулась.
— Помню, дознаватель на первом допросе.
— Был, — кивнул Алексей. — Теперь старший оперуполномоченный по особо важным делам, экономическим. Присядьте, пожалуйста.
— Мне работать надо.
— Игнатович, — крикнул Алексей бармену. — Украду вашу сотрудницу на 5 минут. Дело особой важности.
Тот, прищурившись, кивнул.
— Только девушку не обижай, начальник.
Ольга села напротив, сжимая руки под столом.
— Вы по мою душу? — спросила она. — Сергей снова что-то придумал. Он обещал, что посадит меня, если я вернусь.
Алексей подался вперёд.
— Тогда, 5 лет назад, я был только лейтенантом. Но даже тогда я чувствовал, что что-то в этом деле не то. Вы взяли вину на себя так обречённо, а ваш муж, у него глаза бегали. Правда, улики ваше признание, а сверху давили. Закрыть дело быстрее. И я не мог ничего сделать.
Ольга молчала, глядя в стол.
— Расскажите честно, — тихо попросил Алексей, без протокола. — Это же он был за рулём.
Она снова подняла на него глаза, и в них застыла такая боль, что Алексей невольно сжал кулак.
— Какая теперь разница? Я отсидела, у меня клеймо, а он забрал дочь и выгнал меня на улицу. Победил.
— Разница есть, — жёстко сказал Алексей. — Потому что Сергей Петров воображает, что он меценат, а я веду разработку по его тендерам. Он ворует миллионы, но скользкий, как уж. Не хватает зацепок. Вы же идеальный свидетель. Если мы докажем, что он сидел за рулём, что шантажировал вас, его карьера рухнет, а вы сможете вернуть доброе имя и дочь.
При упоминании о ней Ольга вздрогнула.
— Он сказал дочке, что я умерла.
— Ну и сволочь, — выдохнул Алексей.
— Расскажите, как всё было детально.
Над столом повисла гнетущая тишина. Помедлив немного, Ольга всё же рассказала то, что знала впервые за эти годы про дождь, пьяного Сергея и удар. А ещё про его мольбы и обещания адвокатов. Алексей слушал не перебивая. Только скулы на его лице ходили желваками.
— Значит, он шантажировал вас благополучием дочери. Вы понимаете, мы ведь можем его прижать.
Свидетели. Был свидетель той аварии, косвенный — охранник заправки, который видел, кто садился за руль, когда вы отъезжали от ресторана. Тогда я не придал этому значения, а сейчас я его найду. И ещё тот парень, которого сбили. Ольга побледнела.
— Он жив?
— Жив, но инвалид. Зовут его Роман. Фамилия Козлов.
Ольга замерла, как от удара. Алексей тяжело вздохнул и посмотрел в сторону барной стойки, где хмурый дед протирал стаканы.
— Да, племянник вашего хозяина, единственный родной человек. Игнатович вырастил.
Ольга почувствовала, как кровь отливает от её лица. Стены кафе начали сужаться.
— Господи, — прошептала она. — Я работаю у дяди того парня, кормлю его, а он меня ненавидит. Он проклинал того, кто был за рулём. Я слышала, как он говорил мужикам: "Найти бы ту что Ромку сломала". Но я же и подумать не могла, что он имеет в виду наш случай.
Ольга решительно встала.
— Я должна уйти прямо сейчас. Если он узнает, присядьте.
Алексей удержал её за руку.
— Бегать всю жизнь не получится. Игнатович мужик суровый, но справедливый. Он должен знать правду.
— Он же убьёт меня.
— Вряд ли, скорее накажет того, кто это сделал на самом деле. Пойдёмте.
Алексей встал и направился к стойке. Ольга на ватных ногах поплелась следом. Ей казалось, что она идёт на эшафот.
— Игнатович, есть разговор.
Начал Алексей, опираясь на стойку.
— О чём, начальник? О пирогах?
— О твоём племяннике.
Игнатович замер. Полотенце упало из его рук. Он медленно поднял тяжёлый взгляд.
— Ты что-то про Ромку знаешь?
— Я был дознавателем на том деле 5 лет назад.
Лицо деда налилось кровью. Глаза сузились дознавателем.
— То есть ты тот, кто эту бабу отмазал? 5 лет за искалеченную жизнь. Да я бы её своими руками.
— Игнатович, ты и выслушай сначала.
Алексей говорил спокойно, но твёрдо.
— Не того ты ненавидишь.
— Как не того?
Алексей сделал шаг в сторону, открывая Ольгу, которая стояла, опустив голову, ни жива, ни мертва.
— Вот она, Ольга Васильевна Петрова, твой повар.
Игнатович перевёл взгляд на неё. В его глазах было столько ярости и непонимания, что ей захотелось исчезнуть.
— Ты, — прошептал он, та самая. Владелец кафе вышел из-за стойки. Он был огромен и страшен в своём гневе. — Я тебя пригрел, я тебя кормил, а ты моего Ромку.
Ольга не отшатнулась. Она лишь закрыла глаза, готовая принять удар. Игнатович смотрел на женщину, на её сгорбленные плечи, руки, которые месили тесто для его клиентов, мыли полы и никогда не брали лишнего. Он вспомнил её глаза в тот первый вечер. В них не было злобы убийцы, в них была боль жертвы.
— Рассказывай всё, — сказал он наконец. — И если соврёшь хоть слово.
Ольга рассказала, глядя прямо в глаза.
— Он сидел за рулём, — вступил Алексей. — Ольга была трезва. Экспертиза показала ноль. А вот Сергей отказался от освидетельствования на месте, якобы стресс, а потом принёс справку от купленного врача. Я тогда писал рапорт о нестыковках, но меня заткнули. Хотели всё по-быстрому закончить.
Игнатович слушал. Дыхание его было тяжёлым и сиплым. Он смотрел на Ольгу, и ярость в его глазах постепенно сменялась чем-то другим, страшным, холодным пониманием.
— Значит, этот холёный, — проговорил он медленно каждое слово. — Моего Ромку в инвалидное кресло усадил, а тебя в тюрьму загнал вместо себя.
— Да, — прошептала Ольга.
Игнатович вдруг с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице, так что она треснула.
— Вот гад, за бабью спину спрятался.
Он повернулся к Ольге.
— А ты, дура, жизнь свою псу под хвост бросила ради ходака неверного.
— Я ради дочери.
— Дочери?
Игнатович тяжело опустился на стул.
— Выходит, мы в одной лодке, оба пострадавшие от одного негодяя.
Он посмотрел на Алексея.
— Начальник, говоришь, копаешь под него?
— Копаю, но нужно прижать Петрова, разрушить его репутацию, чтобы он дёрнулся и совершил ошибку.
— Получишь свою ошибку.
Игнатович прищурился.
— Я слышал, этот Петров банкет закатывает. Юбилей у него грандиозное что-то намечается.
— Да, через неделю в загородном клубе элит хочет пустить пыль в глаза инвесторам.
— Ему ведь нужен кейтеринг.
Усмехнулся Игнатович. И улыбка эта была недоброй.
— Выездное обслуживание. Я ведь не просто кашевар. Я расширил бизнес, купил фургон, кухню на колёсах и хотел на фестивале ездить. А поедем-ка мы на юбилей.
— Вы хотите, чтобы Ольга там готовила? — спросил Алексей.
— Я хочу, чтобы мы его накормили. Так накормили, чтобы он этим куском подавился. Ты сможешь устроить, чтобы заказ отдали нам?
Продолжение :