Деньги – они как рентген. Показывают не то, что стало, а то, что всегда было внутри.
Виктор Петрович сидел на кожаном диване – новом, пахнущем салоном дорогого автомобиля – и смотрел, как Марина складывает в чемодан свои вещи. Спокойно. Без истерики. Зимний свитер. Летние кофточки. Книжки, которые он всегда считал макулатурой.
– Ты что творишь? – спросил он негромко.
Она не обернулась. Продолжала укладывать.
Три года назад он продал долю в том самом бизнесе, который они с Мариной тянули двадцать лет. Она – бухгалтером за тринадцать тысяч, он – прорабом на износ. Экономили на всём. На отпусках. На врачах. На мечтах.
А потом бац! – и деньги.
Настоящие. Те, от которых захватывает дух.
Виктор купил себе "Мерседес". Тёмно-синий, с бежевым салоном. Марина попросила съездить к сестре в Сочи – он отказал: "Не время разбрасываться". Купил себе часы швейцарские – она промолчала. Он стал обедать в ресторанах с друзьями – она ужинала одна на кухне.
И вот теперь – чемодан.
– Куда ты? – Голос его дрогнул.
Марина закрыла молнию. Повернулась. Посмотрела на него так, будто видела впервые. Или в последний раз.
– Ты очень изменился, когда у тебя появились деньги.
Он вскочил:
– Нет! Я просто стал собой! Понимаешь?! Я теперь могу себе позволить! Я заработал! Я имею право!
Она кивнула. Медленно. Грустно.
– Вот именно, Витя. Раньше ты нуждался во мне. А теперь тебе деньги глаза застили.
И вышла в прихожую.
Он стоял посреди огромной квартиры – той самой, трёхсотметровой, с панорамными окнами – и впервые за три года почувствовал холод.
Деньги не изменили его характер.
Они просто показали, кем он был всегда – когда никто не видел.
Марина ушла в среду.
В пятницу Виктор сидел в том же ресторане, где обычно встречался с Генкой и Лёхой – теми самыми друзьями, которые материализовались ровно в тот момент, когда у него появились деньги.
– Да ладно, Витёк, – Генка похлопал его по плечу. – Она вернётся. Все возвращаются. Подаришь ей чего-нибудь, и дело в шляпе.
Виктор кивнул. Заказал ещё виски.
Но внутри что-то скребло. Противное такое.
Он вспомнил тот вечер – два месяца назад.
Марина попросила денег на поездку к сестре. Галка заболела, нужна была помощь. Десять тысяч – билет, продукты, лекарства.
– Не время сейчас разбрасываться, – сказал он тогда, листая каталог часов. Швейцарских. За двести пятьдесят тысяч.
Она стояла в дверях кухни. Молчала. Потом тихо спросила:
– А когда будет время?
Он не ответил. Просто показал ей циферблат с золотыми стрелками: «Смотри, какая красота!»
Она посмотрела. И ушла.
К сестре так и не поехала.
А ещё была машина.
«Мерседес» тёмно-синий. Мечта всей его жизни.
Когда приехал на нем домой, Марина вышла посмотреть. Постояла рядом. Провела рукой по капоту.
– Красивая, – сказала она.
– Правда? – он аж расцвёл. – Садись, прокачу!
– Не надо, Витя. У меня суп на плите.
И ушла.
Он тогда не понял. Обиделся даже. «Радоваться не умеет», – подумал.
А теперь вспомнил, как двадцать лет назад они копили на «Жигули». Шестёрку старенькую. Марина откладывала с каждой зарплаты. По тысяче. По две. Год копили.
Купили. Еле живую.
И он тогда сказал: «Это наша машина, Маринка. Наша!»
А сейчас?
Сейчас он говорил: «моя тачка», «мои деньги», «я заработал».
Виктор налил ещё виски. Руки дрожали.
Вспомнил, как месяц назад пришёл домой поздно – после очередного ресторана с Генкой.
Марина сидела на кухне.
– Ты чего не спишь? – спросил он.
– Дочка звонила, – ответила она тихо. – Просила помочь с ремонтом. Пятьдесят тысяч нужно.
Виктор поморщился:
– Пятьдесят?! Да она охренела совсем! Пусть сама зарабатывает! Мы в её годы...
– В её годы, – перебила Марина, – мы жили в общаге. И помогать нам было некому.
Он замолчал.
Она продолжала:
– А теперь можем. И не помогаем.
– Не разбрасываемся же! – огрызнулся он. – Ты не понимаешь, как деньги уходят!
Марина посмотрела на него долго. Очень долго.
– Понимаю, Витя. В ресторанах они уходят быстро.
Он хотел что-то ответить, но она встала и вышла.
***
Генка снова похлопал его по плечу:
– Слушай, Витёк, забей ты! Бабы – они все такие. Поноет и вернётся. Главное – не звони первый! Покажи характер!
Виктор кивнул.
Заплатил за всех – как обычно.
Вышел на улицу. Сел в свой «Мерседес». Завёл мотор.
И вдруг понял, что едет домой - в огромную пустую квартиру.
Где никто не ждёт.
Где нет Марины, которая двадцать лет жила с ним – когда денег не было. Когда был только он. Обычный. Усталый. Настоящий.
Виктор нажал на газ.
Он не изменился.
Он просто перестал прятаться.
Виктор нашёл Марину через дочь.
Она снимала однушку на окраине. Старый дом, панельный, с облупившейся краской на стенах подъезда. Он поднимался на пятый этаж – лифт не работал – и думал: «Как она здесь живёт? После стометровой квартиры?»
Позвонил в дверь.
Она открыла не сразу. Посмотрела через глазок. Помедлила.
Но открыла.
Стояла в дверях – в старом халате, который он когда-то просил выбросить. Без макияжа. Волосы собраны в хвост.
– Зачем пришёл, Витя?
Голос спокойный. Даже слишком.
– Поговорить надо, – он шагнул вперёд.
Она не пустила. Осталась стоять в проёме.
– Говори здесь.
Он растерялся. Протянул ей пакет – красивый, брендовый, с логотипом дорогого магазина:
– Это тебе. Шубу купил. Норковую. Ты же давно хотела.
Марина посмотрела на пакет. Не взяла.
– Хотела, – кивнула она. – Двадцать лет назад хотела.
Виктор опустил пакет.
– Маринка, я хочу, чтоб ты вернулась.
– Зачем?
Вопрос прозвучал так просто. Без злости. Без обиды.
Просто – зачем.
Он не знал, что ответить.
– Как это зачем?! Ты моя жена! Мы же двадцать три года вместе!
– Двадцать три, – повторила она. – Из них двадцать – я была нужна. А последние три я была просто удобна. Разница чувствуешь?
– Не неси ерунды! – он повысил голос. – Я тебя любил! Люблю!
– Любил, – Марина посмотрела ему в глаза. – Пока я не мешала. Пока не просила ничего.
Она помолчала.
– Знаешь, Витя, когда у тебя появились деньги, я обрадовалась. Честно. Подумала: «Ну вот! Теперь мы заживём!». А ты стал другим.
– Я не изменился! – крикнул он. – Это ты! Ты стала вечно недовольной! Вечно с претензиями!
Марина усмехнулась. Грустно так.
– Недовольной? Витя, я попросила у тебя денег на сестру – ты отказал. Дочка попросила на ремонт – ты отказал. Я хотела поехать к морю – хоть раз в жизни не в Анапу, а нормально, ты сказал: «Не время разбрасываться».
Она шагнула ближе:
– А сам?! Часы за двести пятьдесят тысяч?! Машина?! Рестораны каждую неделю?!
– Я заработал! – заорал Виктор. – Я имею право!
– Имеешь, – кивнула она. – А я имею право уйти от человека, который считает, что я лишь обслуга.
Виктор стоял с пакетом в руках – дорогим, бесполезным – и впервые за три года увидел себя со стороны.
Увидел и испугался.
– Маринка, – голос сел. – Прости. Я не хотел.
– Не хотел? – она покачала головой. – Ты хотел, Витя. Ты очень хотел. Просто раньше не мог себе позволить.
Она взялась за ручку двери.
– А теперь – можешь. И показал, кто ты есть. Спасибо за честность.
– Марина, подожди!
Но она уже закрывала дверь.
Виктор стоял на лестничной площадке. В руках – пакет с норковой шубой.
Внизу орала соседская собака.
Из соседней квартиры пахло жареной картошкой.
А он стоял и понимал - деньги не сделали его плохим.
Они просто дали ему возможность перестать притворяться хорошим.
И Марина это увидела.
Раньше всех. Даже раньше, чем он сам.
Виктор вернулся домой в десять вечера.
Квартира встретила его тишиной.
Он бросил пакет с шубой на диван. Сел рядом.
Достал телефон.
Набрал Марину. Сбросила.
Написал: «Прости. Вернись. Всё будет по-другому».
Ответ пришёл через пять минут:
«Не надо, Витя. Поздно».
Он уставился в экран. Хотел написать ещё, но понял – нечего.
Утром позвонила дочка.
– Пап, мама просила передать. Документы на расторжение брака подаст через неделю. И ничего не хочет. Ни квартиры, ни денег.
– Как ничего?!
– Вот так.
Виктор положил трубку.
Посмотрел вокруг. Огромная квартира. Панорамные окна. Вид на город.
Кожаный диван – итальянский.
Кухня – мрамор, техника премиум-класса.
Всё, о чём мечтал.
Всё, за что боролся.
И – ничего.
Потому что некому сказать: «Маринка, смотри, какой закат!»
Некому сварить суп на плите.
Генка позвонил вечером:
– Витёк, едем в ресторан? Новую точку открыли, крутую!
– Не, – ответил Виктор. – Не сегодня.
– Да ладно! Я угощаю!
– Не приду, Генка. Извини.
Положил трубку. Выключил телефон.
Деньги не изменили его.
Они просто показали правду – жестокую, как рентген.
Он всегда был таким.
Эгоистом. Который любил себя больше, чем семью.
Просто раньше не мог себе этого позволить. А сейчас может.
Но почему-то сидел в своей огромной квартире и плакал.
А вам приходилось сталкиваться с такой ситуацией, когда деньги испортили жену или мужа?
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: