Почему я не рассказываю истории своих клиентов

Почему я не рассказываю истории своих клиентов

Меня часто просят: «Расскажите случай из практики. Что-нибудь интересное. Чтобы было понятно, как это работает».

Я понимаю этот интерес. Истории — это живое. Теория — абстракция, а вот конкретный ребёнок, конкретная ситуация, конкретный инсайт — это цепляет, запоминается, вызывает доверие.

И всё же — я не рассказываю.

Не потому что нечего. Потому что не имею права.

Конфиденциальность — это не формальность! Это фундамент. Без него терапия невозможна.

Ребёнок приходит в кабинет и постепенно — иногда неделями, месяцами — начинает доверять. Показывает то, что прячет от всех. Играет в игры, которые его самого пугают. Говорит слова, которые никогда не сказал бы дома.

Он делает это, потому что верит: это останется здесь. Между нами. В этих стенах.

Если я расскажу его историю — пусть даже изменив имя, пусть даже через годы — я предам. Не юридически, а психически. Я использую то, что он мне доверил, для своих целей: для поста, для лекции, для книги.

Это не партнёрство. Это эксплуатация.

Да. Психологи пишут кейсы. Публикуют статьи. Выступают с докладами.

И для этого существуют строгие правила:

— Обезличивание. Не просто изменить имя. Изменить возраст, пол, обстоятельства, детали — так, чтобы никто не узнал, включая самого клиента.

— Временна́я дистанция. Публикация только после завершения работы. Часто — спустя годы.

— Информированное согласие. В идеале — письменное разрешение клиента (или родителей, если это ребёнок) на использование материала.

— Композитные случаи. Часто то, что выглядит как история одного человека — собирательный образ из нескольких случаев.

Когда вы читаете клинические виньетки в профессиональной литературе, вы читаете переработанный материал. Несколько детей, сплавленных в одного. Несколько лет работы, сжатых в абзац. Реальность, пропущенную через фильтр защиты.

Почему нельзя во время анализа

Пока работа идёт — материал живой. Он меняется каждую сессию. То, что казалось главным вчера, сегодня выглядит иначе.

Если я начну описывать процесс, пока он не завершён, я неизбежно начну его формировать. Подгонять под нарратив. Искать подтверждения своим гипотезам. Видеть в ребёнке персонажа, а не человека.

Это искажает работу. Иногда — разрушает её.

И ещё: я не знаю, чем закончится история. Не знаю, что окажется важным. Не знаю, какой смысл проявится через год, через пять лет.

Рассказывать незавершённое — значит присваивать чужую историю. Ставить точку там, где её нет.

Что я делаю вместо этого

Когда я пишу посты, я создаю собирательные образы. Это не конкретные дети — это типичные ситуации. Обобщения, основанные на опыте, но не привязанные к реальным людям.

Мальчик, который ревнует к младшему брату, — это не один мальчик. Это десятки детей, которых я видела за годы работы. Их истории похожи, потому что психика устроена похоже. Но ни один из них не узнает себя в моём тексте — потому что это не он.

Иногда я использую примеры из литературы, из супервизий коллег, из учебных случаев, которые давно опубликованы и разобраны.

Иногда — просто описываю типичное, без привязки к конкретному случаю.

Если вы приводите ко мне ребёнка — или приходите сами — вы можете быть уверены: то, что происходит в кабинете, останется в кабинете.

Я не расскажу вашу историю подруге за ужином. Не использую её для поста в соцсетях. Не вынесу на супервизию без вашего согласия (а если вынесу — то так, что вас невозможно будет узнать).

Это не моя история. Это ваша.

Моя работа — помочь вам её прожить. Не присвоить.

Однажды нарушенное — оно не восстанавливается полностью. Ребёнок, который узнал, что его «случай» обсуждают, описывают, анализируют публично — этот ребёнок больше не сможет доверять так, как раньше. Ни мне, ни другим психологам.

Он получит послание: ты — материал. Твоя боль — контент. Твоя история — не твоя.

Я не готова нести ответственность за это.

Так что когда меня просят рассказать «что-нибудь интересное»

Я говорю: интересное — это то, что происходит между нами. В кабинете. В процессе. Это не переводится в анекдот, в пост, в историю для вечеринки.

Это работа.