Предыдущая часть:
Сам Максим тоже верил в свое будущее. Вот оно, яркое и обеспеченное: слава, уважение, финансы, призы. В общем, почти все уже было под рукой, осталось только дотянуться и взять. И он это заслуживал. Он вкалывал ради этого так, как не всякий взрослый работает. Разве что в шахте или в космосе. Десять лет он проводил на тренировках по шесть-восемь часов ежедневно, без выходных и праздников. И только он знал, каково это — лежать в постели, прислушиваясь к ноющим мышцам, и грызть край одеяла от усталости.
Пока его ровесники носились по гаражам в игры вроде казаков-разбойников, катались на велосипедах и дразнили девчонок, он до полного изнеможения, до судорог и до ряби в глазах отрабатывал удары, захваты и обманные движения, а потом еще садился за уроки. Мальчишки его возраста сачковали на физкультуре, а он в любую погоду, зимой и летом, бегал бесконечные кроссы, приседал и отжимался сотни раз за день, а потом еле добирался до койки, предварительно заставив себя встать под ледяной душ. Его бывшие одноклассники объедались мороженым и фастфудом, запивая газировкой. А он, с восьми лет легко набирающий лишние килограммы, сидел на строгой спортивной диете, которая была такой же пресной, как и жесткой. Слова вроде "гамбургер", "пицца" и "картошка фри" для него звучали как волшебная мелодия. И после всего этого он не заслуживает награды? Конечно, заслуживает, и получит ее.
Оставалось сделать финальный рывок: выиграть еще один ключевой поединок и закрепиться в сборной для участия в мировом чемпионате. Правда, между значимыми боями попадались и легкие, которые он в шутку называл для себя десертными. Предложений поучаствовать в таких мероприятиях хватало. Всем хотелось заполучить в программу восходящую звезду национального спорта. Причем многие были готовы хорошо заплатить за такую честь. Тренер Максима ворчал насчет показухи и тех, кто разменивается на мелочи, но в итоге поверил в силу подопечного и только посмеивался, видя, как Максим, даже не вспотев, разбирается с оппонентами. Последних, кстати, было немного. Это был как раз один из таких коммерческих турниров с элементами шоу, где помимо известных атлетов заявили нескольких новичков-неизвестных.
— Сегодня ты не выходишь на ринг, по крайней мере, не с этим типом, которого тебе подсунули, — вдруг твердо объявил тренер, подходя к Максиму перед выходом.
— Как это? — изумился Максим, останавливаясь посреди раздевалки. — Вы что, Иван Петрович? Еще не хватало, чтобы все сказали, что Круглов струсил. И потом, вы чего вдруг забеспокоились? Разуверились во мне, в моих силах, нашли нового фаворита?
Максим пытался пошутить, чтобы разрядить атмосферу, но Иван Петрович стоял на своем, не улыбаясь.
— В тебе я не сомневаюсь, хоть ты и оболтус редкий, — отозвался тренер, поправляя перчатки на руках Максима. — А вот насчет твоего соперника очень даже. Он какой-то подозрительный, этот Барейко. Техники никакой, прет напролом, машет руками как ветряная мельница, не глядя и не думая. Но главное, он огромный и тяжелый, как шкаф, но каким-то образом вписался в твою весовую категорию.
— Ну, с этим пусть организаторы разбираются, — отмахнулся Максим, разминая плечи. — Хотя эти организаторы сами те еще типы, их бы проверить. В общем, я с ним драться буду.
— Максим, я тебя как тренер умоляю, откажись от этого боя, — настаивал мужчина, понижая голос. — Про ущерб репутации — это ерунда полная. Какой ущерб? Кто ты и кто он?
— Вот именно, кто я и кто он? — ухватился Максим, повышая тон. — Меня же засмеют все. Скажут: испугался какого-то перворазрядника, чемпион липовый.
— Все, Иван Петрович, не накручивайте меня перед выходом, — добавил он, направляясь к рингу.
Может, Максим в итоге и послушался бы опытного наставника, но на трибунах сидела симпатичная девчонка, веселая и без комплексов, ради которой он планировал серьезно нарушить режим. А приличные деньги за победу в этом турнире, которые уже почти были в кармане, должны были здорово помочь в этом деле. Выйдя на ринг своей привычной твердой, но сдержанной походкой, Максим невольно отступил на полшага назад. Соперник, тот самый Барейко, и правда оказался громадным, так что Максим чуть не крикнул судьям: "Да вы что, глаза разуйте? Перевесьте его заново!" Но вместо этого он упрямо стиснул зубы и поднял руки в приветствии.
Через считаные секунды после старта, пропустив мощный удар в голову, он уже лежал на полу — оглушенный, ничего не соображающий, полностью потерявшийся. Он силился разглядеть и узнать лицо, склонившееся над ним, но не мог. Позже специальная комиссия, разбирая инцидент, установила грубое нарушение правил. Атлет, не прошедший официальное взвешивание, все равно вышел на ринг и применил запрещенный прием. Но Максиму это было уже все равно. Тщательное обследование подтвердило: с большим спортом покончено. Внутреннее кровоизлияние и повреждение зрительного нерва навсегда оставили бокс в прошлом. А с ним — все мечты и планы.
Максим прошел лечение, выслушал советы врачей и вернулся в старую квартиру с мамой, а заодно в школу.
Завалив экзамены за одиннадцатый класс, он пошел к директору и потребовал оставить его на второй год. Растерянный директор, который недавно сам вешал стенд "Наша спортивная гордость" с фото Максима, лишь кивнул с сочувствием. Первого сентября Максим Круглов вошел в класс, уселся за парту и обвел взглядом притихших одноклассников.
— Ну, есть желающие пошутить насчет переростка-второгодника? — спросил он негромко, опираясь локтями на стол.
Желающих, конечно, не нашлось.
— Слушай, Круг, на кой тебе эта учеба? — удивлялись парни, подходя к нему на переменах.
Удивляться было чему. Его репутация, известность, а особенно внешность — широкие плечи, мощная фигура, лицо с едва заметным, но впечатляющим шрамом через бровь, взрослый прищуренный взгляд — все вместе производило сильный эффект. Сверстники и ребята постарше видели в нем авторитет, человека из другого мира, с правом на любые слова и действия.
— Правильно, что аттестат решил получить, молодец, — вкрадчиво заметил дядя Сергей, брат матери Максима, неожиданно появившийся в их квартире через пару месяцев после возвращения Максима.
Он медленно прошелся вдоль низкой стенки с мебелью, где стояли кубки за победы, уважительно кивнул при виде связки медалей и продолжил.
— Да, жаль, конечно, как все вышло, но раз уж так сложилось, учись, племянник, — сказал он, садясь на стул напротив. — Время тех, кто только кулаками машет и тупо вышибает двери, прошло. Сейчас в любом деле нужны мозги. А если к ним еще крепкие руки и характер прилагаются, то перед человеком открываются серьезные возможности.
Тогда Максим не совсем понял дядьку, но присмотрелся к нему внимательнее. Невысокий, слегка сутулый, даже худощавый, особенно рядом с крупным племянником. Но от него веяло какой-то скрытой силой, властью и даже опасностью. Одет он был неброско, но дорого и качественно — Максим в этом разбирался достаточно, чтобы оценить скромный на вид костюм. Приезжал дядя Сергей на хорошей машине с молчаливым водителем и явно не знал нужды в средствах. Во всем, что его окружало, как и в его облике, сквозило что-то тщательно замаскированное, но очень солидное.
Вскоре Максим узнал некоторые детали о родственнике. Сергей владел коллекторским агентством, довольно известным в своих кругах.
— Это значит, вы долги выбиваете? — выпалил Максим, наливая чай.
— Взыскиваем, изымаем и реструктурируем, — мягко поправил дядя, беря чашку. — Причем очень крупные суммы, и все исключительно законными методами, предусмотренными законодательством. И заметь, Максюша, мы всегда добиваемся цели.
— Так что давай, племянник, заканчивай школу, получай аттестат, чтобы мама была довольна, — добавил он, отпивая глоток. — И милости просим в семейный бизнес, так сказать. А чтобы ты быстрее вник, начнешь потихоньку с мелких поручений. Матери помогать надо, да и тебе, молодому парню, деньги не помешают.
Своих детей у Сергея так и не появилось, и сын сестры, крепкий, смышленый парень, который в свои восемнадцать уже хлебнул лиха по полной программе, весь разбитый, но не сломленный, не раскисший, пришелся ему по душе. Максим стал для Сергея просто отличным сырьем. С одной стороны, закалка профессионального атлета — целеустремленный, собранный, умеющий выдерживать удары и сосредотачиваться на цели, а с другой — обиженный, разочарованный, злой на себя, на окружающих и на все обстоятельства, и рвущийся снова ухватить удачу за хвост.
Сам Максим почти не раздумывал, как быть дальше. Своя дурацкая оплошность и главная — людская подлость — лишили его всего: мечты, перспектив, известности, радости, обеспеченного существования. Что ж, значит, он добьется этого другим способом. И вариант, который подкидывает дядя Сергей, ничем не хуже и не лучше прочих. Просто нужно вытравить из себя эту бесполезную щепетильность, никому не нужные жалости и сочувствие к чужим. Ведь его самого ни жизнь, ни люди не пощадили. Так с какой стати ему щадить кого-то? У него все отобрали грязно и подло. Значит, он тоже будет отбирать.
Хотя во всем этом сквозило что-то неверное, нечестное, несправедливое, что терзало его совесть, но он упорно отгонял эти глупые угрызения, которые только ослабляли его. А еще возвел между собой и остальными незримую, но крепкую стену. И так уже скрытный и сдержанный Максим теперь отгородился от мира наглухо, и никто больше не замечал, как он улыбается.
Лишь однажды произошло нечто необычное. Случайно наткнувшись на глупую, ничего не значащую перепалку малолеток в школьной столовой, Максим, сам себе удивившись, вдруг вмешался и заступился за тощую рыжеволосую девчонку, которая зачем-то собирала отвратительные котлеты в пластиковый пакетик. Может, дело было в ее обидчице — на редкость противной и наглой белобрысой девице, которую стоило осадить. А может, в самой этой рыжей — одетой явно бедно, в потрепанных старых кроссовках с разными шнурками. Да, все-таки дело было именно в ней. При всей своей внешней скромности девчонка держалась удивительно прямо, смело и спокойно, с каким-то необъяснимым в такой ситуации достоинством. А огромные карие глаза, которые она распахнула навстречу ему, оказались поразительно красивыми, впрочем, как и все ее лицо, которое еще больше расцвело от растерянной и благодарной улыбки.
Максим мотнул головой, будто отгоняя наваждение, улыбнулся в ответ — и тут же, спохватившись, привычно сжал губы в ироничную усмешку. Спустя какое-то время он снова увидел эту девчонку и опять задержал на ней озадаченный взгляд. Все-таки она была необычной, очень необычной. Уже отмеченные им изношенные кроссовки и джинсы, выцветшая, но явно застиранная рубашка буквально кричали о ее непростой жизни. Но почему-то этот крик казался неважным. Словно все это существовало отдельно от нее самой, не имело значения и ни капли ее не портило, и ей самой совершенно не мешало. А еще ей удивительно подходило странное, случайно подслушанное им прозвище — Счастливчик. Ну просто подходило, и все тут.
Сначала он решил, что это насмешка, издевка над ее явной бедностью. А когда узнал, что это от фамилии Счастливцева, удивился еще сильнее. В этой девочке крылось что-то совершенно непонятное, нелогичное, словно она, вопреки всему, и правда была счастлива, и фамилия только подчеркивала это.
— Слушай, может, она того, с приветом? — спросил Максим у одного из своих приближенных, пытаясь объяснить себе впечатление от рыжей, и выбрав самый простой, очевидный путь.
— Кто это? Которая из девятого "А", что ли? Рыжая? Ксюшка? Ну, то есть Ксения полностью? — переспросил парень, почесывая затылок. — Да нет, ну разве самую малость. Ну ты сам подумай, Круг. Какой нормальный человек будет собирать по всей округе бездомных кошек и собак и тащить их к себе в квартиру?
Хотя парень, не отличавшийся особым тактом и манерами, вдруг неожиданно запнулся и даже вроде как покраснел, отводя взгляд в сторону.
— Вообще-то она нормальная девчонка, — добавил он, понижая голос. — И котлеты эти дурацкие... Она же их не для себя или матери собирает, чего бы эта жаба белобрысая ни орала. Она все это для своего зверинца таскает. И вообще, Счастливчик мать на плаву держит. Если б не Ксюшка, может, тетка Елена давно спилась бы уже. Ну, моя мать так говорит. И они же наши соседи. А живут они, ой, хуже некуда. От них отец давным-давно ушел, мать полы моет, так этой девчонке самой иногда есть нечего, а она драных собак со всей округи кормит.
Максим Круглов никогда не был сентиментальным. Большую часть жизни он следовал правилу: "Бей первым, иначе ударят тебя". И казалось бы, какое ему дело до тощей девятиклассницы, которая спасает бездомных животных? Правильно, никакого. Он и сам так считал, пока не признался себе, что никак не может выкинуть из головы эти густые волосы, отливающие золотом на солнце, и большие карие глаза, словно заглядывающие ему куда-то вглубь. Так глубоко, что он и сам давно забыл, что там что-то есть.
Вскоре вокруг Ксении начали происходить настоящие чудеса. Она стала регулярно находить под дверью своей квартиры большие пакеты с кормом для собак и кошек, а пару раз даже обнаружила подарочные карты в зоомагазины на солидные суммы. Как ни старалась, она никак не могла вычислить или застукать тайного спонсора и благодетеля.
Прошло несколько лет. Ксения Счастливцева закончила школу и поступила в университет на биологический факультет. Хотя окружающие, глядя на ее тонкую, легкую, но яркую красоту, незаметно крутили пальцем у виска. Максим Круглов давно обзавелся отдельной квартирой, но иногда навещал маму, которая все еще жила в старом доме, где он вырос. За эти годы он стал молодой копией дяди Сергея, который, поверив в таланты племянника, почти полностью передал ему свои дела. Максим, как и прежде, оставался в отличной физической форме. Продолжая тренироваться, хоть и без серьезных поединков, он был привычно спокоен, немногословен, уверен в себе, смотрел вокруг с фирменным прищуром, но те, кто знал его с детства, замечали что-то еще.
Он стал похож на большого, сильного, хитрого и очень опасного хищника, который непрерывно и неумолимо выслеживает жертву, не оставляя ей ни шанса на спасение.
Продолжение :