Огромная хрустальная ваза слегка качнулась, на миг замерла в раздумье и, уступив неизбежным законам гравитации, с оглушительным грохотом рухнула с верхней полки стеллажа, разлетаясь вдребезги, словно разрушившаяся иллюзия. Хотя вазы сами с полок не падают — их всегда кто-то толкает. В этот раз виновницей оказалась привлекательная молодая женщина с волосами легкого розоватого оттенка, которая замерла рядом среди сверкающих на солнце обломков. Эти осколки разбросало по всей комнате широким полукругом, усеяв пол искрящимися кусочками разной величины. Один осколок отскочил от паркета и чиркнул по ноге Ксении — как раз по той, где была подвернута штанина. Из довольно заметной царапины на коже сразу выступили капли крови, но она даже не заметила этого. В тот момент для нее словно исчезло все вокруг: просторная комната, высокий стеллаж, заставленный всевозможными вазами, кубками и чашами из металла и стекла самых разных форм и расцветок. Улетучились вся суета и тот внезапный испуг, который проявился в ее жестах и тихом бормотании.
«Вот же я неуклюжая дура… Что теперь делать? Как Максиму объяснить эту глупую оплошность, от которой у меня сердце в пятки ушло?» А вот и табличка за первое место в областном первенстве среди спортсменов определенного возраста. Ох, ну и вляпалась же ты, Ксения Андреевна, по полной программе. Может, расставить на полке все предметы пошире? Тогда и не так заметно будет. Нет, все равно видно. Уж слишком крупная была эта ваза. Да и скрывать нечестно, как-то подло выходит. Разбила и молчишь. А это что здесь? Какая-то бумажка. Наверное, пряталась внутри.
Она замерла, словно попала в иное пространство, где существовали только она и этот клочок бумаги, зажатый в пальцах. Еще раз скользнув взглядом по угловатым буквам, которые она так хорошо знала, она сделала шаг вперед, не глядя под ноги, и с удивлением услышала хруст под подошвой домашнего тапочка. Она тряхнула головой, будто возвращаясь в реальность, окинула взглядом блестящий стеклянный хаос вокруг, словно оценивая игру света на осколках, а затем опять уставилась на листок, только что извлеченный из обломков разбитого кубка из хрусталя. Этот кубок оказался не просто напоминанием о былых спортивных достижениях человека, которого она любила, но и хранилищем его секретов, причем таких, о которых она предпочла бы не узнавать никогда. И зачем она взялась за эту уборку? Зачем полезла на полки с трофеями? Что теперь делать, когда вместе с этой тяжелой вазой рухнула и раскололась на мелкие частички ее собственная счастливая жизнь?
А ведь раньше казалось, что Ксения, с ее солнечной улыбкой, просто создана для счастья. В самом деле, какая еще могла быть судьба у единственного, долгожданного ребенка в семье двух любящих родителей? Девочка выросла на редкость милой — все умилялись и невольно тянули: «А кто у нас такая хорошенькая? Кто такая славная?» К тому же фамилия у нее была как нельзя более подходящей, прямо говорящей: Счастливцева.
Мама, красивая и добрая женщина, полная радости от материнства, целиком посвящала себя маленькой дочке. Поэтому в прогулках, играх, чтении книг или задушевных беседах девочка никогда не испытывала недостатка. Папа тоже был привлекательным, молодым и сильным. Конечно, он был менее доступен, поскольку много работал и возвращался поздно. Чаще всего, когда Ксения уже укладывалась спать. И все же, в те редкие вечера и выходные, что он проводил дома, он с радостью превращался то в верховую лошадь, на которой Ксения пускалась в воображаемое путешествие по всей квартире, то в стену для скалолазания или трамплин для прыжков, то в покорную модель для парикмахерских экспериментов, причем такую терпеливую, что однажды вдобавок к стильной прическе получил макияж перманентным маркером и на следующий день вышел на работу, вызывая любопытство коллег темными очками.
Но больше всего Ксении нравилось, когда папа превращался то в дракона, то в рыцаря — и они по очереди охраняли и спасали прекрасную принцессу Ксению. Затем дракон, рыцарь, спасенная принцесса и мама-королева садились за ужин, наслаждаясь вкусными куриными котлетами с картофельным пюре и свежими огурцами, или домашними пельменями, или особенно обожаемыми девочкой макаронами с сыром. Все это запивали ягодным компотом, а после дружно смотрели мультфильмы. Уставшая Ксения забиралась в свою постель, мягкую как облако, и спокойно засыпала под мамин голос, напевающий колыбельную.
Так тянулось несколько лет, пока вдруг все не пошло наперекосяк. Конечно, беды в семье Счастливцевых, как ни парадоксально это звучит, накопились не сразу, а подкрадывались постепенно, уплотняясь в тяжелую, давящую ношу. Сначала между Еленой и Андреем появились едва заметные трещинки — обиды, раздражение, подозрения, — а потом всё покатилось под откос. К тому же Андрей, преуспевающий в работе, внезапно лишился места при загадочных обстоятельствах и, обидевшись на весь свет, пустился во все тяжкие. Спустя время он опомнился, постарался начать с чистого листа, просил извинения у дочери, жены и даже у своей престарелой матери, но полностью восстановить прежнюю жизнь и самоуважение ему не хватило ни воли, ни сил.
Так он и существовал, срываясь и возвращаясь обратно. Только провалы становились все продолжительнее, пока не превратились в обыденность. В итоге Елена и Андрей расстались, сказав друг другу на прощание совсем не те слова, которые стоило бы произнести хотя бы ради общей дочери. Ксении тогда исполнилось десять, и для нее, от которой родителям долго удавалось прятать трудности, развод стал настоящим ударом, первым громом в ее до той поры безмятежной жизни. А потом дурная погода в доме Счастливцевых сделалась нормой, а их фамилия окончательно обернулась горькой иронией. Елена изменилась до неузнаваемости — разрыв с мужем сломал её сильнее, чем все его прежние запои. Словно выдернул опору, на которой держалась вся ее жизнь, и все рассыпалось на бессвязные обломки.
Выяснилось, что у Елены нет ни специальности, ни опыта работы, потому что, выйдя замуж и родив дочь, а потом несколько лет живя без забот за спиной хорошо зарабатывающего Андрея, она ни разу не вспомнила о своем недоконченном институте. Недоучившаяся учительница русского и литературы с тремя курсами, к тому же почти забытыми, никого не привлекала. Оказалось, что за годы совместной жизни Счастливцевы ничего не накопили и не отложили на черный день. Пришлось устраиваться на работу. Сначала продавцом в магазин, потом упаковщицей на склад. С первого места Елену уволили через полгода из-за недостачи сомнительного происхождения, а со второго — сразу, как только узнали о предыдущем случае.
Елена окончательно сдалась, перестала ухаживать за собой, в общем, совсем опустилась и потеряла надежду. В конце концов она устроилась уборщицей в школу, к тайной радости Ксении, не в ту, где училась сама девочка. И тихо жила, старея, казалось, в два или три раза быстрее, чем мамы ее одноклассниц. Словно в унисон с Еленой, их когда-то уютная и удобная трехкомнатная квартира тоже быстро потеряла вид. Потекли краны без ремонта, сломалась и вышла из строя стиральная машина, а обои год за годом все больше отходили, обнажая грязные швы.
Неожиданно начал промерзать и протекать внешний угол квартиры, так что Ксении, живущей именно в этой комнате, пришлось перетащить свою кровать в бывшую гостиную. Разумеется, это не добавило ни изящества интерьеру их жилья, ни комфорта самой двенадцатилетней девочке. И все же это было предпочтительнее, чем спать в комнате матери, которая к тому времени превратилась в неухоженное пристанище женщины, махнувшей рукой на себя и свою судьбу. В итоге единственным, что осталось у Ксении от ее счастливого детства, была ее внешность, которая с годами становилась только ярче и привлекательнее.
Хотя сама девочка поначалу этого не осознавала, подрастая, она начала верно толковать удивленные и теплые взгляды взрослых и слова подруг, в которых уже сквозила легкая зависть. "Зато ты рыжая", — пыталась подколоть Ксению Лена с верхнего этажа их подъезда. Обладательница жидких бледно-русых волос, которые ее мама упорно заплетала в скучные косички с лентами вплоть до восьмого класса. Как только родной дом скрывался из виду, Лена сразу выдергивала эти детские украшения из волос. Правда, особой привлекательности это ей не прибавляло. А вот Ксения бесила ее своими блестящими, всегда взъерошенными локонами, которые выглядели так, будто она только что помыла голову и высушила феном. Ксения прибегала домой и с любопытством всматривалась в свое отражение в зеркале. И ничего рыжего, ну разве чуть-чуть, и то только при ярком дневном свете. В целом ничего выдающегося: носик маленький, ресницы длинные, прыщей нет, а в остальном как у всех, и говорить не о чем.
В общем, для девочки с такой внешностью Ксения Счастливцева росла удивительно скромной. А с шестого класса ей и вовсе стало не до изучения собственного вида в зеркале. У Ксении появилось самое важное дело в ее несложной жизни: помощь животным. Все началось с обычной истории о девочке и двух дрожащих котятах. Добрые люди выставили пушистых малышей на ноябрьский холод у мусорного бака, снабдив их картонной коробкой и старой тряпкой, видимо посчитав, что это даст котятам немного времени на выживание. А вдруг кто-то сжалится над двумя замерзающими, еле пищащими комочками. Котятам повезло. Ксения, которая к тому времени уже сама занималась домашними делами, пошла выносить мусор и услышала этот слабый призыв о помощи. А потом был щенок с поврежденной лапой, видимо разочаровавшие кого-то хомячки в качестве домашних любимцев и даже экзотическая черепаха, брошенная из-за трещины в панцире, которая испортила ее вид.
Всю эту несчастную, брошенную живность Ксения приносила домой, кормила, отогревала, лечила как умела, упорно консультируясь у соседа-студента ветеринара. В общем, делала все, что было в ее силах, а затем терпеливо подыскивала новых хозяев для своих подопечных, иногда буквально возвращенных к жизни. Елена относилась к этому домашнему приюту для животных довольно безразлично, как, впрочем, и ко всему в своей жизни. Пригодилась та комната с протекающим углом. Но это неудобство постояльцы Ксении переносили без жалоб, и у Елены они не путались под ногами. Да и в целом Ксения ухитрялась так размещать своих временных жильцов, что они никому не мешали и не создавали хлопот. Разумеется, кроме нее самой. Ласки, терпения и заботы у нее хватало на всех.
А вот с лекарствами и едой дела обстояли хуже. С медикаментами кое-как помогал тот самый сосед, почти ветеринар, впечатленный необычными заботами рыжеватой девчонки, которая была невероятно серьезной для своего возраста, при этом милой, как картинка. А вот с питанием было совсем туго. И чтобы накормить очередного страдальца, а порой и нескольких, девочке приходилось проявлять изобретательность. В тот день она, уже ученица девятого класса, сидела в школьной столовой и размышляла, где раздобыть немного мяса для подобранного вчера очередного обитателя ее приюта. Забавный коротколапый пес неопределенного возраста и окраса наотрез отказался от овсянки, зато с энтузиазмом слопал две сосиски, которые Ксения приготовила себе на завтрак. После этого он недвусмысленно дал понять девочке, что да, он согласен выжить и поправиться, но только при условии нормального, желательно мясного, рациона.
Ксения нерешительно потыкала вилкой в подозрительную котлету, лежавшую на ее тарелке, и в итоге решительно сунула ее в приготовленный заранее пакетик. За ближайшим столом явно маялся ее одноклассник Дима. В нем явно шла борьба между обычным подростковым аппетитом и привитым с малых лет правилом не совать в рот что попало. Второе явно брало верх.
— Дим, ты котлету доедать будешь? Если нет — отдай в пакетик, а? Очень надо, — спросила Ксения, наклоняясь ближе через стол.
— А зачем тебе? — удивился Дима, оторвавшись от своей порции.
— Для людей это, конечно, полная отрава, но для щенка сойдет, — пояснила Ксения, и ее губы тронула легкая улыбка, пока она складывала пакетик. — Особенно если вспомнить, какую дрянь я вчера из его пасти вытащила на улице, прямо с асфальта.
— Счастливцева, ты что, уже с мамкой по помойкам шастаешь? — раздался насмешливый голос с соседнего стола. — Смотри-ка, объедки начала собирать по столовой.
На Ксению, прищурив глаза, уставилась девчонка из параллельного класса. Она считала себя школьной королевой красоты, хотя на деле это было самоназначение, и внешность у нее была далека от идеала. Впрочем, некоторые минусы во внешности эта Вика с запасом перекрывала высоким ростом и наглостью.
— Решила с мамашкой из отбросов пир устроить? — продолжила Вика, кривя губы и окидывая взглядом стол Ксении. — Знаешь что, Счастливцева, на следующей перемене подойди ко мне обязательно, я тебе огрызок яблока отдам или бутылку из-под повидла. Будет вам десерт.
Девчонка залилась смехом, явно довольная своей выдумкой, и решила развить тему дальше, подмигивая подругам за своим столом.
— Слушай, а еще у нас дома варенье прошлогоднее забродило, — добавила она, наклоняясь вперед. — Мама его, кажется, еще не выбросила, так что я тебе его прихвачу специально, чтобы вы не голодали.
— Закрой рот, пока я добрый, а то сейчас сама всё со столов подметёшь и сожрёшь, — послышался тихий, но вкрадчивый голос сбоку.
При звуке этого голоса Вика резко осеклась и будто съежилась на глазах у всех, становясь ниже ростом. Она поспешно схватила свой рюкзак и унеслась прочь, не сказав больше ни слова.
— А ты давай, рыженькая, не обращай внимания, — повернулся к Ксении говоривший, окидывая ее взглядом с головы до ног. — В общем, если кто-то еще будет приставать, задирать или просто лезть не в свое дело, сразу мне скажи, поняла?
Ксения изумленно хлопала ресницами, глядя на него. Парень хмыкнул, еще раз оглядел ее и вдруг улыбнулся. Эта его улыбка поразила всех вокруг даже больше, чем сам факт, что он заговорил с девятиклассниками, да еще и не с самыми заметными в школе. Даже больше, чем то, что он снизошел до их компании. Ксения долго смотрела вслед его широкой спине, пока он уходил.
Это была настоящая легенда не только в их школе, но и во всем районе, и даже дальше. Максим Круглов слыл спортсменом, и хотя его карьера в боксе оказалась обидно короткой, даже тех нескольких лет хватило, чтобы его имя обросло реальной славой и романтическими историями. Парень начал заниматься боксом с семи лет. В этот суровый и не всеми одобряемый вид спорта его отвела мама, которая боялась, что без отца сын вырастет слишком мягким и зависимым от нее. Максим попал в подходящее место в подходящее время, и занятия, умноженные на его упрямство, настойчивость и крепкую от природы комплекцию, быстро принесли плоды. В четырнадцать он выиграл городское первенство среди ровесников, заработал первый разряд и сразу стал звездой школы. Впрочем, звездить долго не пришлось, потому что благодаря успехам его взяли в спортивный интернат олимпийского резерва, и в родных местах он появлялся редко. Но эти редкие визиты оттого становились только эффектнее, тем более что его спортивные достижения росли стремительно.
В неполные семнадцать он победил в первых по-настоящему крупных состязаниях, стал мастером спорта международного класса и самым юным кандидатом во взрослую национальную команду. Ему предрекали блестящее будущее в спорте, а в родной школе его имя упоминали с придыханием и закатыванием глаз.
Продолжение :