Пользуясь случаем, не могу не порадоваться, что на канале у нас сложилось совершенно особое сообщество. Многие читатели стали настоящими друзьями канала (о том, что они друзья природы, я уж и не говорю, это само собой разумеется). Нередко именно от таких друзей я узнаю весьма интересные вещи, дающие вдохновение для новых интересных материалов, мимо которых обязательно проскочил бы, не привлеки коллеги мое внимание специально. Вот, например, Анна Власова (канал "Незаповедная территория") в одном из комментариев прислала ссылку на очередную статью о том, что лебеди, якобы, приносят вред водоемам:
Статья оказалась настолько характерной, что я решил разобрать ее повнимательней, как говорится - от корки до корки (а корок автор отмочил там множество).
Вред лебедя-шипуна, по мнению автора, сводится к двум основным факторам:
1. Уничтожение водной растительности, а вслед за тем и потеря водоемом биоразнообразия и снижение продуктивности.
2. Агрессивность лебедей, которые якобы убивают в водоемах все живое, включая ондатр и бобров.
Более интересным кажется анализ первого фактора, с него и начнем.
Довольно-таки давно уже я написал статью, в которой рассказывал об одном из факторов, который вполне может вызвать сокращение количества рыб в водоемах:
Если кратко, то тут все (в сравнении с опусом о "вреде" лебедей) с точностью до наоборот. Зарастание водоема большим количеством высшей водной растительности для рыб, и для других гидробионтов, отнюдь не полезно. Высшие растения - конкуренты фитопланктона, который служит основным кормом зоопланктона, а тот уже - мелким рыбкам и различным относительно крупным беспозвоночным. Поскольку фитопланктон развивается быстро, за год круговорот веществ происходит многократно, и вся водная живность постоянно обеспечена кормом. Если же преобладает высшая водная растительность, то цикл круговорота за год укладывается хорошо если единожды. В этом случае как раз и происходит быстрое зарастание и заболачивание водоемов, поскольку такая растительность дает за год больше биомассы, чем успевает полностью разложиться. Остаток накапливается в виде донного ила, одного из главных потребителей кислорода в водоеме. А поступление кислорода с поверхности из-за сплошной массы плавающих растений обычно затруднено.
Все птицы, которые на таком водоеме питаются высшей водной растительностью, приносят ему ощутимую пользу. В первую очередь - именно лебеди, если они там имеются, поскольку эти птицы действительно могут съесть за сутки несколько килограммов растений. И эти килограммы, которые иначе после естественного отмирания гнили бы долгие месяцы, превращаются в экскременты птиц за несколько часов, и удобряют водоем сразу же. Это ускоряет биологический круговорот, сдвигает равновесие в пользу фитопланктона и начинающейся с него пищевой цепи, повышает продуктивность водоема, благоприятно сказывается на рыбах.
Автор разбираемой нами статьи забывает, что в природе численность потребителя теснейшим образом связана с состоянием его пищевых ресурсов. Допустим на время логику автора. Пусть лебеди действительно способны полностью уничтожить растительность в водоеме. Подумал ли он, чем они в таком случае будут питаться сами? А ведь у пары в этот момент птенцы, летать еще не умеют, на другой водоем пешком не переберутся. Дело в том, что в природе ни одна птица не загнездится в таком месте, где пищевых ресурсов (а также всех остальных необходимых ресурсов) не хватит для выращивания выводка. Причем оценка пригодности места гнездования осуществляется с огромнейшим запасом. Например, насекомоядные птицы за репродуктивный период редко когда потребляют на своем кормовом участке более 10% беспозвоночных. Обзор литературы на эту тему приведен в замечательной книге А.А. Иноземцева "Роль насекомоядных птиц в лесных биоценозах". Так же примерно обстоят дела и с воздействием растительноядных видов на растительность. Если же где-то действительно птицы оказываются в состоянии съесть большую часть растительности, то это возможно только при искусственном нарушении природных связей между видами. Такое бывает при целенаправленном разведении птиц, в том числе - водоплавающих птиц на водоемах. Вот там, при искусственно завышенной плотности гнездования и при специальной подкорме - действительно природные механизмы регуляции численности не работают. Но здесь речь идет уже не про естественный водоем, а, фактически, про громадный курятник под открытым небом.
"Лебедь — это подводный комбайн. Он опускает свою длинную шею на дно, хватает растение у самого корня и выдёргивает его целиком. Систематично, квадрат за квадратом, он превращает подводные луга в подводные пустыри. После его «работы» ничего не отрастает. Исчезают рдесты, уруть, элодея."
Автор, видимо, позабыл, или не желает вспоминать о том, что упомянутую им элодею называют еще "водяной чумой". Это, кстати, инвазивный вид, не свойственный нашей флоре, поскольку происходит из водоемов Северной Америки. Любой аквариумист (в аквариумах содержат южно-американские виды элодеи) знает, с какой скоростью она способна разрастаться. И если не убирать ее из аквариума постоянно, он весьма быстро становится непригодным как для всех прочих растений, так и для рыб. Корни же у элодеи часто вообще отсутствуют (о чем автор, видимо, не в курсе). Она прекрасно растет и без них, как плавающее растение. Если же корни имеются, то служат не для питания, а просто для прикрепления к грунту. Сходный образ жизни и у многих других водных растений, в частности - роголистника. Для восстановления громадной растительной массы за считанные месяцы достаточно всего лишь нескольких веточек. В водоемах элодея, роголистник и подобные им растения нередко заполняют собой всю толщу воды, от дна до поверхности, по крайней мере - на мелководье, до 1,5-2 метровой глубины. Такой водоем становится непригодным для жизни большинства видов рыб, кроме ротана, в меньшей степени карася, да и для них не очень-то подходит.
Дальше-больше...
"Это только первый акт трагедии. Оголившееся дно начинает активно размываться, вода становится мутной, берега — илистыми и неустойчивыми. Начинается эрозия."
Оказывается, по мнению автора, дно сперва начинает размываться, а потом начинается эрозия. Видимо, он считает, что это разные процессы, а не названия одного и того же явления. Напомним, что речь идет не о проточных водоемах (реках), а о прудах. Чем же размывается их дно, когда отсутствует течение? Это поистине загадка. Вспомним теперь, например, типичную горную реку. Вот там на самом деле сильное течение способно размывать дно. Увидим ли мы на дне ил? Нет, оно будет покрыто валунами, галькой, на худой конец крупным песком. Наличие течений, способных размывать дно, автоматически исключает формирование в этом же месте илистых донных отложений. Это все равно, как если бы автор утверждал, например, что сперва мы поставили кастрюлю с водой на огонь, вода начала кипеть и в результате превратилась в лед. Однако для автора обсуждаемой статьи законы логики не писаны...
Стилистика автора в данном разделе (да и во всей статье тоже) весьма характерна. Так, лебеди, оказывается, уничтожают биоразнообразие водоемов "квадрат за квадратом". Вспоминается метод съемки местности в топографии - нивелирование по квадратам. Вот так прямо и представляю себе семью лебедей с нивелиром, теодолитом, парочкой геодезических реек, которые сперва разбивают водоем на квадраты определенной величины, а затем уже в каждом из них последовательно уничтожают биоразнообразие. А еще вспоминается фраза одного из моих преподавателей, обращенная к студентам: "Вы сантехническую терминологию применяете в климатологии!" То есть, если даже было верно по существу, но изложено не при помощи терминологии соответствующей науки, то такой студент выше тройки не получал. И это я считаю совершенно правильным не только сейчас, но считал и тогда. А то, видите ли, один студент действительно изучает соответствующую науку, во всех тонкостях и деталях, а остальные что-то где-то прочитали, пересказали потом на языке сантехников и дворников, и всем одинаковую оценку ставить? Нет уж, говорю, господарики-сокурсники, с вашим-то уровнем после вуза пожалуйте мести улицы!
Второй фактор, то есть, якобы, невероятная агрессивность лебедей, в комментариях вообще не нуждается. Раз уж автор сообщает об убийстве лебедями ондатр и бобров, то пусть приведет доказательства. К таковым можно отнести или результаты видеосъемки, или публикации известных ученых в рецензируемых научных изданиях соответствующего уровня. Все остальное следует расценивать как байки из категории "охотничьих рассказов", или, в крайнем случае, отдельные редкие факты, наблюдаемые в специфических, обычно искусственно созданных, условиях, вырванные из соответствующего контекста. В принципе в существование особо агрессивных особей лебедя-шипуна я вполне верю. Доводилось наблюдать самых разных птиц с отклонениями в поведении, и нередко эти отклонения можно было объяснить только ненормальностью самой птицы, а никак не внешними условиями. Среди людей ненормальные тоже попадаются, почему бы им не быть и среди других видов со сложным поведением. Но судить по одному такому наблюдению обо всей популяции или виде - то же самое, что изучать поведение психов в сумасшедшем доме, а потом распространять выводы на всю ту страну, где оный находится.
Во второй части статьи автор утверждает, что естественный ареал лебедя-шипуна - Южная Европа и Прикаспий, а весь остальной ареал вид заселил при помощи человека, как интродуцент. Расселение лебедя-шипуна на прудах крупных городов, в качестве декоративной птицы, действительно имело место. Однако, в фундаментальной сводке "Атлас гнездящихся птиц европейской части России" (2020), в разделе, посвященном динамике численности и ареала данного вида, о какой-либо связи ее с искусственным расселением нет никакой информации. Сообщается, что с середины ХХ века вид существенно расширил ареал, расселяясь из Прибалтики на северо-запад обсуждаемого региона, и с побережий Черного, Азовского и Каспийского морей вплоть до центральных областей Европейской России. А что было до этого момента? Очевидно, в какой-то период шипуна в центральной России не было. Однако мы располагаем данными более-менее образованных людей в этом плане лишь с конца XIX века. Что было раньше - неизвестно. Источники типа летописных свидетельств сообщат что угодно, в том числе - не имеющее никакого отношения к действительности. По "старым источникам" мы, например, знаем, что лебеди на нашей территории очень даже гнездились. А о каком виде идет речь, шипуне или кликуне? Естественно, нигде не сообщается. В этой связи вполне вероятным может быть и вариант, что мы в последние годы имеем дело не с расширением ареала шипуна, а с восстановлением ранее характерного для него ареала, со значительной территории которого он в какой-то момент исчез. Причем исчез, что вероятнее всего, именно из-за антропогенного пресса. Единственным достоверным источником здесь могли бы быть археологические находки соответствующего периода, если бы удалось их определить с точностью до вида. Про таковые я ничего не читал.
Указано также, что основными причинами расселения вида была его охрана и создание дополнительных гнездопригодных биотопов в результате масштабного гидротехнического строительства. Практически на всей новоосвоенной площади вид в настоящее время гнездится спорадически, полностью отсутствуя на значительных территориях. В Европейской России в целом численность вида оценивается в 12-17 тысяч пар, при этом в южных регионах, т.е. на территории, где вид гнездился и ранее, до середины прошлого века, гнездится 10-15 тысяч пар. Таким образом, на всей новоосвоенной территории до сих пор гнездится не более 2-3 тысяч пар шипунов. Для сравнения добавлю, что, например, в Рязанской области общая площадь озер (не считая прудов) составляет более 200 квадратных километров. Гнездящихся шипунов - всего несколько пар, таким образом, на одну гнездящуюся пару приходятся десятки (если не сотни) водоемов, общей площадью до несколько десятков квадратных километров. Такая же ситуация и в других регионах, освоенных видом недавно. Естественно, при подобном уровне численности любое воздействие вида на среду в целом, как положительное, так и отрицательное, будет ничтожным.
Утверждение о том, что разведение лебедей на городских прудах в качестве декоративных птиц может привести к росту их численности в природе, лишено оснований. На городских прудах формируется особая синантропная популяция, и если особи из нее куда и расселяются, то тоже только на городские пруды. Да и сама возможность такого расселения сомнительна. Например, широко известно, что в Москве уже много десятилетий существует синантропная популяция огаря. Рязань всего в 200 км от Москвы, городские водоемы, вполне пригодные для огаря, у нас тоже есть, а вот огаря нет. Преодолеть 200 км синантропная популяция оказалась не в состоянии целые десятилетия, хотя тут им лететь-то всего три часа... В естественные водоемы, за пределами пригородов, московские огари тоже вроде бы не вышли. А вот синантропная популяция крякв у нас в Рязани есть. И динамика ее численности никак не связана с динамикой численности тех же крякв за пределами города - когда у одних спад, у других может быть рост. Получается, что синантропная популяция с дикой если и взаимодействует, то исчезающе мало, по крайней мере, недостаточно для какого-либо воздействия на численность. Вероятно, у лебедей должно быть так же. Если же нет, тогда возникает вопрос - а за счет чего? Чем они так принципиально отличаются от всех остальных птиц, ибо наличие синантропных популяций с весьма слабыми или отсутствующими контактами с дикими соседними популяциями тех же видов характерно отнюдь не только для водоплавающих?
Автор статьи утверждает, что лебедь-шипун занесен в Красную Книгу РФ. Ничего подобного на самом деле нет. Он внесен лишь в Красные Книги отдельных областей, как раз тех, где появился на гнездовании недавно, и численность его крайне низка. По классификации МСОП шипун относится к категории видов, "вызывающих наименьшие опасения". Таким образом, автор статьи сообщает ложные сведения даже в той части материала, где достаточно просто открыть справочник и повысить свой образовательный уровень. Что уж говорить о более сложных разделах, посвященных воздействию организмов друг на друга и абиотическую среду.