Красота, которая убивает
Представьте идиллическую картину: гладь озера, отражающая закат, и по ней, словно белые призраки, скользят величественные птицы. Лебедь-шипун. Символ верности, чистоты, благородства. Его изображение украшает логотипы компаний, открытки и свадебные декорации. И в этом — его главное оружие и броня. Потому что под этой белоснежной маской скрывается безжалостный инвазивный вид, экологический бульдозер, методично уничтожающий биологическое разнообразие водоёмов. Вред лебедей — не миф, а суровая и задокументированная реальность.
Они не просто живут в воде. Они её оккупируют. Взрослый лебедь-шипун за сутки съедает до 4-5 килограммов водной растительности. Но не так, как это делают утки, которые щиплют верхушки. Лебедь — это подводный комбайн. Он опускает свою длинную шею на дно, хватает растение у самого корня и выдёргивает его целиком. Систематично, квадрат за квадратом, он превращает подводные луга в подводные пустыри. После его «работы» ничего не отрастает. Исчезают рдесты, уруть, элодея. А вместе с ними — исчезает среда обитания для всего живого: мальков рыб, насекомых, моллюсков, земноводных.
Это только первый акт трагедии. Оголившееся дно начинает активно размываться, вода становится мутной, берега — илистыми и неустойчивыми. Начинается эрозия. В прозрачном, заросшем здоровой растительностью водоёме вода самоочищается. В «прополотом» лебедями — начинает цвести сине-зелёные водоросли, появляется гнилостный запах. Водоём стареет и заболачивается в разы быстрее своего естественного срока. Это не метафора, а стандартный сценарий для маленьких и средних озёр, где поселилась пара-другая этих «красавцев».
Но и это не всё. Лебеди-шипуны невероятно агрессивны. Особенно в период гнездования. Они беспощадно изгоняют с акватории всех конкурентов: уток, лысух, камышниц, чаек. Они могут заклевать до смерти ондатру или молодого бобра. Они делают водоём биологической пустыней, где кроме них самих, пары-тройки выживших лягушек и толстого слоя тины уже ничего нет. Идиллия? Это экологическая катастрофа в белоснежном оперении.
Почему так случилось? Ошибка, ставшая приговором
Ключевой факт, который меняет всё: лебедь-шипун в большинстве регионов России — интродуцент. Его исторический ареал — южная Европа и Прикаспий. В центральную Россию, на север, в Сибирь его завозили искусственно, для украшения парков и водоёмов ещё со времён СССР. Выпустили, как декорацию. А декорация вырвалась на свободу.
У него здесь нет естественных врагов. Волк или лиса не справятся со взрослой птицей на воде. Болезни? Их немного. Климатические условия из-за потепления стали мягче. И лебедь, не встречая сопротивления среды, начал триумфальное и разрушительное шествие по стране. Его популяция растет в геометрической прогрессии. Из паркового «экспоната» он превратился в обычный, массовый, доминирующий вид, сбивающий с ног хрупкое экологическое равновесие.
Закон, слепота и горькая ирония
И вот мы подходим к самому болезненному и противоречивому вопросу: отстрел. Что говорит закон? Здесь вас ждёт парадокс, от которого кровь стынет в жилах у любого биолога-практика.
Лебедь-шипун внесён в Красную книгу Российской Федерации. Да-да, тот самый инвазивный, расплодившийся вид-вредитель находится под строжайшей охраной на федеральном уровне. Его статус — «вид, восстанавливающий свою численность». Ирония в том, что он её не просто восстановил, а взорвал, как сорняк на грядке, но юридическая машина, однажды запущенная, обладает чудовищной инерцией.
Что это значит на практике? Любой отстрел лебедя-шипуна на территории РФ — это браконьерство. Со всеми вытекающими: уголовная ответственность по статье 258.1 УК РФ («Незаконная добыча и оборот особо ценных диких животных…»), огромные штрафы (исчисляемые сотнями тысяч рублей), возможное лишение свободы. Для государства и для общественного мнения, сформированного детскими сказками, лебедь — это священная краснокнижная корова. Точка.
Но есть и другая сторона медали — лебедь-кликун. Это наш, аборигенный, северный вид. Он крупнее, у него жёлтый с чёрным клюв, а не оранжевый, и он не изгибает шею буквой S, а держит её прямо. Так вот, в большинстве регионов кликун — редкий, уязвимый вид, и его охрана абсолютно оправдана и необходима. Но! С высоты полёта, для обывателя или для не слишком грамотного охотпользователя, отличить шипуна от кликуна сложно. Это порождает колоссальную проблему: под видом борьбы с вредителем-шипуном могут начать отстреливать ценных и редких кликунов. Закон, защищая всех лебедей «оптом», пытается предотвратить эту беду, но создаёт другую — даёт зеленый свет экологическому вредителю.
Что делать? Стратегии в тупике
Вот почему вопрос «разрешен ли отстрел» не имеет простого ответа «да» или «нет». Это лабиринт из этики, экологии и бюрократии.
1. Регулирование численности (квотируемый отстрел). Единственный цивилизованный и научно обоснованный метод. Его суть: специалисты проводят мониторинг, считают, где шипунов стало критически много, и выдают строго ограниченные разрешения (квоты) на их изъятие. Это практикуется в некоторых европейских странах (например, в Дании, Великобритании), где лебедь давно перестал быть редкостью. В России этот путь пока почти невозможен из-за краснокнижного статуса. Нужно сначала вывести шипуна из Красной книги, что вызовет бурю негодования у непросвещённой общественности. Политически это очень сложно.
2. Стерилизация яиц. Более гуманный, но адски трудоемкий метод. Специалисты находят гнёзда и в каждом яйце встряхивают или пропитывают его маслом, чтобы зародыш не развивался. Птица продолжает сидеть на кладке, не делает новую, но птенцы не выводятся. Метод работает на маленьких, локализованных территориях (например, в городских прудах), но бессилен против тысяч пар в дикой природе.
3. Ничего не делать. Тот самый путь, по которому мы идём сейчас. И его результат — деградация сотен малых водоёмов, обеднение фауны и флоры, потеря биоразнообразия. Мы платим за красивые фото в Instagram ценой уничтожения целых экосистем.
Итог, который заставит вас задуматься
Разрешен ли отстрел лебедей, которые вредят водоёмам? Нет. Абсолютно и категорически запрещён. Закон охраняет не конкретную экосистему от разрушения, а красивый символ, вне зависимости от того, какой ущерб этот символ наносит. Мы оказались в ловушке собственного мифа. Мы создали образ, возвели его в культ, написали о нём в священной книге, а теперь пожинаем плоды, наблюдая, как священная птица методично превращает живые водоёмы в мёртвые.
Правда в том, что пришло время отделять образ от реальности. Лебедь-шипун перестал быть редкой жемчужиной. Он стал агрессивным сорняком, живым доказательством того, как слепое обожествление природы может ей же навредить. Пока мы будем вздыхать при виде белого крыла и бояться даже думать о регулировании, под этим крылом будет продолжаться тихая, красивая и абсолютно законная катастрофа.