И хлынул дождь. Крупные капли с ожесточением и с нарастающей силой били по стёклам. Совсем рядом грохотал гром, а яркие вспышки молнии напоминали резко очерченные зигзаги, прорезавшие чёрное ночное небо.
Анна сидела на кушетке в больничном коридоре. Сжав руки в замок, она безучастно смотрела в окно.
В отделении хирургии стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь битьём крупного дождя по стёклам, который бурным потоком хлынул на спящий город.
— Хоть бы выжил — пробормотала женщина. Глаза её были сухими. Она верила, что Артёмка выкарабкается. Он крепкий. Родился таким.
Ей позвонили в девять вечера. Сообщили, что её сын попал в ДТП. Наехавшая на него машина скрылась с места происшествия, свидетелей нет.
Дальше Анна слушать не стала. В её голосе нарастала истерика, руки тряслись. Борис Васильевич поспешил накапать жене корвалол, прежде чем они отправились в больницу. Она одна у них, городок-то небольшой.
— Выживет.
Борис Васильевич, в напряжённом ожидании сидевший возле жены, встал. Операция длилась уже несколько часов. Артём много крови потерял. Травмы были серьёзными.
— Что он там делал? Опять к этой ... К Тарасовой ходил?
Анна сжала кулаки. Эту девчонку она ненавидела теперь ещё сильнее.
— Почему ты не рассказала Артёму, что у Нади беда случилась? — тихим голосом спросил Борис Васильевич — ведь знаешь же, что Артём любит эту девочку.
— Разлюбит — жёстко произнесла Анна — первая любовь случается у всех. Но нужно мыслить шире и искать в жизни то, что обеспечит тебе перспективу в дальнейшем.
Борис Васильевич с каким-то ужасом посмотрел на жену.
— Артём на операционном столе, еле выжил ... Неизвестно пока даже, чем операция закончится, а ты о каких-то перспективах?
Анна равнодушно пожала плечами и тоже встала. Покурить бы. Да не хочется на улицу в такую погодину выходить. Да, она мыслит рационально, и что? Лучше было бы слюни и сопли распускать? Её сын крепкий парень, и Анна накручивать себя раньше времени не собиралась. А планы ... Планы необходимо всегда строить, из них и состоит вся жизнь.
— О перспективах, да — медленно начала она и, положив руку на плечо мужа, заглянула ему в глаза — и я костьми лягу, а эту любовь так называемую между нашим сыном и той девчонкой на корню задавлю. Стой и жди, когда врач выйдет из операционной. А я пойду покурю. Нервы ни к чёрту.
Твёрдым уверенным шагом Анна отправилась на выход. По длинному слабо освещённому коридору, чеканя каждый свой шаг. Борис Васильевич лишь тяжко вздохнул. Свою супругу он всегда слушался беспрекословно. Характер у него такой был. Покладистый. А вот Артёмка не в него пошёл. Упрямый, твердолобый. Вряд ли у Аннушки что-то получится. Только сына против себя настроит своим упрямым желанием рассорить его с Надей Тарасовой.
***
Москва встретила промозглым дождём. Ничего тёплого Надя с собой не взяла. Поэтому, кутаясь в тоненькую кофточку, она вышла из здания железнодорожного вокзала.
Ей некуда бежать и не к кому. Поэтому единственным её решением было поехать к отцу.
И билет удалось купить. Последний урвала. Поезд отходил через пятнадцать минут.
Боялась, конечно же. Вдруг ищут? Узнают? И только когда поезд тронулся плавно с места, успокоилась.
В Москве не достанут. Руки не такие длинные. А здесь она отцу расскажет, посоветуется. Может, тут в милицию или в прокуратуру пойдёт. Кому она навредит? Мама умерла, и её уже не вернуть.
А те, кто ей взятку дали, должны по закону ответить.
Наивная Надюшка думала, что всё правильно она делает. Волосы только жалко, да то, что Артёма не успела предупредить.
Надя надеялась, что к себе ей ещё удастся вырваться. У них же серьёзно всё с Артёмом. Она обещала его из армии ждать.
Ближайший телефон-автомат не работал. Дрожа от холода, Надя осмотрелась.
— Можно мне ... — начала было она, подойдя к киоску.
— Сигарет?
— Нет же! Я не курю. Есть хочу. Шоколадку вон ту дайте мне, пожалуйста.
— Приезжая, что ли? Тогда не кочевряжься, скоро и ты курить начнёшь. Все вы поначалу пай-девочками приезжаете от мамки с папкой только-только оторвавшиеся, а потом город вас засасывает.
Надя раздражённо отсчитала мелочь, какую по карманам нашла.
— Я не все и за толпой никогда не шла.
— Идейная, значит? Принципы, честь и совесть. Да?
Продавцом была женщина средних лет. Волосы у неё были крашеные, ярко-рыжие, губы в красной помаде, на ресницах синяя тушь.
— А что, плохо быть нормальной? Обязательно как все? Соответствовать?
Надя вертела шоколад в руках, не решаясь уйти. Чем-то эта женщина её привлекла. Спросить бы у неё, как добраться до района, где отец проживает.
— Да никто не говорит, что ты обязана соответствовать, деточка. Просто понимаешь, город он меняет, заставляет подстраиваться под свой ритм жизни. В один прекрасный день ты сама не заметишь, как встанешь возле такого же киоска за пачкой сигарет и пивом. Ты сюда зачем приехала? За мечтой? Если сильная, то выживешь. А если слабая, город тебя пережуёт, и выплюнет, как никому не нужную вещь.
Надя фыркнула и, развернув шоколад, откусила. Всё же голод не тётка.
— Вот уж никогда о Москве не мечтала. Учиться, поступить –да. Потому что с московским дипломом меня у нас в городе с руками оторвут. А вот жить здесь ... Не-е ...
— Учи-иться? — насмешливо протянула продавец и, захлопнув окошко, вышла наружу, покурить. Заодно продолжить свою мысль — и учиться сюда приезжают. Иностранцев куча развелось. При Советском Союзе разве был такой наплыв? Только девочки вроде тебя, отучившись первый год, замуж норовят выскочить. Либо за москвича, либо за того же иностранца.
— Да отец у меня тут! Давно переехал, живёт. Всё, что вы мне тут поведали, ко мне отношения не имеет.
— А ... Ну извини. Я же всякого уже насмотрелась. Нормальную девчонку от ненормальных уже разучилась отличать. Чего мокнешь тогда? Дуй к папаше.
Надя топталась на месте и, собравшись с духом, спросила:
— А может, подскажете, как мне добраться вот сюда? Я в метро впервые поеду.
Надя достала из рюкзака бумажку с адресом.
— Такси на что? Или денег нет?
— Денег нет.
— Ладно, давай сюда. Сейчас схему нарисую, доберёшься. Не поймёшь, спросишь у кого-нибудь. Меня, кстати, Вера зовут. А тебя?
Надя вдруг рассмеялась. Надо же как получилось.
— А меня Надежда.
Тут уже и Вера не удержалась от смешка. Она завела девушку к себе и принялась подробно объяснять, на какой ей станции в метро нужно сесть и до какой ветки доехать. Чем-то понравилась она ей. Вот так бывает, глянешь на человека, и он к себе тут же располагает, будто родственное что-то в нём есть. Сама Вера когда-то такой же приехала сюда. Молодая, ранняя и наивная. Теперь уж от той наивности и следа не осталось, а вот девочке помочь захотелось. От души.
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова