Утро началось с резкого и настойчивого звонка в дверь. Марина открыла глаза, посмотрела на часы, было семь утра. Кто может так рано прийти? Она накинула халат, посмотрела в глазок. За дверью стояли две женщины в строгих костюмах и мужчина с папкой.
— Кто там?
— Органы опеки и попечительства. Откройте, пожалуйста.
Сердце ёкнуло. Марина открыла дверь.
— В чём дело?
Женщина постарше, лет пятидесяти, с поджатыми губами, показала удостоверение:
— Галина Михайловна Крюкова, начальник отдела опека Ленинского района. Это мои коллеги – инспектор Светлана Игоревна и юрист Андрей Петрович. К нам поступил сигнал о ненадлежащем содержании несовершеннолетних.
— Какой сигнал? От кого?
— Анонимный. Но мы всё-таки решили проверить. Впустите нас, пожалуйста.
Марина отступила на шаг. Они вошли в двухкомнатный люкс, чистый и просторный. Детские вещи аккуратно лежали в шкафу, учебники Артёма – на столе, а игрушки Вероники – на диване.
Крюкова осмотрела всё пристальным взглядом.
— Вы проживаете в гостинице?
— Да. Временно.
— Сколько времени?
— Неделю.
— И как долго планируется здесь оставаться?
— Пока не найдём постоянное жильё.
— Почему ушли из дома мужа?
Марина ответила спокойно:
— Подала на развод. Муж проявлял агрессию, и его отец тоже. Я забрала детей для их же безопасности.
— Есть доказательства этой самой агрессии?
— Свидетели, медицинское освидетельствование травм.
Крюкова всё записывала в блокнот.
— У вас есть работа?
— Да. Архитектор холдинга «Волынский проект».
— Официальное трудоустройство?
— Да. Трудовая книжка, договор.
— Доход?
— Сто двадцать тысяч в месяц.
Крюкова подняла бровь.
— Хороший доход.
Но её лицо оставалось каменным.
— Где дети?
— Спят в соседней комнате.
— Разбудите их, пожалуйста. Нам нужно с ними поговорить.
Марина прошла в соответствующую комнату. Артём уже не спал, он всё слышал и сидел на кровати с напряжённым лицом. Вероника спала в обнимку с медведем.
— Мам, кто это?
— Из опеки. Пришли проверить, всё ли у нас в порядке.
— Это дед? — спросил Артём. — Он всё это подстроил.
— Наверное, но мы справимся. Одевайся. Говори правду, что думаешь. Не бойся.
Она разбудила Веронику. Девочка заплакала спросонья, испугавшись чужих людей. Марина успокоила дочь, одела и вывела в гостиную.
Крюкова присела перед детьми и холодно улыбнулась.
— Здравствуйте, дети. Меня зовут Галина Михайловна. Я хочу задать вам несколько вопросов. Хорошо?
Артём кивнул. Вероника прижалась к брату.
— Вам здесь нравится?
— Да, — твёрдо сказал Артём.
— А вы хотите вернуться домой? К папе и бабушке?
— Нет.
— Почему?
— Потому что дед угрожал маме и хотел отобрать у неё её вещи. А бабушка всегда кричала на маму и обижала её.
Крюкова записала.
— Мама вас кормит?
— Конечно, — Артём посмотрел на неё как на идиотку. — Каждый день. Три раза. Плюс перекусы.
— Бьёт?
— Никогда.
— Вероника, — Крюкова вернулась к девочке, — а ты что думаешь? Тебе хорошо с мамой?
Вероника молчала.
— Ты хочешь к бабушке?
— Нет. — Голосок дрожал, но девочка держалась. — Я хочу жить с мамой.
— Почему?
— Потому что моя мама добрая. Она не кричит. Она обнимает меня. А бабушка всё время говорила, что мама плохая, но это неправда. Бабушка врала.
Крюкова внимательно посмотрела на Марину.
— Хорошо. Спасибо, дети.
Она встала, прошла по номеру ещё раз. Потом заглянула в холодильник, где лежали свежие продукты. Затем проверила ванную на предмет чистых детских зубных щеток и наличия шампуни.
— Марина Владимировна, формально у вас всё в порядке, — сказала она наконец. — Дети ухожены, сыты, одеты. Жилые условия приемлемые. Но учтите: если поступят ещё жалобы, мы будем проверять более тщательно. В случае нарушений детей могут временно у вас забрать до решения суда по опеке.
— Понимаю.
— Вам, лучше, как можно скорее найти постоянное жильё и стабилизировать ситуацию.
— Я уже работаю над этим.
Крюкова попрощалась, и они ушли.
Когда дверь закрылась, Марина опустилась на диван, руки дрожали.
— Мам, ты в порядке? — Артём сел рядом.
— Да. Просто... это было очень неприятно.
— Они ещё придут?
— Я думаю, придут.
— Дед не остановится на этом, да?
Марина посмотрела на сына. Ему всего четырнадцать лет, а какие у него уже взрослые глаза. Слишком быстро он повзрослел за эту неделю.
— Нет. Не остановиться. Он будет бороться.
— Тогда и мы будем.
В тот же день позвонила Ангелина.
— Марина, нам нужно встретиться. Срочно.
Они встретились в офисе холдинга «Волынский проект». Это было высотное здание из стекла и бетона в деловом центре города. Кабинет Ангелины находился на верхнем этаже. Всё как положено в таких помещениях: панорамное окно, минималистичный дизайн, дорогая мебель...
— Садись. — Ангелина налила кофе. — Плохие новости.
— Что произошло?
— Терентьевы нашли адвокатов из Москвы. Очень дорогих. Очень жёстких. Они будут атаковать нас по всем фронтам.
Ангелина выложила на стол документы.
— Во-первых, Дмитрий подал встречный иск в суд по разводу. Требует оставить детей с ним. Аргументирует тем, что ты «психически нестабильна, без постоянного жилья, только устроилась на работу». Он же обеспечен, имеет дом и постоянный доход.
— Но он соучастник преступлений отца!
— Его адвокаты говорят, что он «не знал о противозаконной деятельности родителей». Просто работал в семейном бизнесе.
Марина чувствовала, как в груди закипает злость.
— Это ложь. Он всё знал. Подписывал фиктивные договоры, переводил деньги на офшоры.
— Я знаю. Мои адвокаты тоже. Мы соберём доказательства, но это занимает время. — Ангелина придвинула ещё один документ. — Во-вторых, Виктор через своих адвокатов оспаривает подлинность документов из шкатулки. Заявляет, что мы их подделали.
— Но это же экспертиза губернатора!
— Они требуют повторной экспертизы. Независимую. Это их право. Судья, скорее всего, удовлетворит эту просьбу.
— Сколько это займёт?
— Месяц. Может, два.
Марина закрыла глаза. Месяц. Два. За это время детей могут у неё забрать.
— И в-третьих, — Ангелина помолчала, — они давят через связи. У Виктора много знакомых в администрации, в полиции. Кто-то из них уже звонил мне. Намекали, что «может, не стоит раздувать скандал», «можно договориться полюбовно».
— То есть они хотят, чтобы мы отозвали иск?
— Да. За пятьдесят миллионов.
— Пятьдесят миллионов вместо трёх миллиардов? — Марина усмехнулась.
— Щедро.
— Я, конечно, отказалась. Но давление будет увеличиваться. Готовься.
Марина была готова.
Через два дня Дмитрий пытался встретиться с детьми в школе. Артём и Вероника пошли учиться. Марина нашла хорошую школу рядом с офисом. Отец ждал детей у ворот.
Охранник позвонил Марине. Она мигом примчалась.
Дмитрий стоял у забора. Похудевший, небритый, в мятой куртке. Совсем не похожий на того ухоженного мужчину, каким он был месяц назад.
— Что ты здесь делаешь?
— Хочу увидеть детей. Поговорить.
— У тебя нет права.
— Я их отец!
— Ты им не отец, а мне не муж. — Марина подошла к нему ближе. — Отец защищает, а муж заботится и любит. А ты двенадцать лет смотрел, как меня унижают, и молчал.
— Марина, я не знал...
Дмитрий вздрогнул.
— Я правда не знал об отце, о документах, о смерти...
— Может, про убийство и нет. Но про финансовую махинацию знал. Сам в ней участвовал.
— Это бизнес. Все так делают.
— Нет. Не все. — Марина покачала голову. — Ты такой же, как твой отец. Для тебя нет морали, а есть только выгода.
— Это несправедливо...
— Справедливо. Уходи. Дети не хотят тебя видеть.
— Это же моя кровь...
— У тебя нет пока никаких прав. Идёт суд. Жди решения. А пока держись от нас подальше, или я вызову полицию.
Дмитрий ещё немного постоял, потом сел в машину и уехал.
Марина смотрела на него вслед и думала: когда-то она любила этого человека. Она верила, что он спасёт её от безденежья. Принц на белом коне. А он оказался просто слабым, безвольным мужчиной под родительским каблуком.
Адвокат по разводам Елена Юрьевна Савельева пригласила Марину на встречу. Это была женщина лет сорока пяти крепкой хватки и репутацией акулы в области семейных дел.
— Марина Владимировна, ситуация сложная, но не безнадёжная, — она разложила документы. — У нас есть несколько козырей.
— Каких?
— Первое: позиция детей. Артём и Вероника чётко заявили, что хотят жить с вами. Суд учитывает мнение детей возрастом старше десяти лет. Артёму четырнадцать, так что его мнение очень весомое.
— А Вероника?
— Эй десять. Формально ее мнение тоже учитывается, но не так значимо.
Елена Юрьевна достала ещё одну бумагу.
— Второе: медицинское освидетельствование ваших травмы. У вас есть старые ушибы, шрамы. Мы можем обеспечить вам стабильное получение дохода.
Марина изменилась в лице. Она проходила освидетельствование неделю назад. Врач нашёл следы старых переломов рёбер, которое произошло три года назад, синяки на запястьях от того, как Виктор хватал ей перед отъездом, хронический стресс.
— Третье: свидетельские показания. Охранник вашего особняка, Сергей? — Готов дать показания. Он видел и слышал, как Виктор Терентьев угрожал вам.
— Правда? — удивилась Марина. Она думала, Серёга испугается своего хозяина.
— Правда. Я с ним разговаривала. Он сказал: «Марина Владимировна всегда была нормальным человеком. А к ней относились как к рабыне. Это неправильно».
Марина почувствовала тепло в груди. Значит, были люди, которые видели всё и понимали. Просто не хотели вмешиваться.
— Четвёртое, — Елена Юрьевна стала серьёзней, — мы можем доказать, что Дмитрий участвовал в финансовых преступлениях. Подписывал фиктивные договоры, переводил деньги. Это соучастие. Суд может решить его родительских прав.
— Можете доказать?
— У меня есть копии договоров с его подписью и выписки о переводах. Нужно будет провести почерковедческую экспертизу.
— Откуда у вас его настоящая подпись?
Елена Юрьевна хитро улыбнулась.
— Из налоговой. Они проверяют компанию «Терентьев-Строй». Наши адвокаты с ними сотрудничают. Так сказать, делимся информацией.
Марина повеселела.
— Значит, круг сжимается. Это хорошо.
— Но есть и некоторые минусы, — сказала адвокат. — Адвокаты Дмитрия будут атаковать именно вас. Они хотят представить вас ненадёжной. Будут говорить в суде, что вы двенадцать лет не работали официально, а значит, неспособны обеспечивать детей.
— Но я работала! Просто они меня не оформляли!
— Я знаю. И мы это докажем. Есть электронная переписка, где ваша свекровь обращается к вам по рабочим вопросам. Есть чертежи, подписанные вами. Мы соберём всё.
— Сколько времени понадобится на это?
— До первого заседания у нас целый месяц. Необходимо подготовить все доказательства, свидетелей, экспертизы.
— Месяц? Тридцать дней жизни находиться в подвешенном состоянии? Хорошо. Делайте то, что нужно.
Вечером Марина сидела в номере с детьми. Артём делал уроки, Вероника рисовала. Обычная семейная картина.
Но вдруг она почувствовала, что это затишье перед бурей. Виктор так просто не сдастся. Будет атаковать по всем направлениям. Через суд, через связи, через СМИ.
И точно, на следующий день вышла статья в местной газете. «Алчная невестка или жертва? История Марины Соловьёвой».
Марина читала и холод заползал в её душу. В статье шла речь о жадной женщине, которая «откопала» какие-то старые газеты и теперь хочет отнять бизнес у заслуженного бизнесмена Виктора Терентьева. У достойного человека, который построил полгорода.
Ни слова о краже. Ни слова о убийствах. Ни слова о двенадцати годах рабства.
Вскоре позвонила Ангелина:
— Ты видела статью?
— Да.
— Это только начало. Наши враги будут поливать тебя грязью во всех СМИ, которые они контролируют.
— Что делать?
— Давать интервью. Рассказывать свою ситуацию. Я тут договорилась с журналисткой из «Новой газеты». Я знаю, она честная, не продажная. Возьмёт у тебя большое интервью и опубликует в федеральном издании.
— Я не умею общаться с журналистами...
— Научишься. Это часть твоей борьбы. Нужно, чтобы люди услышали правду от тебя, а не из проплаченных статеек.
Марина согласилась, Ангелина Константиновна была права. Встречу с журналисткой назначили на завтра.
Журналистка Ольга, женщина лет тридцати пяти, одетая в джинсы и свитер, с пришла в офис холдинга «Волынский проект». Она села напротив Марины и включила диктофон.
— Марина Владимировна, расскажите вашу историю. С самого начала. Не торопитесь.
И Марина рассказала всё по порядку. О смерти родителей в детстве. О бедности. О встрече с Дмитрием, когда казалось, что это спасение. О свадьбе. О первом день в новой семье, когда её назначили на стройку уборщицей. О двенадцати годах рабства. О работе по шестнадцать часов и зарплате, которая переводилась почему-то на карту свекрови. О её паспорте в сейфе тестя. Про детей, которых настраивали против неё.
Потом пошёл рассказ об тёте Ангелине Константиновне, которая внезапно появилась на банкете тестя. О раскрытии правды, в которой были: кража, убийство, предательство. О шкатулке с доказательствами. О бегстве. О детях, которые наконец-то поверили ей.
Ольга слушала, не перебивая. Иногда журналистка вытирала глаза платком.
— Это... это чудовищно, — сказала она наконец. — Двенадцать лет. Как вы всё это выдержали?
— Не знаю. — Марина пожала плечами. — Просто терпела. Надеялась, что когда-нибудь станет лучше.
— А сейчас вы счастливы?
Марина задумалась.
— Очень счастлива, — ответила громко Марина. Я свободна. Я дышу. Я не просыпаюсь в ужасе, что сейчас придёт свекровь и начнёт орать. Это уже много значит для меня.
— Что вы думаете о бывшей семье?
— Ничего. Пустота... Они были моей тюрьмой двенадцать лет. Теперь они просто чужие люди, которых я хочу привлечь к ответственности.
— Вы не боитесь мести?
— Боюсь. Но больше всего я боюсь вернуться обратно в ту жизнь, поэтому пойду до конца.
Интервью вышло через неделю в федеральной газете. Это был большой материал на три полоски с фотографиями. Заголовок звучал так: «Двенадцать лет рабства: как строительная империя держала в плену женщину».
Общественная реакция была очень мощной. Тысячи комментариев сыпались со всех сторон. Кто-то поддерживал: «Молодец, что ушла!», «Держись, мы с тобой!», «Такие истории нужно рассказывать людям». Кто-то обвинял: «Сама виновата, надо было раньше уйти», «Охотница за деньгами», «Оклеветала заслуженного человека».
Но главное, что теперь все знали хотя бы её версию, а не только проплаченную ложь Терентьевых.
Через две недели пришла повестка в суд. Первое заседание было по разводу и опеке Дата: через месяц.
Марина готовилась тщательно к судебному заседанию. Адвокат Елена Юрьевна собирала доказательства, медицинскую информацию, опрашивала свидетелей. Были подготовлены выписки о переводах денег и копии электронной переписки.
Ангелина поддерживала морально. Она приезжала к Марине вечером после работы. Женщины пили чай и разговаривали.
— Ты держишься молодцом, — сказала она однажды.
— Я не чувствую себя молодцом. Чувствую себя загнанной в угол.
— Загнанные в угол опаснее всех, потому что они бьются до конца.
— Ты думаешь, мы выиграем?
Ангелина помолчала.
— Не знаю. Виктор силён. У него есть деньги, связи. Но у нас правда. А правда всегда сильнее.
Марине хотелось в это верить. Очень хотелось.
За неделю до суда случилось ещё одно событие. Марине позвонили с незнакомого номера. Она ответила.
— Алло?
В трубке было Молчание. Потом вдруг послышался мужской голос, хриплый, с акцентом:
— Марина Владимировна?
— Да. Кто это?
— Не важно. Слушай внимательно. Отзови иск. Забудь про Терентьева. Уезжай из города, иначе будет плохо.
—Что? Кто вы?
— Не важно. Это предупреждение. Причём последнее. Ты поняла?
Пошли короткие гудки.
Марина стояла, держа телефон дрожащими руками. Это же открытая угроза.
Она позвонила Ангелине, та примчалась через полчаса.
— Это Виктор. Он нанял кого-то.
— Что делать?
— Идти в полицию и писать заявление.
И они пошли. Дежурный офицер записал обвинение, но вид у него был скептическим:
— Номер левый, симка одноразовая. Так что найти абонента невозможно. Да, это угрозы, но расплывчатые. «Будет плохо» – это не конкретика.
— То есть вы ничего не будете делать? — Марина чувствовала, как внутри неё закипает злость.
— Сделать то сделаем. Заведём дело, но гарантии нет.
Ангелина потащила Марину на выход.
— Бесполезно. У Виктора видно связь в полиции. Они не будут сильно усердствовать.
— Тогда что?
— Нужна личная охрана. Я найму. Будет человек рядом с тобой и детьми двадцать четыре на семь.
— Это надёжно?
— Безопаснее, чем совсем без охраны.
На следующий день появился Михаил. Это был огромный молчаливый мужчина лет сорока, который раньше служил в спецназе. Он сопровождал Марину везде. В офис, в школу для детей, в магазин.
Артём и Вероника сначала его боялись, потом привыкли и даже подружились. Михаил оказался очень добрым, несмотря на свой грозный вид.
Наступил день первого заседания в суде. Ночью Марина почти не спала. Она прокручивала в голове вопросы, ответы. Елена Юрьевна подготовила её к перекрёстным вопросам:
— Они будут атаковать. Жёстко. Обвинять во всех грехах. Задача: не сорваться. Отвечать четко, спокойно. Показать, что ты адекватная, стабильная мать.
— Я справлюсь.
— Они могут тебя провоцировать. Например, спросят про интимную жизнь. Или намекнут, что ты больна.
— И что?
— Буду отвечать, что «это не относится к делу». Или: «Прошу записать вопрос как некорректный». Не даём противоположной стороне вывести себя из равновесия.
Марина кивала и запоминала все рекомендации адвоката.
Вечером перед судом она сидела с детьми. Артём читал книгу Веронике. Марина смотрела на них и думала: ради них она пройдёт через всё. Через суды, угрозы, унижения. Через что угодно. Только бы они остались с ней.
— Мам, — Артём оторвался от книги, — завтра суд?
— Да.
— Ты боишься?
— Немного.
— Мы с тобой. — Он положил руку ей на плечо. — Вместе мы сила.
Марина обняла сына. а потом дочь. Так они сидели втроём, обнявшись ещё долго.
Завтра начнётся настоящая война, но они к ней готовы.
На утро перед судом Марина надела строгий тёмно-синий костюм с белой блузкой. Она почти не красилась, кроме губ, волосы собрала в пучок. Она выглядела серьёзной, деловой и ответственной матерью. А не какой-то истеричкой и охотницей за деньгами.
Ангелина заехала с ней. Елена Юрьевна ждала их в здании суда.
— Готова?
— Готова.
Они пошли вместе в зал заседаний. Коридор забит людьми. Там были журналисты с камерами, просто любопытные зеваки. Поодаль от толпы стояли трое мужчин в дорогих костюмах, с кейсами. Это были те непобедимые московские адвокаты Терентьевых.
Дмитрий сидел на скамейке. Увидел Марину, он встал. Михаил заслонил её широкой спиной от мужа.
— Не надо.
Дмитрий отступил.
Виктора и Людмилы не было на заседании. Им нельзя было покидать город, но в суде по разводу они не участвовали. Пришли только свидетели.
Судьёй была строгая женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и строгим. Она села на стул с высокой спинкой и произнесла:
— Номер дела... Слушается истец – Соловьёва Марина Владимировна. Ответчик – Терентьев Дмитрий Викторович. По вопросу о расторжении брака и с учётом определения места жительства несовершеннолетних детей.
Елена Юрьевна подробно изложила позицию Марины. Системное получение дохода. Психологическое давление. Участие Дмитрия в финансовых преступлениях. Желание детей жить с матерью.
Адвокат Дмитрия, ухоженный пятидесятилетний мужчина с бесстрастным голосом, парировал:
— Истица страдала от двенадцатилетней депрессии. Не работала, не получила дохода. Полностью зависела от семьи мужа. Сейчас живёт в гостинице. У неё нет постоянного жилья. Работает всего лишь месяц. Тогда как мой клиент полностью обеспечен, имеет дом и стабильный доход. Я считаю. что мать не может их обеспечить.
Марина слушала адвоката мужа и сжимала кулаки под столом. Спокойно, главное не сорваться, думала она.
Судья посмотрела на неё строгим взглядом:
— Марина Владимировна, почему вы не работали официально двенадцать лет?
Марина встала.
— Потому что семья мужа не устроила меня официально. Я работала у них уборщицей, чертёжницей, вела бухгалтерию всей компании, но моя зарплата переводилась на карту свекрови. Паспорт мне не отдавали, он хранился в сейфе свёкра. У меня не было выхода.
— Есть доказательства?
Елена Юрьевна предоставила суду доказательства:
— Электронная переписка, где Людмила Терентьева даёт Марине Владимировне рабочие задания. Также, здесь чертежи с её подписью.
Судья пролистала материалы. Кивнула.
— Принимается.
Адвокат Дмитрия начал свою защитную речь:
— Из уважения к суду, истица могла уйти в любой момент. Но продолжала так жить, её всё устроило. А сейчас, когда появилась возможность получить миллиарды, вдруг «вспомнила» об унижениях.
Марина вскочила:
— Это неправда!
— Сядьте, — велела судья.
Марина села, дыша глубоко.
Елена Юрьевна встала:
— Ваша честь, у нас есть медицинское освидетельствование. Марина Владимировна имеет последствия старой травмы. Переломы рёбер, шрамы на запястьях. Медэкспертизой одобрено.
Судья изучила информацию.
— Кто нанес травму?
— Свёкор. Муж. — Марина говорила тихо, но твёрдо. — Меня били. Не часто, но били.
— Есть свидетели?
— Охранник особняка. Сергей Петрович Комаров. Он всё видел.
Судья записала.
— Вызовем свидетеля на следующее заседание. Сегодня объявляю перерыв. Продолжим заседание через две недели.
Она встала. Все в зале поднялись.
Марина вышла из зала, ноги подкашивались. Ангелина вела её под руку:
— Ты молодец. Держалась отлично.
— Я чуть не сорвалась.
— Но не сорвалась же. Это главное.
Они вышли из здания. Женщин окружили журналисты:
— Марина Владимировна, можно комментарии!
— Вы уверены, что выиграете это дело?
— Что скажете бывшему мужу?
Марина остановилась и посмотрела в камеру.
— Я скажу одно. Я борюсь за своих детей. За правду. За справедливость. И не остановлюсь, чтобы ничего не случилось.
Она развернулась и пошла к машине.
Война только начиналась. Но она была готова биться до конца.
Продолжение следует...