РАССКАЗ ПЯТНАДЦАТЫЙ. РАЗВОД ПО-ТИМОФЕЕВСКИ
Рассказ первый. Часть первая. Волчица https://dzen.ru/a/aUIrNPkrizgiFCIY
Рассказ четырнадцатый. Купец-молодец https://dzen.ru/a/aWcUlNBUtEXviqL2
Под колёса «Чероки», с горки, со всей дури летели санки, груженые двумя мешками не то муки, не то дроблёнки.
«Твою мать!» — завопил Колдун и вывернул руль, стараясь принять удар колесом, а не корпусом и, услышав глухое «бум», заглушил мотор и вылетел из машины. На пригорке стояла девушка с совершенно белым, перепуганным лицом и затравленным взглядом. Тимофей сбавил обороты и хмуро поинтересовался:
— Ты чего это, звезда моя, вещи по дороге разбрасываешь? — на что девчонка растерянно произнесла:
— Я… они… вот! — и показала обрывок гнилой верёвки, что был привязан к саням, объясняя этим, как они оказались на проезжей части.
— Угу! — согласился Колдун и пошёл к месту ДТП — растаскивать транспортные средства. К счастью, ни одно из них не пострадало, только мешки с саней съехали, но не лопнули. Тимофей заворотил их обратно, привязал груз и, строго глянув на подошедшую владелицу саней, достал из «Чероки» моток новой верёвки и привязал вместо старой.
— Спасибо! — робко сказала девчонка и потянулась забрать своё имущество.
— Дак чего, звезда моя! — предложил Тимофей. — Давай я тебе груз до дома подброшу. Куда тебе этакую тяжесть волочь!
Девчонка побелела опять:
— Нет! Нет! Спасибо! — бормотала она. — Не надо! Муж строгий очень! Если увидит, что меня на машине… не надо!
Тимофей поднял брови:
— Муж? Тебе сколько лет-то, замужница?
— Семнадцать, — потупившись ответила та.
— А чего, муж твой, сам-то пупок надорвал, сани привезти?
Девчонка совсем опустила голову и почти прошептала:
— Некогда ему!
— Некогда! — рыкнул Тимофей. — Жереб стоялый! Давай хоть сани на гору затащу! — добавил он и, не ожидая согласия, побульдозерил вверх. Поднявшись, передал верёвку девчонке и, кивнув на очередное «Спасибо», отправился к своему вездеходу.
Спустя неделю Колдун ехал вечером из города домой от очередного больного и у автобусной остановки заметил знакомую фигурку, кутавшуюся в облезлую шубейку и притоптывающую от холода. Тимофей тормознул и, оценив размер стоящей рядом с девчонкой сумки, выскочил из салона:
— Привет, звезда моя! Садись-ка, подвезу!
Звезда, как обычно, взялась отнекиваться, но Колдун, не слушая, затолкал поклажу в багажник, а девушку, под локоток, препроводил в машину. Сперва ехали молча. Потом он спросил:
— Тебя как звать-то?
— Катя, — ответила Катя.
— А я — Тимофей, — и подумав, добавил, — Филиппович.
Он не хотел, чтобы девчонка вообразила с его стороны какой-то нездоровый интерес.
— Ты чего так поздно из города едешь? — снова задал он вопрос. — Автобусы-то уж, поди, не ходят!
— Я продукты покупала! — пояснила она. — В автобудке-то дорого да и нет там нужного!
— Угу, понятно! — кивнул Тимофей.
— А вы тот самый Колдун? — расхрабрившись, спросила она. Он хмыкнул:
— Ну, тот самый или нет не знаю, но Колдун!
— Я слышала, про вас в деревне говорят, что вы можете страшные вещи делать! — её глаза неотрывно смотрели на его лицо. Тимофей не стал доказывать, какой он белый и пушистый и ответил:
— Я много чего могу. Если кто заслужил, почему я должен его миловать?
— Если кто заслужил…, — тихо возразила она, — …его Бог накажет!
— Накажет! — согласился Колдун. — А я пособлю!
Он свернул к Осинникову и девчонка, попросив его не подвозить её слишком близко, выбралась из машины и, поблагодарив, забрала сумку и неуклюже зашагала к домам. Тимофей посмотрел вслед, покачал головой и, снова сев за руль, покатил домой.
Назавтра к нему прибежала деревенская сплетница Настасья Петровна — тётка, в общем-то, большой душевной доброты, но сильно любившая совать нос в чужие дела, а потом трезвонившая об услышанном, где надо и не надо. Впрочем, благодаря ей, Тимофей периодически получал новых пациентов и, памятуя о деле, всегда разговаривал с ней добродушно и подолгу. Настасья Петровна примчалась с целым списком заказов на травы и сборы. Вчера она была осчастливлена приездом родственников, которые, все по отдельности, бывали у Колдуна на приёме и все истории болезней он знал. Поэтому, выдав требуемое и получив в оплату целый мешок разнообразных продуктов, а в нагрузку собственноручно связанные Настасьей Петровной зимние шерстяные носки, он налил тетке кружку чая, пододвинул конфеты и задал интересовавший его вопрос:
— Тетя Настя, а что это за девчонка у вас появилась в Осинникове? Семнадцать лет, а уже замужняя!
— Это Катька что ли? — немедленно откликнулась всезнающая тётя Настя. — Да её Григорий прошлой осенью приволок!
— Это какой Григорий? — спросил Колдун. — Этот скупердяй что ли?
Он припомнил, как в прошлом году лечил этому самому Григорию вывихнутую руку. Всё сделал, как надо, травок собрал и, услыхав просьбу добавить сбору побольше, удивился, но жадничать не стал, добавил. Ну, болит у человека рука! Боится, что зелий Тимофеевских не хватит! Что такого-то? Дело, однако, оказалось в другом. Рассчитался Григорий бутылками с молоком, оставив их почему-то у входной двери. За лечение поблагодарил и поспешно ушёл, Тимофей и попрощаться толком не успел. Пожав плечами, Колдун калитку закрыл, домой зашёл, сумку перетащил на кухню, открыл одну бутылку и приложился, а потом то, что хлебнул, выплюнул в ведро у рукомойника. В бутылках оказалась вода, чуть подбеленная молоком. Колдун послал вслед сбежавшему пациенту крепкое ругательство, вылил бутылки в нужник и махнул рукой. Тем более, что Григорий к нему больше не обращался. Настасья Петровна тем временем продолжала вещать:
— Ты знаешь, там такая история вышла: она, Катька-то, сирота, отчимом воспитанная. Вот отчим Григорию большую сумму денег задолжал. Дом ремонтировал и занял, а отдавать нечем! И он вместо долга предложил падчерицу свою, Катьку! Вот!
— Твою мать! — ругнулся Тимофей. — Куда этому старому козлу семнадцатилетнюю девчонку да ещё красотку такую!
Тётка Настасья вытаращила на него глаза:
— Ты чего это, Филипыч?
Колдун поморщился:
— Не гони волну, Петровна! Я это как факт говорю, личных интересов не имею!
— А-а! — немного разочарованно протянула Петровна. — Ну, ладно, слушай дальше! Привёз он её и, стало быть, житья девчонке не дает! Лупит, как Сидорову козу, работать заставляет, как мужика… Она и так-то худая, а теперь, вообще, усохла. Что не день — слезами заливается. А тут недавно мне говорит, что муж-де, позволил ей в институт поступать. Она, дескать, школу с золотой медалью закончила и хотела идти на учительницу учиться, ну, со всей этой историей пока разобралась, а теперь, говорит, будет документы подавать!
Тимофей усомнился:
— И что, мужик её отпустит?
— Говорит, что обещал! — пожала плечами Настасья Петровна.
— Ой-ли! — покачал головой Колдун и почувствовал, как сердце сдавило нехорошим предчувствием.
Прошло несколько месяцев, наступил август. Тимофей сидел дома и по обыкновению готовил сборы, когда внезапно почувствовал около ворот чьё-то присутствие. На него наступала волна боли, страха и отчаяния, но связных мыслей не было и он подумал:
«Собака, что ли, избитая приблудилась?».
Выскочив во двор в накинутой вязаной кофте он подошёл к калитке и открыв, замер: на лавочке, сжавшись, сидела Катерина. Она была в одной длинной футболке, босая, даже без чулок и через светлую ткань зримо проступали кровавые пятна. Хорошенькое личико превратилось в сплошной синяк. Девчонка была в состоянии шока и не повернула головы, продолжая тупо смотреть в одну сторону.
«Твою мать!» — вырвалось у Колдуна и он, сняв кофту, замотал, как мог в неё худенькое тело и, подняв Катерину на руки, чуть не бегом помчался к дому. Посадив её на кухне на скамейку около печи, он торопливо осмотрел её энергопотоки на предмет серьёзных увечий, но, Слава Богу, ничего страшного не увидел. Девчонка тем временем словно очнулась и, узрев рядом с собой здоровенного мужика, стала отползать, забиваясь в угол.
— Тихо, звезда моя, тихо! — начал успокаивать её Колдун, беря за плечи и передавая энергию в измученное тело. Катерина дрожала, но постепенно взгляд её стал осмысленным и она, узнав Колдуна, вдруг заплакала:
— Тимофей Филиппович, миленький, помогите! — Тимофей, стиснув зубы, чтобы не разразиться тирадой в адрес её муженька и тем не напугать девчонку ещё больше, продолжал лечение. Когда, более-менее пришедшая в себя Катерина, была перенесена в спальню и провалилась в сон, Колдун вернулся на кухню и долго сидел, пытаясь успокоиться и не устроить Григорию небо в алмазах. Кое-как совладав с собой, он прибрал на кухне и забрался спать на печку. Утром Катерина, одетая в Тимофеевы штаны и рубаху, рассказала ему горестную историю: её муж обещал ей, что она пойдёт осенью в институт и она ездила с документами и сдала вступительные экзамены на бюджетное место. Ей даже дали комнату в общежитии, но теперь, когда вот-вот нужно будет отправляться на учёбу, муж сказал ей, что никуда её не отпустит. Когда она попыталась возражать, что уже поздно что-то менять, он обругал её шлюхой и избил, вышвырнув за ворота.
— Я, Тимофей Филиппович, не помню, как до вас дошла. Знала, что вы вылечите и всё! — Катя снова заплакала.
— Ты, вот что, звезда моя! Давай-ка, тут посиди, а я к муженьку твоему съезжу и поговорю!
— Нет, что вы, не надо! — забормотала Катя. — Он же меня убьёт потом!
— Не убьёт! — уверил Колдун. — Ты туда больше не вернёшься!
— То есть как? — опешила она. — Так нельзя! Мой отчим ему денег должен, если я не приду, он долг потребует!
— Не потребует! Деньги ему я отдам!
— Что? — уставилась на него Катерина. — Да как же? А как я вам-то? У меня же нет такой суммы! Нет-нет-нет! Я не могу!
— Послушай, звезда моя! — терпеливо объяснил Тимофей. — Если ты сейчас к своему му…, — он запнулся, — …мужу вернёшься, ты так навек и останешься неграмотной, забитой, деревенской бабой! У тебя сейчас шанс есть, один-единственный. А насчёт денег — я тебе сейчас помогу, а ты выучишься, работу найдёшь, и будешь мне понемногу отдавать. Я к тому времени состарюсь, колдовать не смогу и деньга мне будет не лишняя!
Катерина глянула на пышущего силой и здоровьем Тимофея и рассмеялась. Колдун хмыкнул в ответ и поднялся:
— Если кто придёт, скажи, пусть обождут, через часик приеду!
Подрулив к бывшей Катерининой избе, он громко постучал в калитку. Открыл ему Григорий, выпучив на Тимофея глаза.
— Катька, жена твоя, домой не вернётся! — объявил Колдун. — Вещи её принеси!
— Чаво? — зарычал Катеринин муж. — Ты это чаво говоришь? Ты, коз-лина, решил бабу мою себе забрать?
Тимофей немедленно озверел и, не став использовать колдовство, сунул мужику под дых, потом коленом по носу и, когда тот разогнулся, добавил с локтя. Григорий грохнулся на землю и стал отползать от наступающего мрачного Колдуна.
— Быстро! — рявкнул Тимофей. — В дом! И не вякай, иначе я тебя придушу, пас-куда!
Он зашёл за хозяином в избу и, пока тот метался по комнатам, собирая немногочисленные Катькины вещички и документы, спросил:
— Сколько её отчим тебе должен? — Григорий остановился и судорожно смял сумку:
— Триста тыщ! — выдохнул он.
— Сколько?! — переспросил Тимофей.
— Двести пятьдесят! — тоненько проверещал мужик и добавил. — Он, с процентами триста обещал отдать!
— Ни хр-ена себе проценты! — присвистнул Колдун. — И ты, из-за паршивых трёх сотен, девку со свету сживал? Тебе на неё Богу надо было молиться, скотина! — опять взъярился Тимофей. Григорий попятился.
— Давай вещи, сво-лота! — рыкнул Тимофей и, достав из кармана три пачки, швырнул на стол. — Завтра поедешь и подашь заявление на развод, понял?
— Понял! — закивал сво-лота.
— И упаси тебя Бог Катьке когда-нибудь на глаза потом попасться! — пригрозил Колдун, помолчал и добавил. — Да и мне тоже!
Выдернув у мужика сумку из рук, Тимофей вышел из дома, хлобыстнув дверью так, что она чуть не слетела с петель.
Через неделю к нему вновь примчалась Настасья Петровна за травой от какой-то выдуманной болячки. Они с Катей в это время завтракали и Тимофей пригласил гостью за стол. Катерина рассказывала, что приготовила для института и даже надела новое пальто, что купил ей Колдун. Когда Тимофей вышел за травами в сени, Настасья уставилась на девушку:
— Ну, и как он тебе? — кивнула Колдуну вслед.
— Тимофей Филиппович очень добрый человек! — проговорила Катерина.
— Да что ты его так официально-то? — услышал Колдун, заходя обратно в дом.
— А как же? — простодушно удивилась девушка. — Тимофей Филиппович мне, как отец родной! Помог, поддержал! Век благодарить его буду! — призналась Катя.
— Как оте-е-ец? — протянула Настасья, поглядев на стоящего в дверях Колдуна, а тот ответил ей насмешливым взглядом, едва удержавшись от едких слов.
Рассказ шестнадцатый. Проверка https://dzen.ru/a/aWxPm1bkQw_Ba8f8