Воскресное утро — это единственное время в неделю, когда время не имеет значения. Или, по крайней мере, так должно быть. В семь утра город обычно спит, укутанный тишиной и ленивой негой. Алина и Антон спали крепко, запутавшись в одеяле, наслаждаясь прохладой кондиционера и отсутствием будильника.
Звук, разрезавший эту идиллию, был тихим, но для нервной системы Алины он прозвучал как выстрел над ухом.
Скрежет металла о металл. Поворот ключа в замке. Мягкий щелчок язычка.
Алина распахнула глаза. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Воры? Нет, воры не топают в прихожей так, словно это стадо слонов, и не гремят пакетами.
Дверь спальни распахнулась с таким размахом, что ударилась ручкой о стену. В комнату ворвался свет из коридора и тяжелый, удушливый запах жареного теста и перегоревшего подсолнечного масла.
— Подъем, лежебоки! — гаркнул голос, от которого у Алины мгновенно заболела голова.
Тамара Павловна. Свекровь. Женщина-танк, женщина-катастрофа, уверенная, что границы существуют только на географических картах, а в семье сына всё — общая территория.
Она прошагала к кровати, не разуваясь (Алина слышала шуршание бахил, которые та, видимо, считала верхом гигиены), и резким движением сдернула одеяло.
Алина и Антон лежали абсолютно голые.
Алина взвизгнула, инстинктивно прикрываясь руками. Антон, сонный и помятый, попытался натянуть на себя простыню, но мать была быстрее.
— Ой, да что я там не видела! — фыркнула Тамара Павловна, окидывая невестку оценивающим и крайне неодобрительным взглядом. — Срамота. Спят до обеда, голые, окна закупорили...
Она подошла к окну и с треском раздвинула шторы, впуская в полумрак спальни яркое, безжалостное солнце.
— Вставайте! Я оладушек принесла. С пылу с жару, пока вы тут бока отлеживаете.
Она плюхнула на прикроватную тумбочку, прямо на книгу Алины и её телефон, тарелку, накрытую промасленной салфеткой. Жирное пятно тут же начало расползаться по обложке дорогого издания.
— Тамара Павловна! — Алина наконец обрела дар речи, натягивая одеяло до подбородка. Её трясло от бешенства. — Вы что творите?! Семь утра! У нас ключи только для экстренных случаев!
Свекровь уперла руки в бока. Её лицо, красное после утренней готовки, выражало искреннее возмущение.
— А это и есть экстренный случай! Мать заботу проявила, через весь город ехала, везла им завтрак, а они нос воротят! Хватит дрыхнуть, солнце уже высоко! И вообще... — она демонстративно потянула носом воздух. — Форточку открывать надо. Дышать же нечем. Спертый воздух, тяжелый. После вашего ночного... кхм... разврата. Проветривать надо, а то плесень заведете.
Антон, который до этого момента пытался слиться с матрасом, наконец подал голос:
— Мам... ну правда... Мы не одеты... Ты бы хоть позвонила...
— Я к сыну пришла! — отрезала Тамара Павловна. — Мне звонить не надо. Всё, давайте, умывайтесь и на кухню. Я там еще сметану в холодильник положила, правда, места у вас там нет, всё забито какой-то травой да йогуртами. Нормальной еды не держите.
Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой. Из кухни донеслось громыхание чайника.
Алина сидела на кровати, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Она смотрела на жирную тарелку на своей тумбочке. На униженного, мямлящего мужа, который уже начал искать трусы под кроватью.
— Антон, — голос Алины был тихим и страшным. — Забери у неё ключи. Сейчас же.
— Алин, ну не начинай, — Антон виновато отвел глаза. — Она же как лучше хотела. Старый человек, скучно ей... Ну, поскандалим сейчас, у неё давление скакнет. Потерпим часик, она уйдет.
— Потерпим? — Алина усмехнулась. — Она видела меня голой. Она ворвалась в мой дом, как к себе в сарай. Она испортила мою книгу. И ты предлагаешь потерпеть?
— Ну она же мама...
Алина встала. Накинула халат. Завязала пояс туго, до боли в талии.
В её голове сложился пазл. Разговоры бесполезны. Уговоры — тем более. Тамара Павловна считает эту квартиру своей вотчиной, потому что "мы же семья". Антон — не защитник, он буфер, который давно прохудился.
Если Алина не примет меры прямо сейчас, её личная жизнь превратится в проходной двор. И следующей стадией будет то, что свекровь начнет проверять простыни на наличие пятен или сидеть в ногах кровати со свечкой.
— Хорошо, Антон. Не хочешь забирать ключи — не надо. Я решу этот вопрос сама.
Алина не вышла на кухню к оладьям. Она закрылась в ванной и начала гуглить. Ей нужен был не психолог, не семейный консультант. Ей нужен был хороший слесарь с набором тяжелых инструментов.