Среда. Антон был на работе, Тамара Павловна, по данным разведки, уехала на дачу поливать помидоры. Идеальное время.
Мастер, крепкий мужик в комбинезоне, с уважением осмотрел дверь.
— Хорошая дверь, металл тройка. Но замок у вас, хозяйка, штатный. Такой дубликатом открывается на раз-два. Чего хотите?
— Я хочу, чтобы снаружи нельзя было открыть ничем. Ни ключом, ни отмычкой, ни динамитом, — сказала Алина. — Мне нужна внутренняя задвижка. Ночная. Массивная. Такая, чтобы выдерживала таранный удар.
— Понял. Сделаем "Мертвую хватку". Сталь закаленная.
Через час на двери, чуть выше основного замка, красовалась хромированная вертушка. Снаружи — гладкое полотно металла. Изнутри — мощный стальной стержень, который намертво блокировал дверь в коробке.
Это стоило приличную сумму, но спокойствие бесценно.
Воскресенье.
Алина проснулась в 6:30. Сама. Без будильника. Организм, натренированный стрессом, сработал как часы.
Она посмотрела на мужа. Антон спал, пуская слюни в подушку, не подозревая, что через полчаса начнется война.
Алина тихо встала, прошла в коридор.
Подошла к двери.
И с наслаждением, медленно, до упора повернула вертушку задвижки.
Щелк.
Звук был глухим и надежным. Звук безопасности.
Она вернулась в постель, взяла телефон и стала ждать.
Ровно в 7:00, с точностью швейцарского поезда, в замке завозился ключ.
Скрежет. Поворот. Щелчок замка.
Ручка двери опустилась вниз.
Но дверь не шелохнулась. Ни на миллиметр.
Снаружи повисла пауза. Алина представляла лицо Тамары Павловны. Недоумение. Попытка осознать, почему отработанная схема дала сбой.
Снова скрежет ключа. Попытка открыть, закрыть и снова открыть. Дерганье ручки — сначала осторожное, потом более настойчивое.
— Что за черт... — донеслось приглушенное бормотание из подъезда.
Затем — тишина. И вдруг — удар.
Тамара Павловна, не привыкшая к препятствиям на пути к причинению добра, перешла к активным действиям. Она навалилась на дверь плечом.
— Антон! Алина! Вы что, спите?! Дверь заело!
Алина лежала неподвижно, глядя в потолок. Антон заворочался, открыл один глаз.
— Кто там? Мама?
— Наверное, — равнодушно ответила Алина.
Снаружи начали колотить. Кулаком. Гулкие, тяжелые удары разносились по всей квартире.
— Открывайте! Я знаю, что вы там! Я слышу, как вы шепчетесь! — голос свекрови набирал обороты, переходя в истерический визг. — Вы что, от матери закрылись?! Совсем совести нет?! Я вам завтрак привезла!
— Алин, надо открыть, — Антон подскочил, пытаясь нащупать халат. — Она же весь дом перебудит. Что-то с замком случилось?
— С замком всё в порядке, — Алина схватила мужа за руку, удерживая его на месте. — Лежи. Не смей подходить к двери.
Грохот усилился. Тамара Павловна, видимо, начала пинать дверь ногами.
— Паразиты! Неблагодарные свиньи! Я сейчас дверь вынесу! У меня сердце больное, а вы издеваетесь! Открывайте, кому сказала! Сволочи!
Это уже не было похоже на визит любящей бабушки. Это напоминало штурм коллекторов или пьяный дебош. Соседи наверняка уже прилипли к глазкам.
— Алина, пусти! — Антон вырывался. — Ей плохо станет!
— Ей станет плохо, когда её увезут, — холодно ответила Алина. — Антон, если ты сейчас откроешь, я подам на развод завтра же. Я не шучу. Либо ты мужчина и уважаешь мой покой, либо ты сыночка, который бежит по первому зову. Выбирай.
Антон замер. Он посмотрел на жену, потом на содрогающуюся дверь.
Алина взяла телефон.
Она не стала звонить свекрови. Она не стала звонить в ЖЭК.
Она набрала "112".
— Оператор 15, слушаю вас.
— Помогите! — голос Алины задрожал. Она была прекрасной актрисой, когда жизнь заставляла. — К нам в квартиру ломится неизвестная женщина! Она неадекватна, орет матом, выбивает дверь ногами, угрожает расправой! Мне страшно, я боюсь, что она сейчас взломает замок!
— Адрес?
— Улица Ленина, 45, квартира 12. Пожалуйста, быстрее! Она, кажется, чем-то тяжелым бьет! Грохот ужасный!
— Наряд выезжает. Не открывайте дверь, находитесь в безопасном месте.
Алина сбросила вызов и посмотрела на мужа.
— Ты вызвала полицию? На маму? — прошептал Антон, белея.
— Я вызвала полицию на хулиганку, которая пытается незаконно проникнуть в мое жилище и нарушает закон о тишине, — отчеканила Алина. — Если это твоя мама — ей придется объяснить органам, что она делает под чужой дверью в семь утра с ногами наперевес.
Развязка
Пять минут тянулись, как резина. Свекровь за дверью не унималась. Она перешла на ультразвук, проклиная невестку до седьмого колена и обещая, что "Антон узнает, какая ты змея".
Потом послышался звук открывающихся дверей лифта.
Тяжелые шаги.
Голос, усиленный эхом подъезда:
— Гражданка! Прекратить противоправные действия! Отойти от двери!
Грохот стих мгновенно.
— Ой... А вы кто? — голос Тамары Павловны резко сменил тональность с базарной хабалки на испуганную девочку. — Я... я к сыну пришла. Они не открывают. Может, случилось чего? Газ взорвался или убили кого?
— Документы ваши, гражданка, — суровый мужской голос.
— Да какие документы, милок? Я ж в халате... Я ж с оладьями... Вот, потрогай, горячие еще. Я тут рядом живу, через две остановки...
— Документов нет. Нарушаем общественный порядок. Нецензурная брань в общественном месте. Попытка повреждения чужого имущества. Поступил сигнал от жильцов, что вы угрожаете расправой.
Алина подошла к двери. Посмотрела в глазок.
Картина маслом. Тамара Павловна, растрепанная, в сбившемся набок платке, прижимает к груди кастрюльку с оладьями, а двое крепких сотрудников ППС держат её под локотки.
— Хозяева! — полицейский постучал в дверь. Вежливо. — Вы вызывали?
Алина не открыла. Она подошла вплотную к двери и громко сказала:
— Да, я! Эта женщина ломится к нам уже двадцать минут! Я её не ждала, в гости не приглашала! Я боюсь выходить!
— Слышали? — полицейский повернулся к свекрови. — Гражданка утверждает, что вас не знает и не ждет.
— Да это невестка моя! Стерва! — взвизгнула Тамара Павловна, пытаясь вырваться. — Это она специально! У меня ключи есть! Вот они!
Она сунула полицейскому связку ключей.
— Ага. Ключи, значит. Инструмент незаконного проникновения. Изымаем как вещдок до выяснения обстоятельств.
— Вы что?! Я мать! Я жаловаться буду!
— В отделении пожалуетесь. Гражданка, пройдемте. Составим протокол по 20.1 КоАП РФ. Мелкое хулиганство. Плюс выяснение личности.
Тамара Павловна попыталась упереться ногами, но профессиональные действия наряда не оставили ей шансов. Через минуту шум в подъезде стих. Лифт уехал вниз, увозя оладьи, свекровь и её непомерное эго.
Алина повернула задвижку обратно.
Антон сидел на кухне, обхватив голову руками. Он был раздавлен.
— Ты посадила маму в тюрьму... — пробормотал он.
— Не драматизируй. В обезьянник. На пару часов. Выпишут штраф и отпустят. Зато теперь у неё нет ключей. И, что самое главное, Антон... — Алина налила себе кофе. — Теперь она знает, что эта дверь закрыта. И открывается она только тогда, когда Я этого захочу.
Она сделала глоток. Кофе был вкусным.
А воскресное утро, наконец-то, стало тихим.