Глава 40
После того как схоронили Нюрку-вдову, ночью сгорела её хатенка. Отчего и как она загорелась, осталось тайной для деревенских. Но только в деревне успокоились после пожара, как стали происходить случаи, которые напугали народ. Бабы стали жаловаться, что повадился кто-то или что-то, который ночью задирает домашних животных. Почти в каждом дворе хозяйки понесли ущерб. Куры, утки разодранные лежали во дворе. Некоторые говорили, что видели собаку — серую, ободранную. Сначала подумали, что волк, а потом по повадкам решили, что собака дикая, которая западала на один бок.
***
Дед Сафрон торопился к Федору Ивановичу: не нравились ему раны, да и само состояние мужчины. Глубокие струпья не заживали, гноились и текли. Врач с амбулатории, молодая девушка, недавно назначенная на эту должность, приходила, посмотрела, сделала перевязку и укол. Ну, а потом, записав себе что-то в блокнот, откланялась, пообещав прийти завтра.
— Есть кто дома? — постучал старик.
Ему никто не ответил, тогда он толкнул дверь — она оказалась не заперта. С опаской вошёл старик в помещение.
— Федор Иванович, ну ты что, не отвечаешь? — спросил он у лежащего на кровати хозяина дома.
— Так приснул маленько, докторица укол сделала, я и приснул.
Вид у него был далеко не здоровый. Старик заметил на подушке волосы, которые выпали с головы.
— Федор Иванович, когда супруга твоя приедет?
— Не знаю, — печально ответил тот. — Поругались мы с ней. Она детишек собрала и мотанула в деревню. Я ведь старше её на пятнадцать лет. Она у меня, знаешь, какая красивая да статная.
— И что? Небось, ревнуешь её к каждому пеньку, да? — спросил старик.
— А откуда ты знаешь? — подозрительно уставился на него Федор Иванович.
— А тут и знать нечего. Ну, это и к лучшему, что жены дома нет. Лечением нужно заниматься. Старик между разговором осматривал мужчину. Ногти у того подросли и почернели. Волосы пучками выпадали с головы, черты лица заострились, как у покойника.
— Что же с тобой происходит? — разговаривал сам с собой старик, осматривая больного. — Послушай, Федор Иванович, ты полежи, а я сейчас отлучусь ненадолго и вернусь, — пообещал старик и вышел из дома.
Он торопливо шагал к Макаровне. То, что он увидел у Федора Ивановича, насторожило его. Он не мог понять, что происходит с мужчиной. Какая болезнь сидит в теле и разрушает организм? Изменения, которые произошли, напугали его.
***
Макаровна хлопотала у печки, готовила себе наваристые щи.
— Есть кто дома? — постучал дед Сафрон и, не дождавшись ответа, вошёл в теплушку.
— Ой, напужал, окаянный! — вскрикнула старушка, чудом удержав чаплейкой сковороду, на которой скворчали яйца, жареные на сале.
— Дело к тебе есть, Макаровна, один я не справлюсь, — сказал старик, глотая слюнки. С утра у него маковой росинки во рту не было.
— Ну, давай позавтрикаем, и ты мне обстоятельно всё расскажешь. Иди мой руки. Рукомойник за занавеской, — сказала старушка.
Деда Сафрона дважды звать не нужно было. Он проворно сполоснул руки и, вытерев их насухо полотенцем, сел за стол. Когда с яичницей было покончено и Макаровна разливала ароматный чай, дед принялся рассказывать.
— Помнишь Федора Ивановича, у которого...
— Да, помню, конечно, из памяти ещё не выжила. Ты ближе к делу, — перебила его старушка.
— Ну, так вот, раны у него плохие, гниют и текут. Да и сам он изменился очень. Волосы выпадают, ногти чёрные, как у покойника, и сам бледный, обтянулся весь. Я не пойму, что с ним? Пойдём, ты глянешь, может, распознаешь болячку? Её ведь не вылечить, пока не узнаешь.
— Сходим, отчего не сходить, сходим. Сейчас вот травки маленько возьму с собой. Если это то, о чём я думаю, то тут травки нужны, — сказала Макаровна.
Она прошла в кладовку и зашуршала там.
— Вдовью травку возьму, чертогон, ладанку ещё не забыть. Да, троян нужно взять — эта травка всю нечистую силу отгоняет. Так, ну, вроде бы всё, — сказала старушка и вышла из кладовки.
— Ну что, допил? — спросила она у деда Сафрона.
Тот утвердительно кивнул головой.
— Ну, коли допил, тогда пошли к твоему Ивановичу.
***
Дождь, прекратившийся к ночи, сегодня снова собирался вылить на землю свои холодные струи. Словно природа решила проверить землю, насколько крепка её способность противостоять стихии. Тяжёлые тучи, набухшие влагой, медленно наползали с мокрого угла, обещая сильный затяжной дождь. Воздух становился влажным и тяжёлым. Молнии лениво бороздили небо, вдалеке погромыхивало, предвещая сильную грозу.
Дед Сафрон шёл быстрым шагом. Маленькая Макаровна еле поспевала за ним.
— Да охолонь маленько, мне ж не двадцать лет бежать за тобой, — сказала старушка, тяжело дыша, и остановилась перевести дух.
— Так сказала бы, чего молчала?
— Ты ж вон высокий какой, и ноги у тебя что палки-мерялки. Твой один шаг, а моих три надо сделать. Загонял меня, чёрт старый, — выругалась незлобиво Макаровна.
Когда дыхание маленько пришло в норму, она махнула рукой:
— Пошли, только не быстро.
— Фёдор Иванович, это я, дед Сафрон, — крикнул старик, отворяя двери в сенцы.
— Макаровна, заходи, — позвал старик, пропуская её вперёд в комнату.
Макаровна вошла в комнату, где лежал больной, и остановилась как вкопанная. Перед её глазами разворачивалась жуткая картина: Фёдор Иванович сидел за столом и поглощал сырую курицу, по его рукам стекали струйки крови из оторванной головы.
— Что же ты делаешь? — прошептал старик сзади Макаровны.
— Это уже не Фёдор Иванович, — тихо ответила Макаровна.
— Видно, сети Татьянки не крепкие оказались. Вырвался упырёк из них, — печально сказала старуха.
Она продвинулась подальше от двери и почти подошла к столу.
— Что, нечисть другую оболочку нашёл, да? А вот это как тебе? — старушка изловчилась и, достав из кармана ладанку, надела на шею Фёдору Ивановичу.
Того будто облили кипятком. Он отбросил от себя курицу и завопил страшным криком, который расстроился на три голоса. Будто в теле бедного мужчины находилось несколько особей. Макаровна, не теряя времени, прошла вглубь комнаты и, положив на подоконник кусочки ладана, быстро подожгла их. Ладан тут же задымил, и прозрачный дымок поплыл по комнате. Фёдор Иванович затрясся, не переставая орать, а потом рухнул всем своим грузным телом на пол.
— Погляди, живой? — распорядилась Макаровна. Дед Сафрон наклонился и прислушался.
— Дышит, горемычный. Что теперь с ним делать?
— Да что делать, бери его за руки и тащи до кровати. Сейчас подумаем, что с ним делать, — ответила старушка.
***
Татьянка проснулась от грома, который сотрясал землю так сильно, что с потолка посыпалась штукатурка, а в окнах задребезжали стёкла. Она испуганно посмотрела на окна: на улице потемнело от дождя, и молнии яркой вспышкой рассекали небо. Девочка быстро оделась и вышла из комнаты.
Катерина готовила обед на кухне и с опаской поглядывала на окна, вздрагивая от очередного раската грома. Дождь лил стеной, отчего деревья и дома просматривались с трудом.
— Ласточка, садись за стол, сейчас тебе какао налью, — засуетилась Катерина.
— Как спалось тебе, деточка? — Мать поставила кружку перед дочерью и с тревогой заглянула ей в лицо. — Ну, ты хоть улыбнись, детонька моя. Такая ты серьёзная да неулыбчивая стала, — печально сказала Катерина, размазывая сливочное масло по белому хлебу. — Вот, держи.
Она подала Татьянке бутерброд и присела рядом с девочкой за стол. На улице бесновалась непогода.
— Мне к бабушке нужно сходить, — сказала Татьянка.
— Опять? Ласточка, ты на улицу смотрела? Там такое творится — содом и гоморра, а ты к бабушке сходить, — рассердилась Катерина. — Нет, я сказала, никуда не пойдёшь.
— Мама, нужно сходить. Если не пойду, то плохое может случиться, — упрашивала девочка.
— Таня, плохое всегда случается как раз наоборот, когда ты идёшь к бабушке, — сказала встревоженная мать.
— Мама…
— Ладно, давай так договоримся: сейчас дождь немного успокоится и гроза пройдёт, тогда пойдём, хорошо?
— Хорошо, мама, — согласилась Татьянка.
***
— Ну что, Сафрон, придётся выгонять эту нечисть из горемычного, — проговорила старушка, тревожно поглядывая за окно, где бесновалась непогода. — Вот в такую погоду нечисть и бродит по земле, выскакивает в мир людей.
Фёдор Иванович лежал на кровати бледный, с заострившимися чертами лица.
— Ну, вылитый покойник, — сказал дед Сафрон.
— Да, надо что-то делать. Сейчас разложу по окнам травки, — она взяла щепотку травки-трояна и посыпала у входа, в печку и по окнам. — Вот, теперь всё. Запечатали его. Теперь тварь никуда не денется, не пройдёт через эту траву.
Макаровна ходила подле каждого окна и пыталась прочитать молитву. Она зажгла церковную свечу, но какая-то неведомая сила её погасила. Старушка терпеливо зажигала, но свечка продолжала гаснуть...
Спасибо , что прочитали главу до конца.
Дорогие друзья! Искренне приношу свои извинения за то, что долго не было глав. Вышел на работу . Постараюсь по возможности выпускать главы каждый день. Спасибо за Ваши теплые комментарии, они очень согревают в эти морозные зимние ночи, а я работаю в ночь, как уже говорил в порту. Спасибо , что Вы есть, спасибо , что Вы со мной. Ваш Дракон.