Жених

— Алиса, ну ты правда ничего не видишь? Он тебя не любит. Ему нужно одно — попользоваться и исчезнуть.

Алиса только махнула рукой и рассмеялась.

— Рома, ну какие глупости. Я не понимаю, чем тебе так не угодил Миша. Он хороший, правда. Да, я могу ошибаться… но обычно моё чутьё меня не подводит.

Роман помрачнел.

— Вот именно. Моё тоже. И я тебе говорю: этот человек не такой, каким старается казаться.

— Да ладно, признайся, ты просто вредничаешь. Мне даже обидно, честное слово. Я думала, мы всё давно закрыли: поговорили, разобрались, решили… Почему ты снова начинаешь?

Роман внимательно посмотрел на Алису, будто пытался рассмотреть в ней что-то новое.

— Мы поговорили, да. Мы даже договорились, что будем просто друзьями.

И это звучало логично. Они же знакомы с детского сада. Смешно было бы ожидать чего-то другого. Пять лет назад Роман решился на признание — и получил в ответ звонкий смех.

Алиса тогда даже не задумалась, что этим смехом может ранить.

— Ром, ты с ума сошёл. Мы с тобой как брат и сестра. По крайней мере, я к тебе отношусь именно так.

Он тогда обиделся по-настоящему. Собрался, уехал куда-то на вахту — далеко, надолго, без объяснений. Год его не было: ни рядом, ни в городе, ни в её привычной жизни. А потом он вернулся. Не с цветами и не с претензиями — с коротким, будто сухим согласием.

Он приехал только для того, чтобы сказать ей:

— Ладно. Я согласен быть просто другом.

А что ему оставалось? Он и сам понимал: полностью вычеркнуть Алису он не сможет. Она всегда делилась с ним всем — планами, тревогами, радостями. Он знал про её упрямое правило: замуж — только когда добьётся чего-то в карьере. И даже подшучивал, не слишком зло, но заметно.

— Станешь старой, богатой и никому не нужной — так и быть, женюсь. Из жалости.

Она фыркала, толкала его в плечо, смеялась. Ей казалось, что это безопасно. Что Рома — это навсегда, как детство, как двор, как привычка.

Но совсем недавно всё поменялось. Алиса позвонила и сказала ровным голосом:

— Ром… я выхожу замуж.

Роман успел вдохнуть, успел заставить себя не сорваться. Хорошо, что она сказала это по телефону — так ему было проще спрятать лицо, спрятать паузу, спрятать то, как внутри всё резко сжалось.

Через минуту он всё же спросил, будто шутя, но голос подвёл и вышел слишком колким:

— И кто же этот счастливчик? Местный олигарх? Ты же на другого, наверное, и не согласилась бы.

Алиса год назад открыла небольшую компанию, занималась услугами — разными, по запросу, без громкого пафоса. Фирма была маленькая, но прибыль держалась стабильно. Роман знал: она уже вынашивает идею расширения. И у него мелькнула противная мысль — вдруг это расчёт, вдруг свадьба ради удобства.

Алиса сразу будто услышала это между строк.

— Нет, Ромочка, тут ты не угадал. Он обычный парень. Просто очень хороший.

Роман хмыкнул:

— Обычный парень… Странно так говорить о взрослом мужчине. Дай угадаю: тебе тридцать два — значит, ему, наверное, хорошо за тридцать пять?

Алиса снова засмеялась — легко, искренне.

— Ничего подобного. Ему двадцать пять.

Роман даже не сразу понял смысл сказанного.

— Сколько?..

Ему показалось, что он ослышался. Он всегда считал Алису умной, взрослой женщиной, которая видит людей насквозь. А тут — двадцать пять.

Алиса нахмурилась.

— Ты издеваешься? Почему ты так удивился? Или ты думаешь, на меня теперь только пенсионеры могут смотреть?

— Да нет, ты меня не так поняла… — Роман быстро сменил тон, хотя внутри всё кипело. — Ладно. Дело твоё. Но познакомишь хоть со своим женихом?

— Конечно. Я тебе для этого и звоню. Сегодня у нас что-то вроде объявления о свадьбе. Буду рада, если придёшь. Среди гостей.

Он пришёл. И почти сразу понял: Миша ему не понравился.

Если честно, Роману не понравился бы любой, кто занял бы место рядом с Алисой. Но в Михаиле было что-то отдельное — такое, чему он даже названия не мог подобрать.

Роман весь вечер наблюдал.

Первое: Михаил обнимал Алису слишком демонстративно. Не нежно — а как будто на публику, как будто ему важно, чтобы все вокруг поверили в его искренность.

Второе: он почти не смотрел в глаза. Если к нему обращались, он отвечал, да. Но взгляд уводил куда угодно — на стол, на окно, на людей рядом. Только не в глаза.

Третье: он был чересчур заводной. Праздник давно устал, люди притихли, кто-то хотел домой. А Михаил всё поднимал тосты, требовал музыку громче, повторял, что шампанского мало. Из тех, кто живёт одним весельем и больше ничем будто не интересуется.

Тогда Роман ничего Алисе не сказал. Не хотел портить ей день. Он молчал, держал лицо, даже улыбался.

Но сегодня он не выдержал. Слова вырвались сами — после того как Алиса спокойно сообщила, что все расходы по свадьбе берёт на себя.

— У Миши временные трудности, — сказала она так, будто речь о погоде. — Я же могу. Почему нет?

— Алиса, ты слышишь себя? — Роман уже не сдерживал раздражение. — Ты одна тащишь всё, а он…

— Рома, хватит! — она резко оборвала. — Ты не имеешь права. Это моя жизнь.

Они поругались так сильно, что Алиса, почти на эмоциях, сказала:

— Не приходи ко мне на свадьбу. Пожалуйста. Не порть мне настроение.

Слова вылетели — и уже через минуту она поняла, что сказала лишнее. Потом ходила по комнате, брала телефон, клала обратно. Три дня ругала себя, собиралась позвонить, спорила с собой… и всё-таки решилась.

Абонент был недоступен.

— Снова упрямится… — прошептала она и с досадой отшвырнула телефон на диван. — Уперся в свою тайгу. Лучше бы женился… Может, не оставалось бы времени на эти обижульки.

Она заставила себя успокоиться. У неё ведь всё хорошо. Скоро свадьба. Рядом будет человек, которого она любит. А как он любит её — ей казалось, это видно всем.

Мужчины у Алисы, конечно, были и раньше. Но такого чувства, такой сладкой уверенности она ещё не испытывала. Её будто накрыло счастьем с головой.

Только счастье оказалось коротким.

Сначала Михаил был почти идеальным. Внимательный, ласковый, услужливый. Он умел так смотреть на неё, что у неё подкашивались колени. Она не могла нарадоваться: вот, наконец-то, настоящая любовь.

Потом появилось первое неприятное, но тихое напряжение. Михаилу было явно некомфортно на её фирме. Там она — хозяйка, она — центр решений. А он… кто? Приложение? Муж “при успешной жене”?

Алиса решила “исправить” это, как ей казалось, мудро.

Она сделала его директором. Вторым человеком после себя. Доверила ему сделки. Сама стала реже появляться в офисе — дала себе больше времени: на отдых, на жизнь, на то, чтобы быть не только руководителем, но и женщиной.

Потом, чтобы ему было проще и чтобы он “не дёргал её по пустякам”, она оформила доверенность. Так, чтобы он мог решать многое сам.

Михаил благодарил. Носил её на руках — почти буквально. Говорил правильные слова. Устраивал красивые вечера. И когда знакомые осторожно намекали, что молодой муж ей банально изменяет, Алиса только отмахивалась.

— Вы просто завидуете, — говорила она. — И вообще, хватит.

А потом случилось то, что разделило её жизнь на “до” и “после”.

Однажды вечером они возвращались из ресторана. Михаил был за рулём. Всё было до невозможности обычным: дорога, темнота, редкие фонари. И вдруг — удар.

Он не увидел человека в темноте.

Удар вышел страшным, глухим. Алиса резко дёрнулась вперёд, ударилась головой о панель и рассекла лоб. Мир поплыл и выключился.

Она очнулась от того, что её кто-то грубо тряс. В нос ударил запах алкоголя.

— Просыпаемся… — голос был раздражённый. — Дышишь тут спиртным.

Алиса не сразу поняла, что речь о ней. Она попыталась объяснить, что в ресторане выпила всего немного вина. С трудом открыла глаза — и замерла.

Она сидела за рулём.

Перед машиной лежало тело, накрытое чёрным.

Алиса медленно повернула голову — увидела Михаила, хотела спросить, что происходит… но услышала, как он спокойно говорит полицейскому:

— Понимаете… жена постоянно садится за руль, когда выпьет. Я и ругался, и скандалил — бесполезно. Вот к чему это привело.

Полицейский кивал, что-то записывал в блокнот. Всё выглядело так… буднично. Так уверенно, будто это правда.

Михаил, видимо, почувствовал взгляд Алисы. Он посмотрел на неё и едва заметно усмехнулся.

Алиса зажмурилась.

Этого не может быть.

Но оказалось — может.

Муж не пришёл к ней ни разу. Ни в СИЗО, ни потом. На суде он рассказывал про неё такие ужасы, что любые добрые слова других людей просто тонули в его потоке. Он говорил уверенно, с видом страдальца и свидетеля “семейной трагедии”. А она сидела и не понимала, как всё это происходит с ней, с её жизнью, с её именем.

Когда Алису уводили, она обернулась.

Михаил сначала улыбался. Но чем дольше Алиса смотрела на него, тем сильнее улыбка сползала с его лица. В её взгляде было что-то такое, что заставило его внутренне дрогнуть. Как будто он впервые почувствовал: эта история для него не закончится.

Прошли годы.

— Зарецкая, с вещами на выход!

Алиса поднялась, взяла пакет с тем, что у неё было. Она до конца не верила, что её отпускают — пусть даже на день раньше, но отпускают. И всё же это происходило.

Когда за спиной захлопнулись ворота, она не выдержала: зажмурилась и заплакала.

— Господи… неужели я на свободе?..

Из редких писем бывших подруг Алиса знала: Михаил уже примерно год как распродал всё, что у неё было. Она же сама дала доверенность — сама вручила ему ключи от своей жизни. Какое-то время он кутил в городе, а потом укатил — с молоденькой любовницей.

Пока небо было поделено на клеточки, Алиса держалась на одной мысли: она выйдет. И найдёт Михаила.

Пусть на это уйдёт остаток жизни — всё равно. Найдёт.

Она и сама не понимала до конца, что сделает, когда найдёт. Но необходимость найти была почти физической — как потребность дышать. А дальше… дальше она решит.

Алиса резко открыла глаза.

У ворот, чуть в стороне, стоял Ромка.

Её Ромка.

Он был почти таким же, как раньше — только виски совсем седые. Странно: он ведь не старик.

Она бросилась к нему. Роман подхватил её на руки и крепко прижал к себе, будто боялся, что она исчезнет.

— Рома… Ромочка… — голос у неё дрожал. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу.

Он осторожно поставил её на землю, но рук не убрал.

— Даже не надейся. Я рядом. Всегда.

Алиса протянула руку и провела пальцами по его седым волосам. Роман смущённо хмыкнул.

— Да вот… появились, пока ты… пока тебя не было.

И тут Алиса разрыдалась так, что Роману пришлось буквально отпаивать её водой, уговаривать дышать, держать за плечи.

Он отвёз её в ближайший городок, где снял номер в гостинице.

— Я приехал всего два часа назад, — сказал он, когда они вошли. — Ты тут осваивайся. Ванна там, туалет тоже. А я в магазин смотаюсь. Такое событие… мы обязаны его отметить.

Алиса только кивнула.

Когда она опустилась в горячую душистую пену, время исчезло. Ей казалось, что прошло минут пять, не больше. Но вдруг дверь тихо приоткрылась, и в щели показалась голова Романа.

— Ты там не уснула? Я прихожу — тебя нет, я уже напрягся. Слушай, я кое-что купил… нашёл продавщицу твоего размера, представляешь? Посмотришь потом. Я всё на кровать положил.

Алиса вышла, увидела пакет. Открыла — и замерла: бельё было настоящее, красивое, кружевное. И мягкий белоснежный халат. И ещё что-то — но это потом.

Сейчас ей хватало главного: она не одна. Она вернулась. И рядом — Рома.

А в это время Михаил ходил по комнате из угла в угол.

Ему не нравилось, как ведёт себя Наташа. Он же для неё всё. Он столько лет обеспечивал её привычки, её капризы, её “хочу”. А стоило ему заикнуться, что надо бы жить экономнее, потому что деньги заканчиваются, — она сразу закатывала глаза, будто он предложил ей питаться воздухом.

В тот день она вернулась поздно. И снова начала говорить с ним так, словно он пустое место.

Михаил попытался поговорить спокойно.

— Наташ, тебе не кажется, что ты ведёшь себя… ну, мягко говоря, некрасиво? Я тебя жду дома, а ты где-то шляешься.

Она лениво взглянула на него.

— Я была в ресторане.

— Так можно ведь вместе куда-то ходить…

Наташа фыркнула.

— Вместе? Куда? В парк? У тебя же нет денег на нормальный ресторан.

Михаила это взорвало.

— То есть ты со мной только из-за денег?

Наташа рассмеялась — громко, без стыда.

— Нет, конечно. По большой любви. Точно так же, как ты “любил” свою женушку.

Она подошла ближе, прищурилась.

— Кстати, знаешь что, Миш? Ты бы узнал, не освободилась ли она. Может, ещё одну фирму тебе заработает. Ты-то сам ничего не можешь. Соображения не хватает.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри поднялась волна — ударить, схватить, заставить замолчать. Но он понимал: если ударит — потеряет её окончательно. А остаться одному он боялся больше всего.

Наташа зевнула.

— Миш, не ной. Мужчина не должен ныть.

И просто вышла, хлопнув дверью.

Он стоял и смотрел на дверной проём, будто надеялся, что она вернётся и скажет: пошутила. Но ничего не было.

Через неделю Наташа ушла.

Без сцен. Без объяснений. Ни слова. Собрала вещи и молча закрыла за собой дверь.

Михаил пытался её остановить, хватал за рукав, даже слезу пустил — унизительно, липко. Но Наташа даже не посмотрела на него.

Ещё через неделю его попросили съехать из квартиры. Она была съёмная, а два месяца Михаил за неё не платил. Денег почти не осталось.

Ему пришлось думать о работе. Но когда он узнал, сколько платят в этом городке, он не выдержал и рассмеялся — зло, громко, почти истерично.

Достав последнюю заначку, Михаил решил вернуться в свой город. Там, хотя бы, была маленькая квартира — своя.

Город встретил его неприветливо: серо, холодно, люди с лицами “мне не до тебя”. Михаил натянул капюшон и зашагал к дому.

Квартира пахла пылью и плесенью. На полу и на тумбочке — толстая пачка квитанций. Михаил сгреб бумаги и швырнул на стол.

— Потом… потом разберусь.

Он прошёлся по комнатам и скривился. Как же он отвык от этого убожества. Привык к дорогим вещам, к лёгкой жизни, к ощущению, что всё ему должно. А здесь — ни роскоши, ни блеска. Даже воздух другой.

Вдруг входная дверь скрипнула.

— Ветер? — машинально подумал он и шагнул в прихожую.

Но никакого ветра не было.

В комнату уже входили люди.

Михаил попятился. Сердце ухнуло куда-то вниз. А когда он увидел, кто вошёл первой… он даже споткнулся.

Алиса.

Она стала ещё красивее. Чуть похудела — да, понятно почему. Не на курорте была.

Алиса посмотрела на него спокойно, почти ласково.

— Узнал, муженёк? А я вот вернулась.

Михаил не мог выдавить ни звука.

— Я хочу получить ключи от моего дома. И от моей фирмы, — продолжила она. — Верни.

Он дёрнулся, заговорил быстро, словно от скорости зависела его жизнь:

— Алиса… меня заставили. Клянусь тебе. Я люблю тебя. Они угрожали таким… таким, что я не мог…

Алиса улыбнулась мягко. От этой улыбки по спине Михаила побежали мурашки — холодные, противные.

За Алисой стоял кто-то знакомый. Михаил прищурился и вспомнил: да, она их когда-то знакомила. Друг детства.

Роман.

Алиса наклонила голову.

— Они? Кто они, Миша?

Михаил судорожно вдохнул.

— Ну… алчущие. Завистники. Конкуренты.

— И чем же они тебе угрожали? — спросила Алиса всё тем же тихим голосом.

Михаил ещё пытался придумать ответ, но не успел.

Двое мужчин ввели в комнату незнакомца. Того самого, которого Михаил никогда бы не хотел видеть.

— Посмотрите внимательно, — сказал кто-то рядом.

Михаил застыл.

Мужчина шагнул вперёд и заговорил уверенно:

— А чего смотреть? Я его хорошо помню. Тогда мимо шёл. Увидел — он женщину без сознания волочит. Я ему сказал: ты что творишь, ирод? А он мне: иди быстро и не вякай, а то найду и прибью.

— И куда он её тащил? — спросили.

Мужчина кивнул на Алису.

— Вот её и тащил. К машине. Посадил за руль. А сам… сам всё устроил, как надо ему.

Кто-то рядом тихо произнёс, почти буднично:

— Сколько верёвочке ни виться…

Михаил взвыл и рванул к двери. Ему даже удалось прорваться — на секунду показалось, что он уйдёт. Но за дверью его уже ждали.

Его скрутили так грубо, что он закричал от боли.

Один из полицейских, глядя на него без эмоций, сказал:

— Ну вот. Теперь ко всему прочему можно ещё и мошенничество добавить. И сопротивление.

Всё повторилось, словно дурной сон — только роли поменялись.

Теперь Алиса сидела на скамье свидетелей. А Михаил оказался ровно там, где должен был быть давно — на месте обвиняемого.

Ему предъявили многое: и человека, погибшего под колёсами, и мошенничество, и подставу, и то, как он пытался уйти от ответственности. И, как обещали, добавили сопротивление полицейским.

Михаил уже понимал: молодым и свободным он эту жизнь больше не увидит.

Когда его уводили, Алиса посмотрела на него спокойно — и улыбнулась.

На этот раз улыбалась она.

А взгляд Михаила был пустым, выжженным. Он быстро отвернулся, будто хотел исчезнуть хотя бы глазами.

Роман подошёл к Алисе, обнял её за плечи и тихо сказал:

— Ну вот и всё. А теперь поехали в загс. Подадим заявление.

Алиса повернулась к нему, легко коснулась губами его носа и выдохнула:

— Конечно едем.

Роман шумно выдохнул — как человек, который слишком долго держал воздух в груди — и потянул её за руку к выходу.

Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)

Читайте сразу также другой интересный рассказ: