В предыдущей части:
ГЛАВА 2:
Дорвард и его новый товарищ, продолжая беседу, приблизились к замку Плесси-ле-Тур, который им открылся во всём своём величии. В ту эпоху, когда феодалы жили за крепкими стенами, осознавая шаткость своего бытия, оборона этого замка поражала воображение.
От границы леса, где путешественники остановились, чтобы окинуть взглядом это сооружение, и до его стен простиралась ровная, как стол, территория. Ни деревца, ни кустарника. Лишь одинокий, полузасохший дуб-великан. Это пространство, по законам военной науки, было оставлено открытым, дабы ни один неприятель не смог подкрасться незамеченным к неприступным стенам.
Замок окружали три линии укреплений с зубчатыми стенами и башнями. Каждая последующая стена возвышалась над предыдущей, позволяя обороняющимся вести огонь с верхних ярусов, даже если враг прорвётся через внешние укрепления. Собеседник Дорварда обратил его внимание на ров, окружающий первую стену. Вода, поступающая по шлюзам из реки Шер, делала его двадцатифутовой преградой. Подобные рвы защищали и две внутренние стены. Берега всех трёх рвов были укреплены частоколами из заострённых железных прутьев. Преодолеть их означало верную смерть.
В центре этих укреплений возвышался сам замок – скопление зданий, возведённых в разное время. Над ними доминировала старинная, мрачная башня, чьи узкие бойницы вместо окон напоминали слепые глазницы. Остальные постройки, с окнами, выходящими во внутренний двор, больше напоминали тюрьму, чем королевскую резиденцию. Король, будто желая подчеркнуть это впечатление, повелел строить все новые здания в том же угрюмом стиле, используя тёмный кирпич и камень с добавлением сажи в цемент, скрывая новые укрепления под покровом старины.
Единственный видимый вход в этот бастион – ворота во внешней стене, фланкированные башнями с опускающейся решёткой и подъёмным мостом. Решётка была опущена, мост – поднят. Аналогичные ворота виднелись и во внутренних стенах, но все они были смещены относительно друг друга. Пройдя первые ворота, необходимо было двигаться вдоль стены, чтобы достичь следующих, под перекрёстным огнём обороняющихся. Попасть во внутренний двор означало преодолеть два опасных прохода и три укреплённых ворот.
Дорвард, выросший в Шотландии, стране, где междоусобные войны и суровая природа создавали естественные укрепления, был знаком с фортификацией. Однако он признал, что никогда прежде не видел, чтобы человеческий разум сумел создать столь мощную защиту там, где природа была столь скупа. Замок стоял на равнине, лишь слегка наклоненной к лесу.
Для полноты картины его спутник сообщил, что окрестности замка, как и лес, полны ловушек, капканов и засад. Вдоль стен располагались ласточкины гнёзда – железные сторожевые башенки, в которых неусыпно дежурили гвардейцы, готовые поразить любого, кто приблизится к замку без сигнала и пароля. Охрану несли шотландские стрелки, получавшие от короля щедрое жалование и привилегии.
– Скажи мне, юноша, – спросил спутник, – доводилось ли тебе видеть крепость неприступнее этой? И считаешь ли ты возможным взять её штурмом?
Дорвард, очарованный увиденным, забыл о промокшей одежде. В его глазах загорелся огонь, лицо озарилось румянцем.
– Крепость, безусловно, сильна, – ответил он, – но для смельчаков нет преград.
– А много ли таких смельчаков в твоей земле? – с иронией спросил француз.
– Не знаю, – ответил Дорвард, – но знаю, что у нас найдутся тысячи готовых на подвиг за правое дело.
– Не сомневаюсь, – воскликнул незнакомец. – Быть может, и ты один из них?
– Не люблю хвастаться, – ответил юноша, – но мой отец был известен своей храбростью, а я его сын!
– Что ж, – усмехнулся незнакомец, – здесь тебе будет с кем помериться силами. Королевская гвардия состоит из твоих соотечественников, шотландских стрелков. Триста дворян из лучших домов твоей родины!
– Будь я королём, – воскликнул юноша, – я доверил бы свою охрану только шотландцам! Я бы снёс эти стены, засыпал рвы, окружил себя рыцарями, пировал и танцевал ночи напролёт, не думая о врагах!
Собеседник Дорварда вновь улыбнулся и, сославшись на близость замка, повернул назад, углубляясь в лес по более широкой тропе.
– Эта дорога ведёт в деревню Плесси, где ты найдёшь недорогой приют. В двух милях отсюда – город Тур, давший имя этой прекрасной провинции. Но тебе лучше остановиться в деревне Плесси-ле-Парк, из-за соседства с королевским охотничьим парком.
– Спасибо, сударь, но я не задержусь. Если найду в Плесси кусок мяса и стакан чего-нибудь покрепче воды, моя миссия будет выполнена.
– А мне казалось, у тебя здесь друзья, – заметил его спутник.
– Да, здесь живёт брат моей матери, – ответил Дорвард. – В молодости он был первым красавцем в нашем графстве.
– Как его зовут? – спросил незнакомец. – В замке тебя могут принять за шпиона, так что лучше я о нём разузнаю.
– Меня – за шпиона? – возмутился Дорвард. – Клянусь, я проучу любого, кто меня так назовёт! А дядю звать Лесли. Честное имя.
– В шотландской гвардии трое Лесли.
– Его зовут Людовик Лесли, – уточнил юноша.
– Двое из них – Людовики.
– Моего дядю прозвали Людовиком со Шрамом. У нас в Шотландии из-за обилия одинаковых имён и фамилий принято давать клички.
– Скорее, боевое прозвище. Кажется, я догадываюсь, о ком ты говоришь... Людовик Меченый... Он честный малый и храбрый солдат. Я бы устроил вам встречу, но у гвардейцев строгий распорядок, они редко покидают замок без короля. Но скажи, ты хочешь поступить к нему на службу? Это смелый план для молодого человека, требующий опыта.
– Раньше у меня были такие мысли, – ответил Дорвард небрежно, – но теперь я передумал.
– Почему это? – в голосе француза послышались строгие нотки. – Почему ты пренебрегаешь службой, к которой стремятся лучшие из твоих соотечественников?
– Пусть стремятся, – ответил Дорвард. – Я бы не прочь поступить на службу к французскому королю, но не променяю свою свободу на его клетки – ласточкины гнёзда. И, откровенно говоря, мне не хочется жить рядом с дубами, на которых растут такие желуди.
– Кажется, я понял, – сказал француз, – но объясни яснее.
– Вон там, у замка, стоит дуб, – сказал Дорвард, – а на нём висит человек в точно таком же сером камзоле, как у меня. Теперь ясно?
– Вот что значит молодость! – воскликнул француз. – Я и сам вижу что-то меж ветвей, но принял за ворону. Что тут особенного? Лето сменится осенью, ночи станут длиннее, дороги – опаснее, и на этом дубе ты увидишь не один, а десятки таких желудей. Это знамя для негодяев. С каждым висельником во Франции становится меньше разбойником, мошенником, грабителем, притеснителем народа. Справедливость короля, вот и всё.
– Будь я королём, я бы запретил вешать их так близко от замка. У нас ворон вешают там, где собираются живые вороны, а не в садах и голубятнях. Ужасный запах… просто отвратительно!
– Поживи столько, сколько я, стань верным слугой государя, и ты узнаешь, что нет ничего приятнее, чем запах трупа врага, предателя!
– Упаси бог терять зрение, обоняние или любое другое чувство! – ответил шотландец. – Поставьте меня лицом к лицу с живым врагом, но я не знаю ненависти, которая переживёт смерть. Но вот мы и в деревне. Надеюсь доказать, что купание и этот запах не испортили мой аппетит. Прежде всего – живо в гостиницу! Кстати, ваше имя?
– Зови меня дядюшка Пьер. Я человек простой, без титулов, живу скромно, довольствуясь малым.
– Пусть будет дядюшка Пьер. Я рад нашему знакомству.
Вскоре за деревьями показались колокольня и распятие, говорящие о близости деревни. Тропа вывела путников на дорогу, но дядюшка Пьер направился в другую сторону, сказав, что гостиница, где останавливаются порядочные люди, находится в стороне от деревни.
– Если порядочные – это те, у кого толстый кошелёк, – ответил шотландец, – то я скорее встречу грабителя на дороге, чем в трактире.
– Да что за народ эти шотландцы! Расчётливы, как никто! Не чета англичанам, которые врываются в трактиры, потребляют всё лучшее, а о цене спрашивают лишь после того, как набьют брюхо. Но ты забыл, мистер Квентин, – как там тебя? – что я должен возместить тебе купание, в которое ты попал по моей вине. Так пусть это будет расплатой за мою оплошность.
– Честно говоря, я и забыл об этом, – сказал Дорвард. – Моя одежда почти высохла. Но я не откажусь от вашего предложения, так как вчера я мало ел, а сегодня и вовсе ничего… А вы кажетесь мне человеком почтенным.
Француз едва заметно улыбнулся. Он понимал, как трудно молодому шотландцу, несмотря на голод, смириться с мыслью поесть за чужой счёт. Своими словами юноша пытался успокоить свою гордость, убеждая себя в необходимости платы за услугу.
Тем временем они прошли через аллею вязов и вошли во двор гостиницы. Она была предназначена для посетителей замка, которым Людовик не позволял там останавливаться без крайней необходимости. Над входом красовался щит с королевской лилией. Но ни во дворе, ни в самом здании не было той суеты, которая свидетельствовала бы о процветании. Суровый характер замка наложил отпечаток и на это место, предназначенное для шумных застолий.
Миновав главный вход, дядюшка Пьер открыл боковую дверь и ввёл Дорварда в комнату с камином, где был накрыт стол для обильного завтрака.
– Мой кузен обо всём позаботился, – сказал он Дорварду. – Тебе холодно? Вот огонь. Ты голоден? Сейчас будет еда.
Он свистнул, и в дверях появился трактирщик, ответивший поклоном и не проронивший ни слова, что было несвойственно французским трактирщикам.
– Я посылал сюда господина и просил приготовить завтрак. Всё исполнено?
Трактирщик вновь поклонился и стал вносить блюда, не восхваляя их достоинства. И хотя этот завтрак, как станет ясно из следующей главы, заслуживал похвал, которыми французские трактирщики так щедро осыпают своих клиентов.
Продолжение следует...