Лев Николаевич Толстой прожил в браке с Софьей Андреевной (урожденной Берс) 48 лет. У них родилось 13 детей. Многие из тех, кто знал большую семью Толстых, считали её обычной дворянской семьей. Местом обитания этой семьи было родовое имение Ясная Поляна, а с начала 1880-х годов – и Москва.
Принято считать, что первые 18 лет были исключительно счастливыми для семьи Толстых: это были годы хорошего взаимопонимания, наполненные вниманием супругов друг к другу, любовью и обожанием. Начало семейного разлада приходится на 1880 год, а наиболее острый период – примерно на 1888–1889 годы, в результате чего драма разлада переросла в трагедию. Трагедия привела к кризису семьи, а Л.Н. Толстого – к гибели.
Но почему это произошло, ведь они любили друг друга?
*
В ХIХ веке в России не знали слова «се//кс». Половые отношения называли «совокуплением», удовлетворением «пох//оти», «физической близостью». В молодые и даже зрелые годы проблемы удовлетворения по//хоти очень волновали Толстого. По-видимому, это чувство, которое он называл «чувством оленя», было в нем сильно развито; судя по дневниковым записям, оно постоянно преследовало его. По//хоть, считал он, «мешала жить». Кроме того, в соответствии с религиозными догматами (а Толстой до женитьбы был человеком религиозным), по//хоть считалась большим грехом, препятствующим спасению души. Сам Л.Н. рассматривал половой инстинкт как стихийную неуправляемую силу, лишающую человека разумного контроля над собой. С похотью следовало бороться, но – как? Разум был бессилен в этой борьбе, и сек//суальное воздержание – увы! – оставалось для Толстого недоступной добродетелью.
«Поехали в Павловск, – с досадой писал он. – Отвратительно. Девки, глупая музыка, девки, искусственный соловей, девки, жара, папиросный дым, девки, водка, сыр, неистовые крики, девки, девки, девки. Все стараются притвориться, что им весело и что девки им нравятся, но неудачно» [Из книги Андрея Зорина «Жизнь Льва Толстого: опыт прочтения», – М.: Новое литературное обозрение, 2020, с. 38].
От «чувства оленя» избавиться было невозможно. В молодости ему приходилось удовлетворять свои плотские потребности по большей части со служанками, [падшими женщинами], крестьянками, цыганками, казачками и т.п., постоянно проклиная самого себя и считая себя «глубоко порочным в половом отношении человеком».
Однако в глубине души он хранил верность образу целомудренной женщины-матери.
*
Лев Николаевич и Софья Андреевна были очень разные, по сути, противоположные натуры.
Не получив университетского образования, Л.Н. был на самом деле одним из самых образованных людей своего времени, знал несколько европейских языков; к моменту женитьбы (в 34 года) он был уже известнейшим писателем. Физически очень развитый, он всю жизнь занимался гимнастикой, поднятием тяжестей, верховой ездой и обладал большой физической силой. Он был аристократом в полном смысле этого слова, но его аристократизм был не показной, а добросердечный, теплый, результат высокой духовной культуры.
С.А., невеста, несмотря на молодость (18 лет), была хорошо образована, знала французский и немецкий языки, имела университетский диплом домашней учительницы, полученный экстерном, умела рисовать, играть на фортепиано и обладала несомненным литературным талантом. Она не была красавицей, но близкие отмечали в ней необыкновенную женственность и привлекательность.
И Он, и Она жили в мечтах о любви.
*
В отличие от «чувства оленя» любовь всесильна. Любовь каждого человека обладает невиданной магической и созидательной силой. При встречах с юной Соней Берс Толстой привычно пытался изучать свою будущую жену, анализировать создавшееся положение, но все эти попытки терялись под напором непреодолимой силы стихийного влечения. «Ничего в ней нет для меня того, что всегда было и есть в других – условно поэтического и привлекательного, а неотразимо тянет», – с удивлением отмечал Л.Н.
Многие годы мечтал Лев Николаевич о любви к женщине, о счастливой семейной жизни. Он предчувствовал и понимал, что жизнь его не будет содержательной, если эта мечта не исполнится. Он активно искал невесту, строил планы, пытался осуществить их, но был бессилен их выполнить, ибо на помощь его непосредственному желанию приходило только сознание, но любви не было.
Но вот, кажется, – свершилось: любовь пришла.
Настоящая любовь!
И произошло чудо: любовь вдруг всё устранила со своего пути и одна, без всякой помощи разума, осуществила своё назначение [Жданов В.А. Любовь в жизни Льва Толстого. – М.: Кучково поле. Музеон, 2024, с. 66]. (Здесь и далее в тексте выделения полужирным шрифтом сделаны автором – Ред.)
*
Соединив свои жизни вместе, они быстро прониклись интересами друг друга. Между супругами надолго установились отношения взаимного обожания и полной доверительности. «…пишу и слышу наверху голос жены, которая говорит с братом и которую я люблю больше всего на свете, – отмечает Л.Н. – Я дожил до 34 лет и не знал, что можно так любить и быть счастливым».
Несмотря на разницу психологических типов и темпераментов, они долгое время удовлетворяли друг друга и телесно. Поначалу, несколько напуганная вулканическим темпераментом мужа, С.А., как она признается в мемуарах, постепенно научилась разделять его чувства. Правда, ритм разногласий, кратковременных ссор и примирений супругов (естественных для любой семьи) порой слишком зависел от вспышек эротической страсти Л.Н. [Толстая Софья. Мой муж Лев Толстой. – М.: АСТ, 2014, с. 190].
Толстой долго испытывал эро//тическое влечение к жене, но воспринимал его как слабость, с которой он должен бороться. По его словам, хотя он «ни разу не изменял жене», его сопровождала «похоть по отношению жены скверная, преступная» (так он считал).
*
Автор большой книги «Любовь в жизни Льва Толстого» В.А. Жданов очень мало комментирует ход событий в семье Толстых, зато приводит невероятно большое число суждений самих Л.Н., С.А., их детей и многих близких людей об этих событиях.
Вот суждения главных героев о первых годах совместной жизни.
Лев Николаевич: «Вся жизнь моя сосредоточилась в семье, в жене, в детях и потому в заботах об увеличении средств жизни».
«Я счастливый человек, живу, прислушиваясь к брыканию ребенка в утробе Сони, пишу роман и повести и приготовляюсь к постройке винокуренного завода».
«Прощай, моя милая, душечка, голубчик. Не могу диктовать всего. Я тебя так сильно всеми любовями люблю все это время. Милый мой друг. И чем больше люблю, тем больше боюсь…»
Софья Андреевна отвечает: «Вот счастие-то мне было читать твои каракульки, написанные больной рукою. Всеми любовями, а я то уж не знаю, какими я тебя люблю любовями, да всегда воздерживаюсь говорить о них, потому что ты когда-то сказал: «Зачем говорить, об этом не говорят».
«Всякий раз, как подумаю о том, что, может быть, ты скоро приедешь, со мной делается радостное содрогание, а жизнь впереди представляется такой счастливой, радостной».
«Я боюсь говорить с ним, боюсь … глядеть на него. Никогда он не был мне так мил и дорог, и никогда я не казалась себе так ничтожна и гадка. И он не сердится, он всё любит меня, и такой у него кроткий и святой вид … Любить его я не могу больше, потому что люблю его до последней крайности, всеми силами, так, что нет ни одной мысли другой, нет никаких желаний, ничего нет во мне, кроме любви к нему».
«Без тебя у нас ужасное движение: то купаются, то катаются, то игры, то пенье, то гулянье; но во всем этом шуме без тебя все равно как без души. Ты один умеешь на все и во все вложить поэзию, прелесть и возвести на какую-то высоту. Это, впрочем, я так чувствую, для меня всё мертво без тебя. Я только без тебя то люблю, что ты любишь; я часто ошибаюсь, сама ли я что люблю или только оттого, что мне нравится что-нибудь, что ты это любишь…» [Жданов В.А. Указ. соч., с. 74, 89, 106, 117,147].
Они любят друг друга, и их любовь видят их дети. Их дочь Т.Л. Сухотина-Толстая вспоминает: «Иногда я вижу, как папа подходит к мама и через ее плечо смотрит на ее писание. А она при этом возьмет его большую сильную руку и с любовью и благоговением поцелует ее. Он с нежностью погладит ее гладкие черные волосы и поцелует ее в голову.
И в моем детском сердце поднимается при этом такая любовь к ним обоим, что хочется плакать и благодарить их за то, что они любят друг друга, любят нас и окутали всю нашу жизнь любовью» [Сухотина-Толстая Т.Л. Воспоминания. – М.: «Художественная литература», 1981, с. 45].
***
Однако если судить о последних двадцати годах совместной жизни Л.Н. и С.А., то диву даешься: сколько ошибок было допущено каждым из супругов, сколько сказано необдуманных слов, сколько поспешных грубых действий. Иногда даже кажется, что Л.Н. и С.А. совсем чужие друг другу люди, нелюбящие (хотя каждый торопился уверить партнера в обратном). И тогда задаешься вопросом: неужели это тот самый Толстой, который написал «Анну Каренину» – лучшее произведение мировой литературы о семейной любви? Неужели это тот человек, который, будучи молодоженом, писал в дневнике: «Люблю я ее, когда ночью или утром я проснусь и вижу она смотрит на меня и любит. И никто – главное, я – не мешаю ей любить, как она знает, по-своему. Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем, и она скажет: «Левочка, – и остановится, – отчего трубы в камине проведены прямо?» или «лошади не умирают долго?» и т.п. Люблю, когда мы долго одни и я говорю: «Что нам делать, Соня? Соня, что нам делать?» Она смеется. Люблю, когда она рассердится на меня и вдруг, в мгновенье ока, у ней мысль и слово иногда резкое: «Оставь, скучно»; через минуту она уже робко улыбается мне. Люблю я, когда она меня не видит и не знает, и я её люблю по-своему. Люблю, когда она, девочка в желтом платье, и выставит нижнюю челюсть и язык, люблю, когда я вижу ее голову, закинутую назад, и серьезное, и испуганное, и детское, и страстное лицо, люблю, когда…» [Жданов В.А. Указ соч., с. 70]. (Ведь это – гимн Любви! Песнь Песней! – Н.П.)
Пора и нам определяться с главным явлением, о котором мы пытаемся рассуждать, – с любовью – что это такое?
Моя гипотеза состоит в следующем.
Любовь – явление энергетическое.
Человек тоже является генератором жизненной энергии (любви). Энергия любви (жизненная энергия) у каждого человека по мере его развития может либо возрастать, либо угасать; во многом этот процесс зависит от самого человека.
***
Шли годы…
Прошло 18 лет семейной жизни… На протяжении 18 лет личная жизнь была заполненной, душевное удовлетворение Льва Николаевича и Софьи Андреевны подтверждало правильность взятого пути, и путь этот был плодотворным…
Смысл их жизни, как оказалось, был не столько во взаимной любви, в удовлетворении личных влечений, сколько в создании семьи, в детях. Однако кое-что начинало уже тяготить, а именно: беспрерывное оплодотворение, рождение, воспитание, пеленки, детские поносы и бесконечные детские болезни и проч. Однообразие. Усталость…
А еще временами возникала какая-то напряженность.
Из дневника Софьи Андреевны:
«20 лет назад, счастливая, молодая, я начала писать эту книгу, всю историю моей любви к Левочке. В ней ничего больше нет, как любовь. И вот теперь, через 20 лет, сижу всю ночь одна и читаю и оплакиваю свою любовь. В первый раз в жизни Левочка убежал от меня и остался ночевать в кабинете».
Позднее записано: «Он пришел, но мы помирились только через сутки. Мы оба плакали, и я с радостью увидела, что не умерла та любовь, которую я оплакивала в эту ночь».
С.А.: «Народив кучу детей, он не умеет найти в семье ни дела, ни радостей, ни просто обязанностей, и у меня все больше чувствуется к нему презрение и холодность». Позднее она проницательно заметила, что главная беда ее мужа – отсутствие привычки к семье. То, чего не было дано с детства, не построить самому.
Л. Н.: «Я ужасно плох. Две крайности порыв духа и власть плоти … (Что это значит? – Н.П.) ... И я не владею собой. Ищу причин: табак, невоздержание (по\\ловое? – Н.П.), отсутствие работы воображения. Всё пустяки. Причина одна – отсутствие любимой и любящей жены».
Л.Н.: «Не замечаю, как сплю и ем, и спокоен, силен духом. Но ночью сладострастный роман». «Сожитие с чужой по духу женщиной, т.е. с ней ужасно гадко». (Что это – метаморфоза: от любви до ненависти один шаг? – Н.П.)
1885 год, декабрь. С. А.: «Сижу раз, пишу, входит, я смотрю – лицо страшное. До тех пор жили прекрасно, ни одного слова неприятного не было сказано, ну, ровно ничего. «Я пришел сказать тебе, что хочу с тобой разводиться, жить так не могу, еду в Париж или Америку». («Прибежали дети – Таня, Илья, Леля, Маша – ревут на крик».) Немного позднее: «Левочка был добр и кроток, но я не прощала и не могла долго простить тех мучений, которые он мне сделал. Но кончилось примирением…»
С.А.: «Он «опять закусил удила: не ест мяса, не курит два месяца, не пьет вина, все дремлет и очень постарел». В Ясной Толстой занимается сельским хозяйством: пашет, сеет и живет в кругу своих единомышленников – «темных».
Лев Николаевич уединился в деревне, а Софья Андреевна с детьми осталась в городе.
С.А.: «Я ночи не сплю, я кормлю, я весь дом веду, и вместо того, чтобы мне помочь, ты мне говоришь то, чего я не понимаю».
(Самое худое то, что отношение его к браку резко меняется. Теперь Толстой утверждает: брак не есть одна из форм служения Богу, брак всегда есть падение, удаление от Бога. Конечно, это не от большого ума. Печально!
Однако, после такого перерождения мыслей мог неизбежно встать вопрос о прекращении супружеских отношений.)
С.А.: «Но судьба мне послала семью – я жила для нее, и вдруг теперь я должна признаться, что это было что-то не то, что это не была жизнь. Додумаюсь ли я когда до этого?» «И вдруг, без внешних поводов, все было опрокинуто. Случилось это на 27-м году совместной жизни…»
*
В молодости Толстой осуждал примитивное вожделение (по\\хоть), однако это была большая ошибка, которая, наряду с другими ошибками, в конце концов, и привела к кризису семьи Толстых. Правда, эта ошибка была в духе времени: ведь все господствующие в мире религии поощряли аскетизм и порицали чувственную (в т.ч. се\\ксуальную) любовь.
Вероятно, именно с этого времени в Софье Андреевне начала сильно развиваться истерия, предрасположение к которой у нее было всегда…
1891 год. Софья Андреевна пошла на станцию Козловка Засека, чтобы лечь под поезд. Случайная встреча по дороге с А.М. Кузминским, мужем сестры, спасла ее от гибели. После этого она еще дважды пыталась покончить жизнь самоубийством.
1908 год. С.А.: «Нет, каково же мне было прожить с ним 46 лет, когда он считает, что любовь – низменное чувство!.. Самое лучшее в жизни есть любовь, не будь любви, я бы давно повесилась с тоски».
23 февраля 1895 года после короткой болезни скончался младший сын, всеми любимый семилетний Ванечка.
Л.Н.: «Никогда мы все не были так близки друг другу, как теперь, и никогда ни в Соне, ни в себе я не чувствовал такой потребности любви и такого отвращения ко всякому разъединению и злу». Но – увы! – эта временная близость лишь на некоторое время отдалила разногласия между супругами [Жданов В.А. Указ. соч., с. 315, 343, 421].
*
С годами разногласий накапливалось больше и оставалось всё меньше духовных, ментальных и физиологических скреп, которые могли сохранить их семейный союз.
В.А. Жданов, исследователь семейных отношений Толстых, считает, что серьезных причин к разладу было две, и одна из них та, которую Лев Николаевич «не высказывал». Это возобновившийся протест Софьи Андреевны против бере\\менности. Впервые он проявился в 1871 году, повторился в 1877-м, но в том и другом случае он был кратковременным. А теперь, после рождения 10-го ребенка и 3-х выки\\дышей, Софья Андреевна не чувствует в себе прежних сил, каждое кормление проходит с невероятными мучениями, она хочет отдыха и другой жизни.
Легко представить себе степень неудовольствия Льва Николаевича. Еще холостым он мечтал о жене-матери, а не о жене-люб\\овнице.
Второе, отмечает В.А. Жданов: Л.Н. стремится все больше к общественным делам, нередко отдаляясь от интересов семьи, а С.А. поглощена интереса именно своей семьи, не разделяя (или не вполне разделяя) взглядов мужа [Жданов В.А. Указ. соч., с. 230-231].
*
Однако были и другие причины. Главная – духовное перерождение Толстого.
В своей «Исповеди» сам он рассказывал, как он почувствовал в себе серьезные изменения:«…со мной стало случаться что-то очень странное: на меня стали находить минуты сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать … Эти остановки жизни выражались вопросами: зачем? Ну, а потом?» «Я как будто жил-жил, шел-шел и пришел к пропасти и ясно увидел, что впереди ничего нет, кроме погибели». «Сделалось то, что я, здоровый, счастливый человек, почувствовал, что не могу больше жить. Всё это было ужасно и безысходно... Ужас тьмы был слишком велик, и я хотел поскорее, поскорее избавится от него петлей или пулей …»
Поначалу Толстой попытался найти выход в православии. Он встретился с епископом Макарием, побывал в Сергиевской лавре, ходил пешком в Оптину пустынь, заново сделал перевод четырех Евангелий, для чего ему пришлось овладевать древнееврейским и греческим языками. И чем больше он погружался в изучение христианских догматов, тем больше убеждался в лживости православия.
Л.Н. в это время все чаще «ходит в народ», организует классы для крестьянских детей, посещает тюрьмы, якшается с босяками и прочими падшими людьми и все глубже проникается пониманием неправильного устройства общества, в котором страдает большая часть простого народа, но паразиты, вроде него самого, живут в роскоши. Л.Н. стремится к все более и более умеренному и скромному образу жизни и того же требует от жены и всей своей семьи, но все чаще встречает сопротивление С.А. Образ жизни мужа пугал ее не менее, чем новые идеи, которые она при всем старании понять не могла.
«Я не могу, – заявлял Л.Н., – продолжать жить в роскоши и праздности… Я не могу больше владеть домом, имениями. Каждый жизненный шаг, который я делаю, для меня невыносимая пытка… Или я уйду, или нам надо изменить жизнь: раздать наше имущество и жить трудом наших рук, как живут крестьяне».
А С.А. отвечала: «Если ты уйдешь, я убью себя, так как не могу жить без тебя. Что же касается перемены образа жизни, то я на это не способна и на это не соглашусь, и я не понимаю, зачем надо разрушать во имя химер жизнь, во всех отношения счастливую?»
Л.Н. несколько раз пробовал уйти и даже уходил, но каждый раз возвращался, боясь своим уходом причинить боль своим близким, и из-за неизменной любви к жене.
*
Кто из них больше прав? – задаем мы себе вопрос сегодня.
На первый взгляд, кажется, что Л.Н.: честному человеку нельзя жить в аристократической праздности, не трудясь, как заповедано, в поте лица своего и отгородясь неприступной стеной от нищих, страдающих простолюдинов, которые обеспечивают его благоденствие. Но не следует забывать, что сам-то он вовсе не был тунеядцем: по мере возможности он помогал материально крестьянам и всем нуждающимся, которые к нему обращались, но – и это самое главное! – своим трудом, умом, кровью сердца он создал величайшие произведения, которые более полутораста лет служат духовному развитию миллиардов (!) людей на планете. Однако он почему-то считал, что основой жизни должен быть труд физический, труд на земле по самообеспечению. Сегодня мы понимаем, что если бы он в самом деле мог опроститься и жить как простой крестьянин, то едва ли написал бы «Войну и мир», «Анну Каренину» и другие свои шедевры. Наверное, он все же в глубине души понимал это, но запутавшись в тенетах своих духовных исканий, он пытался отыскать способ не просто изменить образ жизни, но найти другое состояние в каком-то другом месте (может, даже в монастыре), где можно жить в ладу с собой.
Но жена была неуступчива и на самом деле – тоже права. Ведь она стремилась к благополучию и созданию благоприятных условий для жизни своих детей и мужа. Опрощение в ее положении было бы не только губительно, но означало катастрофу всей жизни. И потому она упорствовала в своей правоте.
*
И Он, и Она всё еще были вместе. Жили одной семьей.
По мнению известного литературоведа и писателя Павла Басинского, только по дневникам Л.Н. (но никак не по свидетельству третьих лиц) мы можем судить об истинном его отношении к жене в последние месяцы их жизни. Здесь были и любовь, и привычка, и жалость к ней, и ужас перед ее поведением, и постоянное желание уйти, и понимание того, что уход станет жестоким поступком по отношению к больной жене. Она была бесконечно жалка. Однако, не люби он ее – он давно бы ушел из дома. Вот он – и любил. По-своему [Басинский П. Лев Толстой: Бегство из рая. – М.: АСТ: редакция Елены Шубиной, 2025, с. 570].
*
За три месяца до окончательного ухода из Ясной Поляны, а именно 14 июля 1910 года, 82-летний Лев Николаевич пишет Софье Андреевне письмо, удивительное по своей мудрости, скрупулезности анализа сложившейся и все усугубляющейся ситуации в их семейной жизни, наполненное добротой, состраданием и любовью к своей больной (к тому времени впавшей в полуистерическое состояние) жене. Вот лишь некоторые отрывки из этого письма:
«Мое отношение к тебе и моя оценка тебя такие: как я смолоду любил тебя, так я, не переставая, несмотря на разные причины охлаждения, любил и люблю тебя. Причины охлаждения эти были … во-первых, все большее и большее удаление мое от интересов мирской жизни и мое отношение к ним, тогда как ты не хотела и не могла расстаться, не имея в душе тех основ, которые привели меня к моим убеждениям, что очень естественно и в чем я не упрекаю тебя … Во-вторых … характер твой в последние годы становится все более и более раздражительным, деспотичным и несдержанным. Проявления этих черт характера не могли не охлаждать – не самое чувство, а выражение его… В-третьих. Главная причина была роковая та, в которой одинаково не виноваты ни я, ни ты, – это наше совершенно противуположное понимание смысла и цели жизни. Все в нашем понимании жизни было противуположно: и образ жизни, и отношение к людям, и средства к жизни – собственность, которую я считал грехом, а ты необходимым условием жизни …
Оценка же моя твоей жизни со мной такова: я, развратный, глубоко порочный в по\\ловом отношении человек, уже не первой молодости, женился на тебе, чистой, хорошей, умной 18-летней девушке и, несмотря на это мое грязное, порочное прошедшее, ты почти 50 лет жила со мной, любя меня, трудовой, тяжелой жизнью, рожая, кормя, воспитывая, ухаживая за детьми, не поддаваясь тем искушениям, которые могли так легко захватить всякую женщину в твоем положении, сильную, здоровую, красивую. Но ты прожила так, что я ни в чем не имею упрекнуть тебя. За то же, что ты не пошла за мной в моем исключительно духовном движении, я не могу упрекать тебя и не упрекаю, потому что духовная жизнь каждого человека есть тайна этого человека с Богом, и требовать от него другим людям ничего нельзя. И если я требовал от тебя, то я ошибался и виноват в этом».
Л.Н. сообщает С.А., что ради нее он готов разорвать свои дружеские отношения с Чертковым (поскольку С.А. очень неприязненно относилась к последнему).
«…Если ты этих моих условий доброй мирной жизни не примешь, то… Я уеду …уеду непременно, потому что дальше так жить, как мы живем, теперь невозможно…
Подумай спокойно, милый друг, послушай своего сердца, почувствуй, и ты решишь все, как должно… Перестань, голубушка, мучить не других, а себя, себя потому, что ты страдаешь в сто раз больше всех».
*
Однако случилось ужасное: между любящими супругами, которые многие годы старались делиться друг с другом своим думами и трудностями, – стало исчезать доверие. И С.А. изменила свое поведение. Не доверяя мужу, она в целях самозащиты решила спасаться, исподтишка надзирая за ним. Неправота ее заключалась в установлении негласной насильственной опеки над мужем. Именно надзор, ревнивый, старческий, сопровождаемый её истериками и потайным рытьем в его бумагах, оказались последними каплями, которые резко обострили тягу Толстого к окончательному разрыву.
«Всё так же мучительно… Жизнь здесь в Ясной Поляне вполне отравлена. Куда ни выйду стыд и страдание».
*
И он решился …
Он бросил дом своих отцов, жену, детей, он отказался от их верований и нашел новое понимание мира, хотя и не мог переделать его, потому что это требовало новой борьбы.
Он оказался на границе новой земли, которую увидел, но в которую не смог войти. [Шкловский В. Лев Толстой. – М.: «Молодая гвардия», 1967, с. 635.]
Он ушел.
Ночью, тайно…
И вскоре погиб.
***
Трагедия семьи Толстых волнует нас. Несмотря на то, что прошло уже очень много лет, мы пытаемся понять, почему она произошла.
Можно иронизировать по поводу отрицательного отношения Толстого к физической близости («по//хоти») между супругами, который (под влиянием господствовавших в ХIХ веке взглядов, подкрепляемых Церковью) просто не понимал то, что сегодня считается азбукой семейной жизни – необходимость единства бытовых, духовных, интеллектуальных и физиологических (в том числе – се//ксуальных) интересов и потребностей супругов. Да, близость является важной составляющей любви и супружеской жизни. Отрицание её противоречит основам Великой Эволюции, т.е. основам дарвиновского естественного и по\\лового отбора. Если Матушка-Природа избрала в качестве инструмента для жизни (размножения видов) пол\\овое размножение, то взаимное притяжение полов («пох\\оть») является делом таким же естественным, как и последующее рождение потомства. И не надо пачкать этот естественный (на самом деле – божественный!) процесс нехорошими словами и действиями.
Однако кроме причин трагедии Толстых, которые были уже названы, стоит поразмыслить еще над одной – утрата доверия между супругами. В 1910 году оно, доверие, еще не исчезло между Л.Н. и С.А., но было уже основательно подорвано. Еще многочисленные интеллектуальные, бытовые и даже душевные скрепы удерживали их друг возле друга, но от былой любви оставалось совсем немного.
И Он, и Она чувствовали, вероятно, что вот-вот что-то должно произойти нехорошее.
Потому что каждый из них не мог не понимать, что без взаимного доверия любви быть не может. И нормальной семейной жизни тоже быть не может.
Нужно было во что бы то ни стало восстановить взаимное доверие.
Но ни Он, ни Она не смогли ничего изменить.
И случилось то, что случилось.
***
Мы понимаем, что доверие – это основа близости, основа любви. Основа. Однако нужно еще много чего, чтобы восстановить нормальные семейные отношения. Прежде всего – должно быть желание взаимно уступать друг другу для общей пользы. Способность к разумному компромиссу. Такая способность обычно является следствием общей высокой культуры человека. И Л.Н., и С.А. обладали такой культурой. Но время от времени происходил сбой, и всё катилось под откос.
Поскольку (согласно моей гипотезе) каждый человек является генератором собственной жизненной энергии (энергии любви) и этот процесс зависит от самого человека, нужно было мобилизовать все имеющиеся силы. Долгие годы и Л.Н. и С.А. генерировали мощную энергию любви и худо-бедно вместе прожили аж 48 лет, но в последние годы накопилось слишком много такого, что просто мешало жить.
*
Как старый учитель, многое повидавший и многое переживший, не могу не сказать о пользе учения. Для любви, как явления, не только характерного для всего живого, в том числе для людей, но и явления планетарного, и явления вселенского масштаба, характерно бесчисленное разнообразие форм и видов. Кое-какие из них изучены и освоены людьми, но многое остается неизведанным. Нам нужно стремиться к постоянному совершенствованию и освоению всего нового.
Любви нужно учиться. Учиться постоянно, всегда, всю жизнь, покуда бьется сердце.
Tags: Биографии Project: Moloko Author: Пернай Николай