Глава 7
Собственно, осознание пришло как тихая, настойчивая простуда души. Сначала — просто повышенный интерес. Потом — неловкость, которую Настя списывала на глупость. Потом — учащённое сердцебиение при звуке его голоса в трубке, когда он звонил Майе, а телефон брала она.
А потом был этот день. Майя позвонила, взволнованная, почти плача: ее мама в Боровичах слегла с сильным гриппом, отец в командировке, нужно срочно ехать, помочь, привезти лекарств.
— Насть, ты не могла бы… Ну, просто быть на подхвате? Я в субботу утром уеду, в воскресенье вечером вернусь. Стас с детьми останется, но я боюсь, он загружен, у них там на складе аврал…
— Конечно! — Настя откликнулась мгновенно, без раздумий. — Я приеду, помогу чем смогу. Не переживай.
И вот она здесь, в их квартире, в субботу утром. Майя, бледная от недосыпа и переживаний за мать, в последний момент наказывает то одного, то другого: где бельё, что разогреть на ужин, во сколько укладывать Анфису. Стас молча слушает, кивает, одной рукой придерживая Тимофея, который уже пытается надеть кроссовки на обе ноги разом.
— Всё будет хорошо, — Настя обняла Майю на прощание —Пусть мама выздоравливает. Мы тут справимся.
Майя благодарно сжала её руку, поцеловала детей, бросила короткий взгляд на Стаса — взгляд, полный усталой просьбы и доверия, — и вышла, закрыв за собой дверь.
В квартире воцарилась тишина. Неловкая. Дети смотрели то на отца, то на тётю. Стас вздохнул.
— Ну что, команда, живы будем — не помрём. Настя, спасибо, что приехала. Честно, без тебя было бы тяжко.
— Да я рада, — улыбнулась она, и голос ее звучал чуть громче, чем нужно. — Чем займёмся?
День пролетел в сумасшедшем, но весёлом темпе. Настя оказалась незаменима. Она знала, как уговорить Анфису на дневной сон, помогла мальчишкам сделать поделку в школу, которую те благополучно забыли, и накормила всех обедом, пока Стас пытался починить капающий кран на кухне. Они двигались по квартире, как два синхронных пловца, уворачиваясь друг от друга в дверях, передавая то ребёнка, то инструмент. И с каждым часом Настя ловила на себе его взгляд — сперва устало-благодарный, потом просто внимательный.
— Ты с ними волшебница, — сказал он как-то раз, когда она, сидя на полу, за три минуты заплела Анфисе сложную косу, которую та требовала. — У Майи никогда на это терпения не хватает.
— Да я просто балую их, — смутилась Настя, чувствуя, как от его слов по спине разливается приятное тепло. — У неё вся ответственность, а я могу себе позволить быть просто тётей.
— Это ценно, — серьёзно ответил Стас и ушёл к мальчишкам проверять уроки.
Вечером, после купания и сказок, когда дети наконец уснули, они оказались вдвоём на кухне за чашкой чая. Усталые, но с чувством выполненного долга.
— Жесть, — выдохнул Стас, потирая переносицу. — Как Майя всё это одна выдерживает ежедневно… Я-то на работе хоть отдохнуть могу.
— Она сильная, — тихо сказала Настя.
— Сильная, — согласился он. — Просто иногда… я вижу, как ей тяжело. А чем помочь — не знаю. Деньги подкинуть? Так они всё равно на общее уходят. Отдохнуть дать? Так без неё всё тут развалится. И я… я тоже устаю, признаться. Иногда кажется, что мы просто два вола в одной упряжке, которые тащат воз, даже не видя дороги.
Он говорил это, глядя в стол, словно размышляя вслух. И Настя слушала, затаив дыхание. Он никогда так не говорил при ней. Никогда не открывался. Этот монолог был доверием, которого она не ожидала. И в его словах она услышала грусть. Грусть мужчины, который хочет быть опорой, но и сам нуждается в опоре.
— Вы просто очень много на себя взяли, — осторожно сказала она. — Обычно в одну сторону, когда кажется, что нет выхода. А он есть.
Он поднял на неё глаза. Взгляд был тёплым, усталым, человечным.
— Спасибо, Насть. За помощь. И за… за то, что выслушала. Неудобно как-то, я тут гружу тебя своими проблемами.
— Ничего подобного! — она вспыхнула. — Я… я рада, что могу помочь. По-настоящему.
Они помолчали. Тишина была тёплой, наполненной пониманием. И в этой тишине Настя вдруг чётко осознала то, что подкрадывалось к ней неделями. Это не просто симпатия к родственнику. Не просто восхищение сильным мужчиной. Это — желание. Желание быть рядом с этим спокойствием, с этой силой. Желание утешить эту усталость, которую он так тщательно прячет. Желание, от которого стало жарко и стыдно одновременно.
Она встала, заспешила, зазвенев чашкой.
— Мне, наверное, пора… в комнату Макара, ты там мне постелил. Завтра с утра ещё с детьми повожусь, пока ты на работе.
— Хорошо, — он тоже поднялся. — Спокойной ночи, Настя. И ещё раз — огромное спасибо.
— Не за что, — прошептала она, не смея поднять на него глаза.
Она легла на чужую кровать, в комнате, где пахло детством и мальчишескими тайнами, и смотрела в потолок. В ушах звенела тишина, а в груди бушевало море стыда и восторга. Она влюбилась. Влюбилась в мужа своей сестры. В человека, который доверил ей своих детей и свои самые сокровенные мысли. Это было ужасно. Это было прекрасно. И это не имело ни малейшего права на существование.
А Стас, стоя у окна в гостиной и глядя на тёмные дворы, думал о том, какой сегодня был лёгкий день, несмотря на всю суматоху. С Настей было легко. Она не требовала, не упрекала, не ждала от него невозможного. Она просто помогала. И смеялась. И её смех, такой искренний, напомнил ему о чём-то давно забытом — о лёгкости бытия, которой в его жизни не было уже очень, очень давно. Он потёр лицо ладонями, отгоняя эти мысли. Они были неуместны. Неправильны. Он пошёл спать в пустую, слишком большую без Майи кровать, и последним образом перед сном была не жена, а тёплые, полные участия глаза её младшей сестры.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶