Глава 8
Возвращение Майи в воскресенье вечером было похоже на возвращение капитана на корабль после короткой стоянки. Она вошла в квартиру с сумкой боровичинских гостинцев — банками варенья и пирогом — и её встретила знакомая картина, но с чужими отголосками.
В гостиной, заваленной подушками и конструктором, Настя, растрепанная и счастливая, собирала с детьми пазл. Стас стоял у окна, смотрел на что-то во дворе и улыбался уголком рта, слушая, как Анфиса что-то взахлеб рассказывала Насте. В воздухе витал запах жареной картошки и детского шампуня — смесь обычная, но сегодня она казалась Майе немного чужой.
— Мама! — хором закричали мальчишки и кинулись к ней.
Майя обняла их, расцеловала Анфису, но взгляд её скользнул по Стасу и Насте. Они оба повернулись к ней, и на их лицах было одно и то же выражение — радость от её возвращения, облегчение. Слишком синхронное.
— Ну как? — спросила Майя, снимая пальто. — Выжили?
— Более чем, — Стас подошел, взял сумку из ее рук. Его прикосновение было привычным. — Мама как?
— Идет на поправку. Спасибо, — она кивнула ему, а затем Насте. — Тебе особенно. Не представляю, что бы они здесь без тебя устроили.
— Да мы замечательно провели время! — Настя встала, по-девичьи потянулась. В ее движениях была какая-то новая, не свойственная ей прежде мягкая уверенность. — Они просто ангелы. Правда, Стас?
Майя заметила, как легко то имя слетело с ее губ. Не «Станислав», не «зять», а просто — Стас. Как будто они стали за эти сутки ближе. Что, в общем-то, было логично.
— Ангелы с вырванными крыльями, — усмехнулся Стас, но в его голосе не было раздражения, только усталая теплота. — Но да, справились. Ты как? Устала с дороги?
Он смотрел на нее, и в его глазах Майя искала то особенное внимание, ту заботу, которую она когда-то ловила в его взгляде после любой разлуки. Сейчас он смотрел на нее с участием, но... рассеянно. Мысли его были еще там, в прошедших выходных, в этом импровизированном семейном лагере.
Они пили чай с маминым пирогом. Настя болтала без умолку, рассказывая смешные эпизоды — как Тимофей пытался покормить кота сосиской через окно, как Макар построил башню из всего, что плохо лежало. Стас молча слушал, иногда вставлял реплику, и между ними возникали эти короткие, понятные только им двоим взгляды — «помнишь, как было?». Майя сидела среди них и чувствовала себя гостьей. Гостьей в собственном доме.
Когда Настя уезжала, Майя вышла проводить ее на лестничную клетку.
— Правда, я не знаю, что бы делала без тебя, — сказала Майя, и в ее голосе прозвучала неподдельная, горькая искренность.
Настя вдруг смутилась, отвела глаза.
— Да брось. Я сама получила удовольствие. Они... они замечательные. Все.
Она обняла Майю быстро, крепко, и в этом объятии было что-то нервное, почти виноватое. Потом сорвалась вниз по лестнице, словно убегая.
Вечером, когда дети спали, Майя разбирала вещи. Стас зашел в спальню, сел на кровать.
— Нормально все прошло там, у мамы? — спросил он еще раз.
— Да, — ответила она, не оборачиваясь. — А здесь? Правда все нормально?
— Неожиданно легко, — сказал он задумчиво. — Настя... она с ними на одной волне. И хозяйственная. Вчера даже ужин приготовила, я не ожидал.
В его голосе прозвучала та самая нота — легкого, приятного удивления. Та нота, которой когда-то, давным-давно, он говорил о ней самой.
— Да, она молодец, — сухо согласилась Майя.
Он поднял на нее глаза, будто почувствовал холодок.
— Ты чего?
— Ничего. Устала просто.
Он кивнул, не стал допытываться. Встал, потянулся.
— Ладно. Завтра рано вставать. Давай спать.
Он повернулся к ней спиной и через пять минут заснул ровным, глубоким сном человека с чистой совестью. Майя лежала рядом и смотрела в темноту. В ушах звенела та легкость, с которой он произнес: «Неожиданно легко». Ей было нелегко. Каждый день. А им вдвоем — легко.
Она вспомнила, как Настя сегодня смотрела на Стаса. Взгляд был не просто теплым. Он был... внимательным. Слишком внимательным. Как будто она видела в нем что-то, что Майя перестала замечать.
И тогда, в тишине ночи, к ней пришло первое, еще смутное и бездоказательное, подозрение. Не о Насте. О себе. Может, это она что-то упустила? Что-то растеряла по дороге? И теперь это потерянное кто-то другой нашел и бережно, почти нечаянно, поднял с земли.
А в комнате общежития Настя, уткнувшись лицом в подушку, пыталась заглушить в себе бурю стыда и восторга. Она вспоминала, как его плечо ненароком коснулось ее плеча на кухне, когда они мыли посуду. Как он сказал ей «спокойной ночи» низким, уставшим голосом. Это было запретно. Это было прекрасно. И конца этому не было видно.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶