Есть в русском языке довольно большой пласт слов, которые мы называем иногда ярлыками, иногда словами-маркерами, иногда ругательствами, а чаще по-простому — обзывательствами. Это, конечно, не научный термин, но прекрасно подходит. В этих словах нашла отражение и фантазия русского человека, и его стремление придать своей речи яркую окраску, найти острое словцо и так назвать собеседника, чтобы и обидно было, и придраться нельзя. Хотя обзывательства имеют отчетливо выраженную негативную коннотацию, но они вполне цензурные и даже многие из них литературные.
Что интересного в обзывательствах
Желание хлёстко, но в пределах норм языка, обозвать собеседника порождает оригинальные слова, в которых обзывающий закладывает буквально бездну разнообразных смыслов. С другой стороны, говорящий часто точного смысла их не знает, а о происхождении и вовсе не догадывается. А, главное, среди обзывательств есть слова с очень интересной судьбой. Например, в одной из статей вы могли прочитать о «щелкопере» и «ябеде», а ещё раньше я писала о «графомане».
Я не люблю, когда намеренно хотят обидеть или унизить собеседника и для этого подбирают слова побольнее, причём часто не соответствующие реальному положению дел. Ещё более странно, что часто обзывающий даже не знает значение того слова, которое использует, как обстоит дело, например, с медицинским, психиатрическим термином «графоман». Но многие из традиционных русских «интеллигентных» обзывательств имеют столь интересную и необычную судьбу, что поневоле привлекают внимание и даже претендуют на место в сокровищнице русского языка, хотя среди этих слов много обрусевших заимствований.
Например, «шаромыжник» родом из Франции и забрёл в наш язык в 1812 году вместе с бежавшими из сожженной Москвы ободранными и замерзшими французами. Шаромыжником называют хитрого бродягу и попрошайку, способного стащить, что плохо лежит. А происходит слово от французского словосочетания cher ami («дорогой друг»), совсем не оскорбительного, а даже наоборот. Именно с этих слов начиналось обращение к русским крестьянам беглого француза, который просил воды попить, поесть, переночевать и все сразу.
Вообще, заимствований из французского в сфере обзывательств много.
Шантрапа
Шантрапой называют беспутных людей, никчёмных и не вызывающих уважения. Интересно, что слово «шантрапа» — собирательное, то есть одного «шантрапы» не бывает, видимо, они всегда кучно появляются. Слово тоже происходит от французского выражения и появилось, когда стало модно нанимать французов в качестве гувернёров — воспитателей дворянских детей. Перевод выражения довольно странный на первый взгляд. Chantra pas — с французского переводится как «петь не будет», и означало это выражение на родине гувернёра характеристику, как сейчас говорят, необучаемого человека. То есть, по-русски, бестолкового и никчемного. Именно шантрапой и называли нежелающих учиться, баловных и непослушных детей. Тех, из которых, по мнению гувернёра, толку не будет. Chantra pas.
Однако, это лишь одна из версий происхождения слова, на мой взгляд, вполне логичная. Но есть и другие, авторы которых считают, что слово «шантрапа» существовало в русском языке ещё до увлечения французским. Одна из версий связывает происхождение «шантрапы» с верхненемецким диалектом, где было слово santrocke — «обман». По другой версии, слово это вообще древнее и тюркского происхождения, означавшее когда-то «хлам», «рухлядь». Но, короче, шантрапа, она и есть шантрапа.
Пижон
Это ещё один галлицизм (слово французского происхождения) и переводится оно как «голубь» (pigeon). У французов это обзывательство означало «простофиля», «глупец», «неопытный прекраснодушный юноша, которого легко обмануть». В русском языке слово «пижон» приобрело несколько иное значение: человек, который любит выставить себя напоказ, модно и ярко одеться, похвастается и, с презрением отзываясь об окружающих, выпячивает грудь (как голубь). Но сам из себя ничего не представляет.
Кстати, считается, что появилось слово «пижон» в русском языке в лексиконе одесситов и не раньше начала XX века. Однако, это не совсем так, потому что слово встречается у В. В. Крестовского в его «Петербургских трущобах», изданных в 60-х годах XIX века, причём в своем первоначальном значении — «наивный, доверчивый молодой человек»: «Иные подводят под шулеров, и для этого рыщут по Петербургу, ищучи подходящих болванчиков, пижонов и стараются заводить самое обширное знакомство, — писал Крестовский о жуликах петербургских трущоб, обманом завлекавших наивных юношей в игорные дома.
Хлыщ
А вот это вполне русское слово со старославянским оттенком, потому что в чисто русском варианте звучит как «хлыст». Первоначально оно было, по сути, русским синонимом слова «пижон». В литературу «хлыща» привёл русский писатель Иван Иванович Панаев (1812–1862) в цикле фельетонов «Опыт о хлыщах». Этим словом писатель назвал франтоватого человека, пускающего пыль в глаза, но пустого и никчемного. Сам же Панаев заимствовал это слово из кружкового жаргона писательской среды 40-х годов XIX века, куда оно попало из живой народной речи. Характерны названия глав одного из очерков Панаева. Например: «О том, каким образом великосветские хлыщи пускают пыль в глаза перед людьми простыми и как простые люди робеют и делаются неловкими перед великосветскими хлыщами».
Как известно, два слова с одинаковым значением в языке долго сосуществовать не могут, однако, бывают и исключения, встречающиеся как раз среди обзывательств. Вот, например, эти два слова почти полные синонимы, только «пижон» имеет всё же несколько иной, «благородный» оттенок, нежели более простонародное «хлыщ».
Кстати, близким по значению к словам «пижон» и «хлыщ» можно считать появившееся в середине XX века слово «стиляга». Оно тоже означает человека, помешенного на моде, презрительно относящегося к тем, кто этой моде не соответствует. И ещё стиляги отличались особым типом поведения, жаргоном и даже специфической походкой, но, в целом, всё те же пижоны и хлыщи. Только в другой упаковке.
На этом точку не ставлю. Есть ещё много интересных слов, которые люди охотно используют, чтобы высказать свое мнение об окружающих.