Начало рассказа
Глава 11. Западня
Два дня прошли в напряжённом ожидании.
Вера не отходила от Лёши. Адвокат Краснов приходил каждый день — отбивал атаки опеки, строчил жалобы, угрожал исками. Вороновы отступили — временно.
Волков работал над статьёй. Записал интервью с Олегом — тот рассказал всё: про письмо Лёши, про реакцию Галины, про разговоры, которые слышал за эти три года. Журналист был доволен.
— Ещё один день, — сказал он Вере по телефону. — Завтра утром публикуем.
Один день. Двадцать четыре часа.
Вера почти поверила, что они справились.
А потом пропал Максим.
Он не отвечал на звонки с утра.
Сначала Вера не беспокоилась — мало ли, занят. Но к обеду тревога стала невыносимой. Она позвонила десять раз. Написала пять сообщений. Тишина.
К вечеру позвонил Волков.
— Вера Сергеевна, у нас проблема.
— Что случилось?
— Олег. Он отказывается от показаний.
Вера похолодела.
— Что?
— Позвонил час назад. Сказал, что всё выдумал. Что вы его заставили. Что он готов подать на вас в суд за клевету.
— Это бред! Он сам пришёл ко мне!
— Я знаю. Но он утверждает обратное. — Волков помолчал. — Вера Сергеевна, его запугали. Это очевидно.
— Но как? Он же был готов...
— Готов — пока не прижали. — Голос журналиста был мрачным. — Без его показаний статья слабее. Не смертельно — есть Громов, есть документы. Но Олег был важной частью.
— Что делать?
— Ничего. Публикуем без него. Завтра утром — как планировали.
— А если этого недостаточно?
— Достаточно. — Волков вздохнул. — Просто будет сложнее. Но мы справимся.
Он отключился.
Вера стояла в коридоре, сжимая телефон. Олег предал. Снова. Как пятнадцать лет назад.
И Максим не отвечает.
Что-то было очень не так.
Ночью в дверь палаты постучали.
Вера открыла — на пороге стоял незнакомый мужчина. Крепкий, в тёмной куртке. Лицо жёсткое.
— Вера Сергеевна Мельникова?
— Да.
— Вам нужно проехать с нами.
— Куда? Кто вы?
— Это неважно. — Мужчина сделал шаг вперёд. — Вас хотят видеть. Прямо сейчас.
Вера отступила.
— Я никуда не поеду.
— Это не просьба.
За спиной мужчины появился второй — такой же крепкий, такой же безликий.
— Мам? — голос Лёши за спиной. — Что происходит?
— Ничего, сынок. Ложись.
— Мальчик тоже поедет, — сказал первый мужчина. — Для вашей же безопасности.
Вера почувствовала, как кровь стынет в жилах.
— Не трогайте моего сына.
— Мы никого не трогаем. — Мужчина улыбнулся. — Пока. Но если вы откажетесь...
— Я вызову охрану.
— Охрана занята. — Улыбка стала шире. — У нас есть двадцать минут. Этого достаточно.
Вера лихорадочно думала. Двадцать минут. Что можно сделать за двадцать минут?
Телефон. Нужно позвонить. Кому угодно.
Она потянулась к карману — но мужчина перехватил её руку.
— Без глупостей. Телефон — мне.
Вера отдала. Выбора не было.
— Одевайтесь. Оба. У вас пять минут.
Их везли в чёрном фургоне.
Лёша сидел рядом, прижавшись к ней. Дрожал — не от холода, от страха. Вера обнимала его, гладила по голове.
— Всё будет хорошо, — шептала она. — Всё будет хорошо.
Но сама не верила.
Ехали долго — час, может больше. Окна были затемнены, ничего не видно. Мужчины молчали.
Наконец фургон остановился. Двери открылись.
Вера увидела знакомые ворота. Барвиха. Особняк Вороновых.
Их вели через тёмный сад. В доме горел свет — только в одном окне, на первом этаже.
Дверь открылась.
Гостиная выглядела иначе, чем в прошлый раз. Темнее, мрачнее. Горел только камин — огонь отбрасывал пляшущие тени на стены.
У камина стояла Галина.
Одна. В чёрном платье, с бокалом вина в руке. Лицо — каменное.
— Вера, — сказала она. — Как мило, что вы приехали.
— У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда. — Галина сделала глоток вина. — Просто не все выборы одинаково приятны.
Она посмотрела на Лёшу. Мальчик стоял рядом с матерью, бледный, испуганный.
— Так вот он. Причина всех наших проблем.
— Он ребёнок, — сказала Вера. — Оставьте его в покое.
— Ребёнок? — Галина усмехнулась. — Этот «ребёнок» написал письмо моему мужу. Требовал денег. Угрожал.
— Он ничем не угрожал!
— Угрожал самим своим существованием. — Галина подошла ближе. — Вы не понимаете, Вера. Всё, что мы построили — дом, бизнес, семья — всё это держится на репутации. На имени. И тут появляется мальчик из ниоткуда и заявляет, что он — часть нашей семьи.
— Он и есть часть вашей семьи. По крови.
— Кровь — ничто. — Галина остановилась в шаге от них. — Семья — это те, кого мы выбираем. А мы его не выбирали.
Вера молчала. Смотрела в глаза этой женщине — холодные, пустые.
— Где Максим? — спросила она.
— Максим... — Галина поморщилась. — Мой сын совершил ошибку. Большую ошибку. Он решил, что может предать семью и остаться безнаказанным.
— Что вы с ним сделали?
— Ничего страшного. Пока. — Галина повернулась к камину. — Он здесь. В доме. Под присмотром.
— Я хочу его видеть.
— Позже. — Галина взяла со стола папку. — Сначала — дело.
Она бросила папку на стол перед Верой. Та открыла — внутри были бумаги. Заявление об отзыве всех обвинений. Признание, что история с наездом — выдумка. Отказ от любых претензий к семье Вороновых.
— Подпишите, — сказала Галина. — И всё закончится.
— Нет.
— Подумайте о сыне.
— Я думаю о сыне. — Вера захлопнула папку. — Именно поэтому не подпишу.
Галина вздохнула.
— Вера, Вера... Вы так упрямы. Это было бы достойно восхищения — если бы не было так глупо.
Она щёлкнула пальцами. Дверь открылась.
В комнату вошли двое мужчин. Между ними — Максим. Избитый, с разбитой губой. Руки связаны за спиной.
— Максим! — Вера рванулась к нему, но её перехватили.
— Всё хорошо, — сказал Максим хрипло. — Вера, не подписывайте. Что бы ни случилось.
— Трогательно, — сказала Галина. — Мой сын — герой. Готов страдать за чужих людей.
— Они не чужие, — ответил Максим. — Они — лучше нас.
Галина подошла к нему. Посмотрела в глаза.
— Ты разочаровал меня, Максим. Я думала, ты умнее.
— Я думал, ты — человек. Мы оба ошиблись.
Пощёчина прозвучала громко, как выстрел.
Максим не дрогнул. Только сплюнул кровь на пол.
— Это всё, на что ты способна, мать?
Галина отвернулась. Подошла к Вере.
— Последний шанс. Подпишите — или пожалеете.
Вера смотрела на неё. На Максима. На Лёшу, который дрожал рядом.
— Нет, — сказала она.
Галина кивнула.
— Хорошо. Тогда — по-другому.
Она повернулась к мужчинам.
— Уведите мальчика.
— Нет! — Вера бросилась к Лёше, но её схватили. — Не трогайте его!
— Мама! — Лёша кричал, вырывался. — Мама!
Его тащили к двери. Вера билась в чужих руках, кричала — бесполезно.
И тут раздался голос:
— Остановитесь.
Все замерли.
В дверях стоял Воронов.