Снег падал медленно и сразу же таял, словно не решался коснуться земли. Он ложился на капот её машины, на скамейки во дворе, на тротуар — будто пытался прикрыть следы прошлого белой пеленой. Света смотрела из окна родительской квартиры и думала: «Вот так и моя жизнь — рассыпалась на осколки, а теперь кто‑то невидимый пытается их аккуратно присыпать снегом, чтобы не резались».
Предыдущая глава:
Все главы рассказа тут:
В комнате пахло борщом и упреками. Мама снова готовила, снова ждала, что дочь «возьмётся за ум». Отец сидел у телевизора, время от времени бросая короткие фразы — не вопросы, а приговоры:
— Работу нашла?
— Нет.
— А когда?
— Скоро.
«Скоро» растягивалось уже четвёртый месяц.
Света пыталась устроиться на работу. Правда пыталась.
Ходила на собеседования — в модный бутик, в салон красоты, в агентство по недвижимости. Везде её встречали вежливо, но без интереса. В глазах рекрутеров читалось: «Вы нам не подходите».
— У вас большой перерыв в карьере, — говорили ей.
— Я была замужем, занималась семьёй, — отвечала она.
— Понятно, — кивали, не скрывая снисходительности.
Однажды её пригласили на встречу в небольшой пиар‑отдел. Молодая начальница, ровесница Светы, смотрела на неё через стол и задавала вопросы — не о навыках, а о жизни:
— Вы разведены?
— Да.
— Ребёнок есть?
— Есть. С отцом живёт.
— То есть вы не обременены?
— Не обременена, — повторила Света, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она унижалась, отвечая на глубоко личные вопросы, ей было стыдно, но она отвечала в надежде, что её возьмут.
Начальница улыбнулась:
— Значит, сможете задерживаться, ездить в командировки, быть на связи 24/7?
Света кивнула.
На следующий день ей пришло письмо: «Мы выбрали другого кандидата».
***
Света изредка виделась с бывшей подругой Мариной, которая увела у неё мужа. Но теперь эти встречи были не по дружбе — а больше по необходимости видеться с сыном.
Марина теперь жила в том самом доме, где скучала когда-то Света. Марина стала настоящей хозяйкой этого дома, не как домашняя кошечка, а как женщина, как хозяйка, как управленец домашнего хозяйства, которая заняла своё законное место. Она не хвасталась перед Светой, не злорадствовала. Она просто была женой своему мужу, которого ценила: готовила, убирала, ходила с Андреем в парк, помогала Вадиму с документами по работе, рожала Вадиму наследников... У Марины с Вадимом уже было двое общих детей, да и Андрея Марина не обижала.
Однажды две женщины пересеклись в супермаркете. Светка хотела проскочить, но:
— Привет, — сказала Марина, катя тележку с продуктами.
— Привет, — ответила Света, держа в руках пачку макарон и банку томатной пасты.
Они подошли к кассе рядом, не глядя друг на друга.
— Как ты? — спросила Марина, когда расплатилась.
— Нормально, — коротко ответила Света.
— Если нужна помощь…
— Не нужна, — отрезала Света.
Но Марина всё же положила на её тележку визитку:
— Я слышала, ты не можешь найти работу. Это мой знакомый. Он набирает персонал в колл‑центр. Да, работа не экстра-класса, но график гибкий. Если хочешь — позвони.
Света не позвонила.
***
С Вадимом она больше не пыталась говорить.
Он не избегал её — он просто жил дальше своей жизнью, где для бывшей жены было одно место - в качестве матери его ребенка. Вадим жил без драм, без обвинений, без попыток «всё исправить».
Он не запрещал ей видеть сына, но и не приглашал, если не было нужды.
Андрей иногда звонил ей сам — «мама, мы в зоопарк ходили», «мама, папа купил мне новый велосипед», «мама, ты когда придёшь?»
Она отвечала: «Скоро, родной».
Но «скоро» не наступало.
Потому что каждый раз, когда она собиралась приехать, внутри поднималась волна стыда: она не могла войти в этот дом как мать, потому что не чувствовала себя матерью. Она чувствовала себя бывшей женой, которая пропустила момент, когда её ребёнок начал называть «папой» не только отца, но и весь его мир.
Деньги, которые тают
Машина, подаренная Вадимом, стала её последним «символом статуса».
Она не продала её — не могла. Это был единственный предмет, который связывал её с прошлой жизнью. Но бензин, страховка, ремонт — всё это съедало те небольшие деньги, которые она всё же нашла, устроившись в конце концов оператором в техподдержку.
Зарплата была мизерной. Хватало на еду, на оплату телефона, на проезд. На аренду квартиры — уже не хватало.
Родители терпели её присутствие, но каждый день напоминали:
— Ты тут не навсегда.
— Конечно, — соглашалась Света.
— Надо искать жильё.
— Ищу.
— Работу получше.
— Ищу.
Её «ищу» звучало как «не могу».
Иногда по ночам, лёжа в своей детской кровати, она думала:
«А что, если я ошиблась? Что, если Вадим и был той самой любовью, которую я искала? Только я не поняла, потому что искала не там, не так, не в тех глазах…»
Но эти мысли она быстро гнала прочь. Потому что признать это — означало признать, что она сама разрушила то, что нельзя было разрушать.
Что она не искала любовь — она бежала от неё. Что Вадим не был «скучным» — он был надёжным. Не «пресным» — он был настоящим.
И что она не нашла ничего лучше, потому что ничего лучше и не было.
Теперь каждое утро она вставала в 6 утра на работу, попутно готовя родителям завтрак.
Для неё было пыткой вставать в 6 утра, она одевалась, собирала волосы в хвост.
Однажды утром она посмотрела на себя в зеркало.
Там была не «Светка из дорогого ресторана». Не «жена успешного мужчины». Не «женщина, которая ищет любовь».
Там была просто женщина, уставшая женщина, которая когда-то не смогла разглядеть своего счастья...
Конец истории.
