— Подожди, а ты меня рассматриваешь как что? Как приключение на один вечер? — практически на всю забегаловку выкрикнула Светка.
—Так почему же на один? Может и не на один! — ухмыльнулся Саша, — а ты чего хотела, подруга? Мы же с тобой не "первый раз замужем", уж как-нибудь без всех этих формальностей обойдемся, получим удовольствие и каждый разойдемся по своим дорогам!
— Ну знаешь, не для того я бросала своего Вадика. Ты Вадику даже в подметки не годишься, и по крайней мере у Вадика никогда не было, нет и не будет проблем с деньгами! — заявила Светка.
— Ой-ой-ой... Что же ты тогда от своего Вадика налево бегаешь? — уже максимально грубо заявил Сашка.
— И, вообще, я весь наш разговор записал, и номер твоего благоверного знаю, вот сейчас отправлю ему о чем мы тут толковали, если ты, конечно, мне финансово не поможешь! — заявил любовник.
—Что?! Да ты еще меня шантажировать будешь?! Отправляй кому угодно! Да я за шантаж тебя посажу, понял! — Светка резко встала, выплеснула бокал с вином в физиономию Александра и, вызвав такси, поехала обратно домой, предварительно заехав на съемную квартиру и забрав чемодан с еще не распакованными вещами.
***
Снег хрустел под каблуками, когда Света подходила к дому, возвращаясь из съемной квартиры к Вадиму.
В воздухе витала та особенная предзимняя свежесть, от которой обычно становится легче на душе. Но сегодня даже мороз не отрезвлял. Внутри всё сжималось в тугой узел — от страха, от надежды, от упрямой уверенности, что сейчас всё наладится.
Предыдущая глава рассказа тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности тут:
Она репетировала этот момент своего триумфального возвращения к мужу в своей голове несколько раз:
Вот она входит. Вадим видит её — усталую, но гордую. Сразу понимает: она «настрадалась». Осознаёт свою вину — эту абстрактную вину «плохого мужа», который «недолюбил», «недослышал», «не догадался». И, конечно, принимает её обратно. Ещё и извиняется. Ещё и обещает стать другим. А она, Света, великодушно позволяет дальше себя любить
Она даже продумала интонации: вздохнёт, снимет пальто, бросит фразу — не слишком жалобную, но достаточно трагичную, чтобы в ней читалось: «Я прошла через что‑то важное».
Всё в доме было как и прежде, только фасад был обновленным. Глядя на фасад она вспомнила об Александре, поморщилась, попытавшись отогнать негативные мысли.
Света нажала кнопку на откатных воротах, но она не сработала, она нажала еще раз, но ворота даже не попытались сдвинуться с места. Тогда Света бросила машину на парковке для гостей, поправила волосы и уверенно нажала на звонок калитки домофона.
Но неожиданно на пороге дома вместо Вадима её встретила лучшая подруга - Марина.
Марина стояла так, как стоят в своем доме: без суеты, без лишних движений, уверенно. Волосы собраны, в руке кружка с кофе. И взгляд — прямой, тяжёлый. Такой, от которого Свете моментально стало жарко, будто её застали не в прихожей, а в чужой постели.
— Ты… — Света застряла на этом слове, будто оно обожгло язык. — А ты что здесь делаешь?
Марина даже не улыбнулась.
— А ты как думаешь? — спокойно спросила она. — Заходи. Или ты в дверях стоять собралась?
Света сделала шаг внутрь некогда своего дома — машинально, по привычке хозяйки. Но дом встретил её не теплом, не своим запахом, а странной стерильностью. Как гостиница: всё чисто, всё на месте — и ни одной детали, которая говорит «тебя ждали».
Из гостиной вышел Вадим.
Не быстрым шагом, не с радостью и желанием обнять... Вадим вышел ровно, собранно, в домашней футболке, но с лицом человека, который уже всё решил и теперь просто выполняет нужные, но неудобные для него формальности.
Света хотела просто сказать, опустив присутствие Марины, что-то типа: «Вадик, я пришла…»
Но он опередил.
— Марина мне всё рассказала, — сказал Вадим без приветствия.
И от этих слов у Светы в голове щёлкнуло: сценарий пошёл не по её тексту.
— Что… рассказала? — Света попыталась сохранить тон «я всё контролирую», но голос подвёл: он был больше похож на писк мышки, которую загнала в угол большая кошка.
— Что ты ушла не «подумать». Не «сделать паузу». И не потому, что я плохой муж и не дотягиваю до твоих фантазий, — Вадим произнёс это почти равнодушно, как будто перечислял факты по накладной.
— А потому, что ты вспомнила свою прежнюю любовь. Александра. Того самого, который делал мне фасад.
Света почувствовала, как внутри поднимается волна — не стыда даже, а ярости. Ярости на Марину, на Вадима, на то, что её поймали не в том образе, в котором она хотела предстать перед мужем.
— Конечно, Марина! — Света резко повернулась к подруге. — Марина, которая всегда… всегда завидовала! Тебе же только дай повод. Ты просто хочешь занять моё место! Ты хочешь мою жизнь!
Марина поставила кружку на тумбу. Медленно. В этом движении было столько спокойствия, что Свете стало страшно.
— Хочу, — сказала Марина ровно. — Не скрываю. Я бы не отказалась от твоего дома. От твоей семьи. От твоего уровня жизни. От мужчины, который не бросает слов на ветер. Хочу. Я тебе это говорила ещё тогда, когда ты носилась со своими «я хочу чувствовать, что живу».
Света моргнула: она ожидала отрицания, оправданий, истерики. А Марина просто взяла и согласилась — и тем самым выбила почву из‑под ног.
— Но, — добавила Марина и посмотрела на Вадима, — интрижка на стороне у тебя была. И не «мне показалось». И не «она просто разговаривала». Ты сама мне всё вывалила. И потом думала, что я буду молчать, потому что «подруга».
Света шагнула к Марине, почти вплотную.
— Ты предательница, — прошипела она.
Марина не отступила.
— А ты — дура, Свет. Красивая, избалованная и дура. И самое смешное — ты до сих пор думаешь, что все вокруг должны играть по твоим правилам.
Вадим поднял руку — не угрожающе, а как знак: хватит.
— Свет, — сказал он, и в этом «Свет» не было ни привычной мягкости, ни привычного «Светик». — Сядь.
Света не села. Она стояла, как перед судом, и всё ещё пыталась нащупать рычаг: слёзы? обида? «я женщина, меня надо пожалеть»?
— Вадик, ты не понимаешь… — начала она. — Это всё… это не так. Она накрутила. Марина специально… потому что она…
— Достаточно, — оборвал Вадим. Он подошёл к журнальному столику, взял телефон и открыл мессенджер. — Я не люблю выяснять через третьих лиц. Но в этом случае мне повезло: ваш «прекрасный Александр» оказался человеком разговорчивым.
Света напряглась.
— Что ты… — она не успела договорить.
Вадим нажал «плей».
Из динамика раздался голос Александра — чуть хрипловатый, самоуверенный, с той интонацией «по‑братски», которая всегда выдаёт низость лучше любых признаний:
«Короче, Вадик, как мужик мужику… Твоя жена — тебя не достойна. Она считает тебя недостойным мужем и ищет другого мужичка, который будет её достоин. Я её не устроил, так как у меня ниже доходы. Делай выводы…»
Запись закончилась на коротком щелчке, будто человек нажал «стоп» и одновременно поставил жирную точку.
В комнате повисла тишина. Тяжёлая, безвоздушная.
Света ждала, что ей станет стыдно. Что земля уйдёт из‑под ног. Что она почувствует, как рушится её образ — тонкий, сияющий, «я просто ищу любовь».
Но стыда не было.
Было только раздражение: её выставили. Не просто «неправой» — мелкой. Не трагичной героиней, а смешной женщиной, которая пыталась обменять надёжность на фантазию и ещё хотела выйти победительницей.
Света выпрямилась.
— И что? — сказала она слишком громко, будто сама себя подбадривала. — Да, я в поиске! Потому что тебя я никогда не любила!
Марина резко втянула воздух, но промолчала. Вадим тоже молчал. Он смотрел на Свету не как муж на жену, а как взрослый на человека, который только что сам себе подписал приговор.
— Мне нужна любовь, Вадик, — продолжила Света, уже более уверенно. — Не «правильность». Не «стабильность». Мне нужно чувствовать. Ты никогда не давал мне этого. Ты… ты просто оплачивал моё безбедное существование, но мне этого мало!
Вадим кивнул, как будто фиксировал её слова в протоколе.
— Хорошо, — сказал он. — Хочешь искать свою любовь — ищи.
Света почти успела внутренне улыбнуться: вот он, момент, сейчас он попросит её остаться, сейчас он дрогнет…
Но Вадим продолжил, и каждый следующий слог был холоднее предыдущего:
— Только не будучи в браке со мной. И не живя за мой счёт. И не снимая жильё на мои деньги. Давай обратно мою карту.
Света моргнула.
— Что?
— Карту, Света. Сейчас, — Вадим протянул руку. Не угрожая. Просто как человек, который забирает своё.
Света достала карту из кошелька, но задержала на секунду — будто надеялась, что он передумает, что глаза его смягчатся. Не смягчились.
Она положила карту ему на ладонь.
Вадим убрал её в карман.
— Завтра, — сказал он, — идём подавать на развод.
Света сделала шаг назад, как будто её толкнули.
— Ты не можешь просто так…
— Могу, — спокойно сказал Вадим. — Имею полное право.
Она открыла рот, чтобы сказать что‑нибудь резкое, чтобы вернуть себе достоинство хотя бы словами. Но в этот момент из детской донёсся тихий детский звук — Андрей во сне что‑то пробормотал, перевернулся.
И Света вдруг отчётливо поняла: вот он, момент, где можно сыграть мать. Можно схватиться за сына как за последнюю крепость. Можно начать: «Ты отнимешь у меня ребёнка!»
Но внутри было пусто. Не потому что она «плохая». А потому что даже это — роль — сейчас казалась ей чужой.
Света стояла, словно оглушённая. Слова Вадима эхом отдавались в голове, но до конца не укладывались. Завтра идём подавать на развод.
Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Всё, что она могла сейчас — смотреть на Вадима, пытаясь уловить в его взгляде хоть тень сомнения, хоть намёк на то, что это не всерьёз. Но там не было ничего: ни гнева, ни обиды, ни боли. Только холодная решимость.
— Ты… ты даже не хочешь поговорить? — наконец выдавила она. — Объяснить всё?
Вадим медленно покачал головой:
— А что тут объяснять? Ты сама всё сказала: ты никогда меня не любила. Значит, нет смысла тянуть.
— Но… — Света запнулась. — А как же Андрей?
— Андрей останется со мной, — повторил Вадим твёрдо. — Ты сама не стремилась участвовать в его жизни, пока была замужем. Сейчас не время разыгрывать материнскую драму.
***
Свете с позором пришлось вернуться в свою съемную квартиру, которая была оплачена на два месяца вперед. На следующий день они действительно пошли подавать на развод.
На суде всё прошло быстро, буднично, почти без эмоций. Судья задавал стандартные вопросы, Света отвечала машинально, будто находилась в другом мире. Вадим был собран, отвечал чётко, без лишних слов.
Когда они вышли из здания суда, Света наконец почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Она остановилась на крыльце, глядя на серый зимний день, и тихо произнесла:
— Это всё?
Вадим не обернулся. Он просто шёл вперёд, в свою новую жизнь, оставив её позади.
Жизнь после
После двух месяцев на съемной квартире (когда закончилась предоплата) Света переехала к родителям.
Её комната осталась такой же, как в юности: розовые обои, полка с книгами, старый письменный стол. Всё это теперь казалось чужим, будто принадлежало другой девочке — той, что ещё верила в сказки.
Родители встретили её без радости и без упрёков. Просто приняли как данность: ну, вернулась. Что теперь делать?
Мать сразу обозначила правила:
— Будешь жить здесь — соблюдай порядок. В шесть утра подъём, завтрак, уборка. Вечером — никаких гостей. И работа. Без работы мы тебя содержать не будем.
Отец лишь кивнул, соглашаясь. Он не говорил много, но его молчание было тяжелее любых слов.
После развода у Светы осталась лишь та шуба, которую водитель такси пробуксовкой колес испачкал снегом с песком и солью, женские украшения и дорогой китайский кроссовер за 10 миллионов. Теперь Света уже начала задумываться о стоимости, и о деньгах.
Всё остальное имущество Вадика было куплено им до брака, а деньги и активы он умело спрятал от рук правосудия. Машину и украшения он оставил Светке в качестве жеста доброй воли, а забирать сына к себе Светка и сама не захотела, не имела ни желания, ни чувств, ни страха перед общественным осуждением.
Продолжение тут:
Кто желает поддержать оригинальный сюжет автора донатом, можете нажать чуть ниже справа кнопочку "поддержать" ⬇️ автору для вдохновения.