12
– Нет, в принципе вариант, – пробормотал Иванов, прижимая к носу платок, – У многих баб есть и муж, и любовник. И ничего, любят обоих. И ты справишься.
Вика посмотрела на него и врезала ему в нос раньше, чем поняла, что это сделает.
– Его бешенство передалось тебе воздушно-капельным путём, – сдавленно пробормотал Ванька и отправился в ванную, снова намочить платок ледяной водой.
Вика завернулась в плед, прислонилась к стене и принялась страдать. Вместо того, чтобы посидеть с Артёмом за чашкой чая, убедить себя, что Костя ей нравится куда больше, а с Артёмом и не было ничего, да и пусть уже не будет, она попала в очень странную ситуацию. Вроде бы спокойный и адекватный во время катания по городу Артём вдруг и правда как взбесился. На все Ванькины осторожные вопросы – где он работает, чем интересуется, что закончил или, может, ещё учится? – выдавал такое, что глаза Иванова всё увеличивались и увеличивались.
– Работал графическим дизайнером, но уволили, терпение руководства не безгранично. Теперь работаю санитаром в психоневрологии. Нормально. Тепло, сухо и ответственности никакой.
Ванька уронил кусок торта, а Артём поднял его с пола и как ни в чём не бывало засунул в рот.
– Уверен, что там именно работаешь? – не выдержал Иванов.
– Думаешь, сбежал? – Артём покачал головой. – Не, меня б держали в закрытом. Оттуда не сбежишь.
И, запив торт водкой прямо из бутылки, спросил, не посещает ли Иванов какую-нибудь секцию самообороны.
– Для психоаналитика главное – уметь постоять за себя. Пациенты – они, знаешь, полны сюрпризов.
Посиделки длились недолго, а закончились и вовсе неожиданно. Артём просто встал, врезал Иванову по носу и заключил, что к роли аналитика Ванька не готов. Потом зачем-то вытащил из кармана телефон, бросил его на стол, а поднявшейся со стула Вике сказал – отстань, сиди где сидишь, я ухожу.
– У него что-то случилось! – сказала Вика вышедшему из ванной Ваньке. – Я чувствую!
– Да он просто вырос в питомнике для невоспитуемых животных, – возразил Ванька. – А придёшь на новое свидание с ним, и тебя в пяти чёрных пакетах найдут. А шестой обнаружат… лет через цать. И сейчас я серьёзно. Не подходи к нему больше. И к брату его тоже. Не исключено, что тот такой же, просто удачно маскируется.
– А ты вообще… хотел драться с Артёмом за место моего друга, – напомнила Вика, – тебе только что представился шикарный случай. А ты им не воспользовался.
– Ну да, чтобы потом меня со стены вместе с обоями отклеивали? Мне вообще сейчас мучительно хочется переехать. Потому что он знает мой адрес.
– Поставь бронированную дверь и решётки на окна, – посоветовала Вика.
Утром позвонила Тереза и сообщила, что для Вики прибыл большой заказ – целая научно-популярная книга с медицинским уклоном. И что переводчик со стажем, который обычно этим занимается, именно сейчас загружен. Так что ей надо поскорее подъехать к Илье Николаевичу для выяснения подробностей и заключения договора.
Вика даже не сразу поняла, какое это отличное предложение, потому что ночью почти не спала, всё прокручивая в мыслях два предыдущих дня. Костя, Артём, снова Костя. Одинаковые и разные. Нет, внешне они были настолько похожи, что непонятно, как их различали собственные родители. Даже какие-то общие движения и манеры Вика теперь замечала. Да, Артём тоже носил крестик. И когда они усаживались на мотоцикл, увидев за воротом его ветровки цепочку, Вика спросила – это крестик или просто цепочка? Он верит? А он сказал – нет, просто мама в детстве ему всегда надевала крестик и с ним он был, на её взгляд, лучше от всего защищён. А потом привык. У Кости она этого не спрашивала. Тоже привык или верит?
Но как-то не особенно этот крестик братьев защищал – решила Вика. Уж то, что вчера устроил на их чаепитии Артём, могло означать только одно – ему очень плохо и что-то в его жизни произошло ужасное.
Под ворчание Ваньки, мол, как психоаналитик он претендует на красивый кабинет с мягкими диванами и экзотическими цветами, а не на мордобои с клиентами, Вика собралась. Положила в сумочку оставленный вчера Артёмом телефон. Отдаст его брату. Может, Артём вообще не вспомнит, где он его бросил, а к ним больше не придёт. Если бы она пила водку из бутылки, точно забыла бы всё на свете.
Когда Вика пришла в бюро и открыла рабочий почтовый ящик, то обнаружила там письмо от Кости. Он писал, что срочно уезжает в командировку в Сибирь, а она должна знать, что с Ирой у них – ничего. И что их поцелуй был не просто так и много для него значит. И предлагал поговорить по возвращении, если она не против. Набрав ответ, в котором пожелала ему успешной командировки и, конечно, соглашалась на разговор, она узнала от Марины, что Константин Ильич полетел с какими-то импортными нефтяниками к нефтяникам нашим. И это – на несколько дней, возможно, на неделю. Телефон Артёма так и лежал в её сумочке.
С этой сумочкой она и отправилась чуть позже к Илье Николаевичу, поговорить о заказе на перевод околомедицинской книги. И попала не совсем вовремя – к Климову пришла жена. Что это мать Кости и Артёма, Вика сразу поняла – как раз её она видела на фото на официальном сайте бюро. Были там такие снимки – Илья Николаевич, вот эта женщина, имя которой Вика не помнила, и Костя.
Однако Илья Николаевич выйти Вику не попросил, а решил обсуждать детали договора прямо при жене. И, когда обсуждение подошло к концу, Вика вдруг подумала – Кости нет, а неделю без телефона – для кого угодно перебор. Надо отдать телефон Артёма его родителям. Даже если у них плохие отношения, уж телефон-то они ему могут передать. И попыталась представить себя мамой двойни. Ещё и поздней, и наверняка долгожданной! Вот растут у тебя два симпатичных кудрявых мальчика, вырастают и…? Один остаётся твоим сыном, а второй растворяется в пространстве? Да что Артём вообще мог сделать такого, чтобы семья его игнорировала? Она даже вообразить не в состоянии! Её мама вон берёт и любит чужих детей, а эта милая с виду женщина выбрала из двоих родных – одного? Вряд ли это радует Костю. Насколько она успела его узнать, он, наверное, сочувствует брату, но помирить его с семьёй не может. Или всё-таки не хочет? Почувствовав себя запутавшейся ещё и в этом вопросе, Вика протянула телефон женщине:
– Это вашего сына. Артёма.