В тихой индийской деревушке четырехлетняя девочка заговорила на диалекте, который никто в её семье не понимал. В американском доме мальчик просыпался с криками: "Самолет горит! Маленький человек не может выбраться!" В английском городке близнецы безошибочно распределили между собой игрушки, которые никогда не видели — те самые, которыми когда-то играли их умершие сестры.
Сорок лет своей жизни психиатр Ян Стивенсон посвятил изучению того, что наука предпочитает игнорировать. Он исследовал более 2500 случаев детей, утверждавших, что помнят другую жизнь. Не мистик, не проповедник — ученый с безупречной репутацией и кропотливым подходом, который однажды решил задать простой вопрос: а что, если?
Скептик поневоле
Представьте, что вы — профессор психиатрии в уважаемом университете, человек науки с традиционными взглядами. И вот в 1960 году вы читаете сорок четыре истории детей, которые вспоминают подробности жизни умерших людей. Истории из разных стран, из разных источников. "Мне показалось неизбежным, что там что-то есть, — скажет позже Стивенсон. — Я не мог понять, как всё это могло быть обманом".
Коллеги-психиатры не разделяли его энтузиазма. "Либо он совершает колоссальную ошибку, либо его будут помнить как Галилея XX века", — так охарактеризовал Стивенсона его коллега Гарольд Лиф. Большинство же ученых предпочло просто игнорировать его работу.
Но Стивенсон был методичен. Он путешествовал более чем по 50 000 миль в год, часто в самые отдаленные уголки планеты, документируя случаи с той же тщательностью, с какой детектив собирает улики. Когда выяснилось, что один из его переводчиков в Индии нечестен, он вернулся туда и перепроверил все случаи с другими переводчиками. К его удивлению, доказательства стали еще убедительнее.
Девочка, которая помнила мужа
История Шанти Деви потрясла Индию 1930-х годов настолько, что ею заинтересовался сам Махатма Ганди.
Родившаяся в Дели в 1926 году, Шанти молчала до четырех лет — даже не лепетала, как обычные младенцы. А заговорив, сразу же заявила на незнакомом диалекте, что её настоящий дом в городе Матхура, в 145 километрах отсюда. Что у неё есть муж, торгующий тканями. Что она умерла после кесарева сечения.
— Это не мой дом, — упорно повторяла девочка родителям. — Это не моя семья.
Её мать была шокирована, когда Шанти осмотрела ткань для сари и сказала, что торговец обманул их насчет качества — ведь её муж владел лавкой тканей, она-то знает. Семейный врач был поражен, когда маленькая девочка начала рассказывать подробности хирургических процедур кесарева сечения.
Когда Шанти исполнилось восемь лет, её учитель решил проверить её утверждения. Он отыскал торговца по имени Кедарнатх в Матхуре, чья жена Лугди Деви действительно умерла в 1925 году, через десять дней после родов — за год до рождения Шанти.
Встреча была обставлена как проверка. Кедарнатх представился братом самого себя. Но Шанти мгновенно распознала обман.
— Это мой муж, — спокойно сказала она.
Увидев десятилетнего мальчика — своего сына из прошлой жизни — Шанти разрыдалась и не могла успокоиться больше часа.
Кедарнатх попросил остаться с ней наедине. Позже он признался исследователям: "Каждый её ответ был правильным. Казалось, с ним говорит его умершая жена".
Ганди сформировал комиссию из пятнадцати человек — юристов, парламентариев, национальных лидеров — для расследования случая. В ноябре 1935 года они отправились с Шанти в Матхуру.
То, что произошло дальше, было задокументировано десятками свидетелей. Выйдя на переполненной станции, девятилетняя девочка узнала среди толпы старшего брата Кедарнатха и коснулась его ног в традиционном индийском жесте уважения к старшим.
— Почему ты так поступила? — спросили члены комиссии.
— Это брат моего мужа, — ответила Шанти, назвав его имя.
Она провела комиссию по улицам Матхуры, указывая на изменения в городе с 1925 года. Привела их к дому, где жила с Кедарнатхом. Узнала старых друзей Лугди, спросила о тех, кого не видела. В доме указала место, где прятала деньги — пустой сундук, о котором никто не знал.
Отчет комиссии, опубликованный в 1936 году, был однозначен: Шанти Деви действительно является реинкарнацией Лугди Деви.
Скептик Бал Чанд Нахата провел собственное расследование и написал: "Имеющийся материал не позволяет заключить, что Шанти Деви помнит прошлую жизнь или что этот случай доказывает реинкарнацию". Но философ Индра Сен парировал, что "странно" делать столь уверенные выводы на основе столь малого исследования.
Сам Ян Стивенсон, когда в 1960-е изучал случай Шанти, обнаружил не менее 24 достоверных утверждений, совпадающих с фактами из жизни Лугди.
Шанти Деви прожила до 1987 года, так и не выйдя замуж — по индуистским обычаям, вдовы не могут вступать в новый брак. А она считала себя вдовой.
Язык, который никто не учил
Иногда дети в случаях Стивенсона демонстрировали нечто еще более удивительное — ксеноглоссию, способность говорить на языке, которому их никто не учил.
Самый впечатляющий случай — Уттара Худдар из Индии. Когда в ней "проявлялась" личность по имени Шарада, женщина переставала узнавать семью и друзей. Она не могла говорить на родном маратхи — только на бенгали. Причем не на современном бенгали, которому её немного учили в школе, а на архаичном варианте языка, который не преподавался уже столетия.
— Я умерла от укуса змеи в палец, — говорила Шарада.
Мать Уттары позже вспомнила: во время беременности ей постоянно снилось, как её кусает змея именно в палец ноги.
Стивенсон различал два типа ксеноглоссии. Рецитативная — когда человек может произносить фразы на неизвестном языке, но не понимает их смысл, словно заученную молитву. И респонсивная — когда может вести диалог, понимать вопросы и отвечать.
Большинство случаев оказывались ложными. Одна женщина под гипнозом заговорила на оскском — мертвом языке южной Италии. Расследование показало: она видела открытую книгу с этим текстом в библиотеке, хотя сознательно не помнила об этом.
Но были и те случаи, которые не удавалось объяснить криптомнезией — скрытой памятью о когда-то увиденном или услышанном.
Самолет в огне
Когда случаи реинкарнации начали обнаруживаться на Западе, они разрушили теорию о том, что это явление — просто культурный феномен стран, верящих в перерождение.
Весной 2000 года двухлетний Джеймс Лейнингер из Луизианы начал просыпаться с душераздирающими криками:
— Самолет горит! Маленький человек не может выбраться!
Он бил ногами по воздуху, как будто пытаясь вырваться из кокпита. Родители, набожные христиане, были в растерянности. Реинкарнация противоречила их вере.
Но кошмары продолжались. И Джеймс начал рассказывать подробности.
— Меня сбили японцы. Возле Иводзимы. Я летал с авианосца "Натома". Со мной был Джек Ларсен.
Ему было два года. Откуда двухлетний ребенок знает об Иводзиме, американских авианосцах времен Второй мировой и имена конкретных пилотов?
Отец Джеймса, Брюс, хотел опровергнуть это безумие. Вместо этого его исследования привели к шокирующему открытию: авианосец "Натома Бэй" действительно существовал и участвовал в битве за Иводзиму. На нем действительно служил пилот Джек Ларсен. И 3 марта 1945 года там погиб летчик по имени Джеймс Хастон-младший — его самолет был сбит японцами.
Когда родители показали Джеймсу фотографии с этого авианосца, мальчик ткнул пальцем в один из самолетов:
— Мой самолет был сбит там, — показал он на определенную часть корпуса.
Именно в этом месте был подбит самолет Хастона.
Когда Брюс Лейнингер наконец связался с сестрой Джеймса Хастона, 85-летней Энн, и рассказал всю историю, наступила долгая пауза.
— Я принимаю вашего сына как реинкарнацию моего брата, — сказала она и прислала Джеймсу оставшиеся вещи Хастона.
История семьи Лейнингер стала бестселлером "Душа выжившего". Но скептики не сдавались. Философ Майкл Саддут провел собственное двухлетнее расследование и заключил: Джеймс был подвержен массе обычных источников информации — видео о "Голубых ангелах", которое он смотрел, музей авиации, который посещал, разговоры родителей.
Однако другой исследователь, Джеймс Мэтлок, перепроверив хронологию событий, показал: подавляющее большинство воспоминаний Джеймса не могли происходить из этих источников. Споры продолжаются до сих пор.
Закономерности, которые не укладываются в случайность
За десятилетия работы Стивенсон вывел паттерны, повторяющиеся в сотнях случаев:
Возраст воспоминаний. Дети начинают говорить о прошлой жизни между двумя и четырьмя годами. К шести-семи воспоминания тускнеют, как утренний сон. Почему именно этот возраст? Никто не знает.
Родимые пятна совпадают с ранениями. Если ребенок помнит насильственную смерть от ножа или пули, на его теле часто находятся родимые пятна или врожденные дефекты в местах старых ран. Стивенсон собрал 200 таких случаев в двухтомнике "Реинкарнация и биология".
Мальчик с родимым пятном, похожим на входное и выходное пулевое отверстие, помнил жизнь человека, застреленного именно так. Девочка со шрамом вокруг черепа шириной три сантиметра помнила жизнь мужчины, которому делали трепанацию.
Семьи остаются вместе. В 31 паре близнецов, которых изучал Стивенсон, 60% были близкими родственниками в прошлой жизни — братьями, сестрами, родителем и ребенком. Еще 25% были супругами, 7% — друзьями. Только 8% не имели связи.
Это поднимает вопрос: приходим ли мы в этот мир случайно или наши встречи запланированы?
Пол сохраняется. В 90% случаев человек рождается снова в том же поле. Но остаются 10%, которые меняются. Почему?
Сны предупреждают о возвращении. В 22% случаев будущая мать видит сны, где покойный сообщает ей, что возвращается. Это звучит как мистика, но документировано сотнями случаев.
Интервал между жизнями. Среднее время между смертью и новым рождением — 16 месяцев. Максимальное — 4,5 года. Но в случаях самоубийства — всего три месяца. Как будто душа торопится вернуться и исправить ошибку.
Трагедия в Хексхэме
Май 1957 года. Тихий английский городок Хексхэм. Одиннадцатилетняя Джоанна и шестилетняя Жаклин Поллок идут в церковь со своим девятилетним другом Энтони.
Внезапно их сбивает машина. За рулем — Марджори Уинн, женщина, лишенная опеки над своими детьми, решившая покончить с собой. В её крови — высокая доза препаратов и алкоголь.
Девочки погибают мгновенно. Мальчик умирает в больнице. Марджори остается жива.
4 октября 1958 года — через полтора года после трагедии — у Джона и Флоренс Поллок рождаются близнецы. Дженнифер и Джиллиан.
Флоренс — глубоко верующая католичка — не верит в реинкарнацию. Но отец девочек, Джон, сразу же замечает нечто необъяснимое.
У идентичных близнецов родимые пятна не совпадают. Только у Дженнифер на бедре — точно такое же родимое пятно, как у погибшей Джоанны. И на лбу — точь-в-точь в том месте, где у Джоанны был шрам от падения в 1954 году.
Семья переезжает за 30 километров от Хексхэма в Уитли-Бей, пытаясь начать новую жизнь, где ничто не будет напоминать о трагедии.
Но вскоре они возвращаются.
И тогда начинаются странности.
Близняшки, которые никогда не были в Хексхэме, вдруг начинают узнавать места. Указывают на любимый парк Джоанны и Жаклин. Безошибочно находят Хексхэмское аббатство.
— Мама, принеси наши игрушки! — просят они, хотя все старые игрушки спрятаны на чердаке.
Когда Флоренс приносит коробку, девочки мгновенно распределяют игрушки между собой — точно так, как играли их покойные сестры.
У них те же манеры. Те же привычки. Они рассказывают вещи, которые могли знать только родители.
И они до смерти боятся проезжающих машин.
Однажды Флоренс застала их за игрой, от которой у неё похолодела кровь. Дженнифер лежала на полу. Джиллиан сидела у неё на коленях, держа её голову, и говорила:
— У тебя из глаз течет кровь. Это там, куда тебя сбила машина.
Именно так погибла Джоанна.
Ян Стивенсон тщательно изучил случай семьи Поллок. "Поведение девочек не могло сформироваться в результате психологического влияния родителей, — заключил он. — Учитывая, что мать скептически относилась к идее реинкарнации".
Родимые пятна у Дженнифер были самым весомым доказательством. У идентичных близнецов родимые пятна должны совпадать — у них одна ДНК. Но эти не совпадали.
К подростковому возрасту воспоминания девочек исчезли. Они выросли обычными молодыми женщинами, не помнящими ничего о прошлой жизни.
Вопросы без ответов
В последней своей статье, опубликованной в 2006 году, за год до смерти, Стивенсон писал: "Пусть никто не думает, что я знаю ответ. Я все еще ищу".
Его исследования оставили больше вопросов, чем ответов.
Почему воспоминания исчезают к семи годам? Словно память о прошлой жизни — это как вода в песке, которая постепенно впитывается в настоящее.
Почему родимые пятна совпадают с ранениями? Неужели травмы запечатлеваются на уровне, превосходящем ДНК?
Почему люди возвращаются к тем же семьям? Близнецы были братьями и сестрами в прошлой жизни, супруги снова встречают друг друга. Это совпадение или план?
Почему после самоубийства интервал между жизнями короче? Три месяца против шестнадцати. Как будто что-то или кто-то торопит душу вернуться.
И самый главный вопрос: если это не реинкарнация, то что? Коллективная галлюцинация 2500 детей из разных стран? Телепатия, позволяющая считывать воспоминания умерших? Генетическая память, способная передавать не только физические черты, но и воспоминания?
Стивенсон никогда не утверждал, что доказал реинкарнацию. "Ни один отдельный случай не предлагает доказательств, которые вынуждают верить в реинкарнацию, — писал он. — Но реинкарнация — лучшее объяснение для самых сильных случаев".
Его коллега Эмили Келли, проработавшая со Стивенсоном долгие годы, сказала после его смерти: "Он считал, что доказательств достаточно, чтобы разумный человек мог поверить в реинкарнацию".
Разумный человек. Не фанатик, не мистик — разумный человек, готовый посмотреть на факты.
Что если?
Представьте на мгновение, что реинкарнация реальна.
Это означает, что смерть — не конец, а переход. Что личность не исчезает в небытии, а продолжается. Что наши отношения длятся дольше одной жизни.
Но это также означает, что мы приносим с собой из прошлого не только воспоминания. Мы приносим раны — физические и душевные. Фобии, которые кажутся иррациональными, могут быть эхом старых травм. Родимые пятна — отметины прошлых ранений.
И если семьи возвращаются вместе, если души планируют свои встречи — тогда каждая встреча в вашей жизни может быть не случайной. Тот, кого вы узнали с первого взгляда. Ребенок, который смотрит на вас со странным знанием. Незнакомец, который кажется до боли знакомым.
Но что если это не так? Что если всё это — только невероятные совпадения, ложные воспоминания, внушение, криптомнезия?
Тогда мы сталкиваемся с другим чудом: удивительная способность человеческого мозга создавать столь последовательные и детальные иллюзии. Способность маленьких детей, которые едва научились говорить, выстраивать сложные истории, совпадающие с реальными событиями.
Что более невероятно?
Стивенсон путешествовал по миру сорок лет, собирая эти истории. Его коллега Джим Такер продолжает эту работу в Университете Виргинии. База данных содержит теперь более трех тысяч случаев.
Три тысячи детей, которые помнят то, чего помнить не должны.
Три тысячи семей, чья жизнь перевернулась, когда их ребенок узнал человека, которого никогда не видел, или место, где никогда не был.
Три тысячи вопросов, на которые наука пока не может ответить.
И где-то сейчас, в какой-то части мира, двухлетний ребенок просыпается и говорит родителям: "Это не мой дом. Я помню другой дом".
Ян Претимэн Стивенсон умер 8 февраля 2007 года от хронической легочной инфекции — того самого заболевания бронхов, которое мучило его с детства. В своей последней работе он размышлял: может быть, природа наших болезней частично происходит из прошлых жизней? Родимые пятна детей с воспоминаниями о прошлых жизнях предполагают именно это.
"Пусть никто не думает, что я знаю ответ, — писал он. — Я все еще ищу".
Поиск продолжается.