— Тридцать тысяч в месяц. Это минимум, — отец положил на стол распечатанную статью Семейного кодекса и победоносно посмотрел на сына.
— Пап, ты шутишь? — Андрей почувствовал, как холодеет спина. — У вас с мамой пенсии по пятьдесят тысяч каждая!
— И что с того? — мать отпила глоток кофе из дорогого фарфорового сервиза, купленного месяц назад. — Закон на нашей стороне. Дети обязаны содержать родителей. Мы тебя двадцать восемь лет растили, кормили, в институт отправили. Теперь твоя очередь.
— Мама, я всегда помогал вам! Когда нужны были деньги на лекарства, на ремонт...
— Помогал! — фыркнула мать. — Пять тысяч там, десять там. А мы на тебя миллионы потратили! Ты хоть представляешь, во сколько обошлось твоё образование? Твои секции, репетиторы?
Андрей растерянно посмотрел на родителей. Неужели это те самые люди, которые учили его доброте и справедливости? Отец в новом дорогом свитере сидел в кресле, которое стоило как три зарплаты обычного рабочего. На стене висел огромный телевизор последней модели. В углу стоял новый велотренажёр.
— У меня двое детей, ипотека, жена в декрете сидит! — голос Андрея сорвался на крик. — Мы сами еле сводим концы с концами!
— Не ври! — отец ударил кулаком по столу. — Мы знаем, сколько ты получаешь в своей айти-конторе! Сто пятьдесят тысяч как минимум! Так что тридцать тысяч нам — это даже не двадцать процентов!
— Нам Зинаида Петровна из третьего подъезда объяснила, — мать придвинулась ближе, в глазах блеснула алчность. — Её сын платит ей алименты уже два года. Купила себе новую шубу, в Турцию съездила. А чем мы хуже? Мы всю жизнь работали, а теперь должны на пенсию жалкую существовать?
— Жалкую?! — Андрей почувствовал, что задыхается от возмущения. — У вас сто тысяч на двоих! Это больше, чем зарплата у половины работающего населения!
— Нам этого мало, — отец встал, подошёл к окну. — Мы хотим путешествовать. Хотим в рестораны ходить, в театры. Заслужили мы это или нет?
— Заслужили, но...
— Никаких "но"! — мать тоже вскочила. — Если по-хорошему не дашь, пойдём в суд. И там тебя заставят платить. Да ещё и судебные издержки наши оплатишь!
— Вы серьёзно? — Андрей медленно поднялся. — Вы действительно хотите судиться со мной? С собственным сыном?
— А что нам остаётся? — мать всплеснула руками. — Ты неблагодарный! Мы тебя подняли, а ты в старости нас бросаешь!
— Я вас не бросаю! Я просто...
— Уходи! — отец указал на дверь. — Раз помогать не хочешь добровольно, поможешь через суд. Увидишь, закон на нашей стороне!
Через три недели Андрей получил повестку в суд. Сидя на кухне, он перечитывал исковое заявление в десятый раз. Руки дрожали.
— Что будем делать? — жена Ольга положила руку ему на плечо.
— Не знаю, — Андрей потер лицо ладонями. — У них действительно есть право требовать алименты. В Семейном кодексе написано чёрным по белому.
— Но они же не нуждаются!
— А как это доказать? Они скажут, что им денег не хватает, и всё.
— Нужен адвокат, — Ольга решительно кивнула. — Хороший адвокат.
Адвокат Марина Сергеевна выслушала Андрея внимательно, делая пометки в блокноте.
— Случай непростой, но не безнадёжный, — сказала она наконец. — Да, закон обязывает совершеннолетних детей содержать нетрудоспособных родителей. Но ключевое слово здесь — "нуждающихся". Нам нужно доказать, что ваши родители не являются нуждающимися в юридическом смысле.
— Как это сделать?
— Собрать документы о их доходах, имуществе, расходах. Предоставить информацию о вашем материальном положении. У вас ипотека, двое детей, жена в декрете — это весомые аргументы.
Подготовка к суду заняла месяц. Андрей чувствовал себя преступником, копаясь в финансовом положении собственных родителей. Но выбора не было.
День суда наступил. Андрей сидел в коридоре районного суда, колени дрожали. Родители появились минут через десять — оба в новой одежде, с адвокатом, которая выглядела очень уверенно в себе.
Мать прошла мимо, даже не взглянув на сына. Отец бросил злобный взгляд.
В зале заседаний судья Светлана Викторовна, женщина лет пятидесяти пяти с усталыми, но проницательными глазами, попросила всех сесть.
— Приступим, — она открыла папку с документами. — Слово истцам.
Адвокат родителей встала.
— Ваша честь, мои доверители, граждане Соколовы Виктор Павлович и Людмила Ивановна, являются пенсионерами и находятся в тяжёлом материальном положении. Их единственный доход — пенсии, которых едва хватает на существование. Между тем их сын, ответчик Соколов Андрей Викторович, является трудоспособным гражданином с высоким доходом и отказывается помогать престарелым родителям, что противоречит статье 87 Семейного кодекса Российской Федерации.
— Едва хватает? — судья посмотрела в документы. — Согласно справкам, пенсия Соколова В.П. составляет шестьдесят две тысячи рублей, Соколовой Л.И. — пятьдесят восемь тысяч. Это сто двадцать тысяч рублей на семью из двух человек. Вы считаете это недостаточным?
— Ваша честь, — адвокат не растерялась, — прожиточный минимум — это не показатель достойной жизни. Мои доверители всю жизнь работали, они заслужили право на комфортную старость.
— Которую должен обеспечить их сын? — судья подняла бровь.
— Именно! — встала мать Андрея. — Ваша честь, я тридцать пять лет работала учителем! Мой муж — инженером! Мы растили сына, вкладывали в него всё! А теперь он отказывается нам помогать!
— Садитесь, пожалуйста, — судья сделала знак рукой. — Слово ответчику.
Андрей встал, ноги подкашивались.
— Ваша честь, я никогда не отказывался помогать родителям. Когда отцу нужна была операция три года назад, я оплатил все расходы — двести тридцать тысяч рублей. Когда маме требовались дорогие лекарства, я всегда покупал. Я помогал с ремонтом дачи, с покупкой бытовой техники. Но они требуют постоянных выплат в размере тридцати тысяч рублей, при этом сами имеют доход в сто двадцать тысяч!
— Нам этого не хватает! — закричала мать. — У нас коммунальные платежи, лекарства, еда!
— Предоставьте документы о расходах, — попросила судья.
Адвокат родителей подала папку. Судья внимательно изучала её минут десять. В зале стояла тишина, нарушаемая только шуршанием бумаг.
— Так, — судья наконец подняла голову. — Коммунальные платежи — восемь тысяч рублей в месяц. Расходы на лекарства — согласно чекам, в среднем пять тысяч в месяц. Питание... — она помолчала, — тут интересно. Чеки из ресторанов на общую сумму двадцать тысяч за последний месяц.
— Мы имеем право иногда в ресторан сходить! — вспылила мать.
— Имеете, — согласилась судья. — Но тогда это не является признаком нужды. Также вижу чеки на покупку телевизора за восемьдесят тысяч, велотренажёра за сорок пять тысяч, путёвки в санаторий...
— Это было необходимо! — попытался вмешаться отец.
— Для здоровья, понимаю, — судья кивнула. — Теперь посмотрим материальное положение ответчика.
Марина Сергеевна подала документы Андрея. Судья изучала их так же тщательно.
— Заработная плата — сто пятьдесят две тысячи рублей. Ипотечный платёж — сорок восемь тысяч. Двое несовершеннолетних детей. Супруга в отпуске по уходу за ребёнком до трёх лет, дохода не имеет. Расходы на детский сад старшего ребёнка — пятнадцать тысяч, на питание, одежду детям...
Она откинулась на спинку кресла.
— У меня вопрос к истцам. Вы осознаёте, что ваш сын содержит семью из четырёх человек на те же деньги, которые вы вдвоём получаете в качестве пенсии?
— Он хорошо зарабатывает! — мать сжала губы. — Может себе позволить нам помочь!
— Может — не значит обязан, — судья посмотрела строго. — Закон предусматривает обязанность детей содержать нуждающихся родителей. Но вы, граждане Соколовы, не являетесь нуждающимися в понимании закона.
— Как это?! — вскочил отец. — У нас только пенсии!
— У вас пенсии, которые в сумме превышают средний доход работающего населения вашего региона, — судья открыла ещё одну папку. — Вы владеете трёхкомнатной квартирой в центре города, дачным участком с домом, двумя автомобилями. У вас нет долгов, кредитов. Ваши расходы на обязательные нужды составляют примерно сорок процентов вашего дохода, остальное вы тратите на рестораны, развлечения, покупки.
— Мы имеем право! — мать покраснела.
— Безусловно имеете, — согласилась судья. — Но за свой счёт, а не за счёт сына, у которого двое малолетних детей и ипотека.— Это несправедливо! — мать начала плакать. — Мы его вырастили! Мы ему всю жизнь отдали!
Судья сняла очки, протерла их и снова надела. Посмотрела на мать Андрея с каким-то особым выражением лица — не злым, но очень твёрдым.
— Гражданка Соколова, воспитание детей — это обязанность родителей, установленная законом и моралью. Это не услуга, за которую дети должны платить всю жизнь. Вы растили сына, потому что решили его родить и взяли на себя ответственность. Он не просил вас об этом и не должен теперь расплачиваться деньгами за своё детство.
— Но закон...
— Закон, — перебила судья, — защищает действительно нуждающихся пожилых людей, которым не хватает средств на необходимое. Вы к таковым не относитесь. У вас достаточный доход, имущество, здоровье позволяет вести активный образ жизни. То, что вы хотите жить ещё более роскошно, не делает вас нуждающимися.
Она сделала паузу, оглядела зал.
— Более того, требуя алименты с сына, который содержит двоих малолетних детей, вы по сути хотите отнять деньги у собственных внуков. Это согласуется с вашим пониманием справедливости?
Мать Андрея всхлипнула и отвернулась. Отец сидел мрачный, сжав челюсти.
— Суд постановляет, — судья взяла ручку, — в удовлетворении исковых требований Соколовых Виктора Павловича и Людмилы Ивановны отказать. Истцы не относятся к категории нуждающихся граждан в соответствии со статьёй 87 Семейного кодекса. Судебные расходы отнести на истцов.
— Это беззаконие! — закричал отец, вскакивая. — Мы будем обжаловать!
— Это ваше право, — спокойно ответила судья. — Заседание окончено.
Андрей вышел из зала суда на подгибающихся ногах. Марина Сергеевна похлопала его по плечу.
— Поздравляю. Справедливость восторжествовала.
— Я потерял родителей, — тихо сказал Андрей, глядя, как отец с матерью, не прощаясь, уходят по коридору.
— Возможно, временно. А возможно, вы потеряли людей, которые видели в вас только источник дохода. Настоящие родители так не поступают.
Три месяца Андрей не общался с родителями. Он пытался звонить — они не отвечали. Приезжал — не открывали дверь.
А потом в одно воскресное утро позвонил отец. Голос был тихий, смущённый.
— Андрей... Ты не мог бы... у матери зуб сломался. Имплант нужен. Это дорого очень. Мы... мы не просим алименты. Просто помочь разово. Я верну, когда пенсию получу.
Андрей закрыл глаза. В груди всё сжалось.
— Папа, приезжайте в субботу на обед. Обсудим.
В субботу родители пришли с пирогом, который всегда пекла мать. Выглядели они постаревшими, смущёнными.
— Мы... мы неправильно поступили, — наконец выдавила мать, сидя за столом. — Зинаида эта, из третьего подъезда, нам голову задурила. Говорила, что сын обязан, что мы имеем право...
— Мы думали только о себе, — добавил отец. — Забыли, что у тебя своя семья, свои заботы.
Андрей молча встал, подошёл к шкафу, достал конверт.
— Это на мамин зуб. И не надо возвращать. Я всегда готов помогать вам. Но когда вы действительно нуждаетесь, а не когда хотите в ресторан за мой счёт сходить.
Мать заплакала. Отец кашлянул, отвернулся.
— Мы поняли, сынок. Прости нас, старых дураков.
Внуки вбежали в комнату с криками и смехом, и напряжение разрядилось. За столом снова была семья. Не идеальная, но семья.
А Андрей понял главное: закон может расставить всё по местам в юридическом смысле. Но настоящие отношения строятся на любви, уважении и взаимной заботе — той, что исходит от сердца, а не от судебного предписания.