– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Итак, Рысь повела Королеву знакомиться с розовой овечкой Долли. Когда Королева увидела овечку, у нее потекли слюни, но в то же время ее чуть не стошнило от столь приторно оформленной аппетитной овечки. Овечка была розовая сама по себе, а еще на ней была розовая гофрированная юбочка, а на шерсти овечки тут и там виднелись заколочки с розовыми цветочками.
– Это наша Долли, – представила Рысь. – Модница и душа компании, любимица в Слащавино.
– Милая Долли! – сладко пропела Королева. – Не хотела бы ты отправиться с нами в военный поход? Ведь Слащавинцам необходимо будет ободрение в пути в столь сложные времена! Они точно не захотят уехать без тебя!
Долли захлопала длинными овечьими ресничками.
– Нет, нет, что вы, никакого похода! У меня пять чемоданов платьев! Я каждый день делаю завивку! Вы представляете, сколько времени уходит на то, чтоб завить на бигуди всю мою шерсть? Я совершенно не приспособлена для походов!
Кудряшки на шерсти Долли и впрямь были такие ровненькие, кругленькие и равномерные, как будто ненастоящие. Королева принюхалась и поняла, что все кудряшки овечки по всему телу обильно политы лаком для волос.
«Отмыть бы тебя в бочке, промариновать в уксусе, чтоб перебить этот мерзкий запах, и подать Горынычу на вертеле!» – раздраженно подумала Королева.
Вслух же Королева лишь жеманно захихикала.
– Платья, завивка, это так прекрасно! Не волнуйтесь, моя дорогая, мы отправимся на огромном Летучем Корабле, который построят в Слащавино по новейшим чертежам. На борту корабля точно найдется место всем вашим чемоданам!
– Но я страдаю морской болезнью! – возмущенно ахнула Долли.
– Милая, Летучий Корабль – он летит по небу, а не плывет по морю, в этом весь смысл летучести, – заскрипела зубами Королева. – У вас не будет морской болезни в небе.
– В небе у меня будет небесная болезнь? – распереживалась Долли, вытащила из складок шерсти розовый веер и принялась им обмахиваться.
– Вовсе нет! В небе перед тобой будут расстилаться прекрасные пейзажи! – принялась нахваливать Королева. – Ты будешь гулять по палубе, приковывая к себе взгляды, и созерцать с высоты красоты мира! Ты увидишь места, которые тебе и не снились, и переживешь события, которые никогда не произошли бы с тобой в провинциальном Слащавино!
Овечка Долли не выглядела впечатленной.
– Вообще-то, я больше всего люблю сидеть в моем маленьком домике, смотреть на себя в зеркало и расчесывать кудряшки, – фыркнула она. – Зачем мне другие края, если меня все любят в Слащавино? Дома лучше всего на свете!
– Ахахахах, – неискренне рассмеялась Королева. – Ладно, я пока удалюсь. А ты подумай над моим предложением.
Королева покинула овечку и принялась раздраженно расхаживать в каком-то милом садике с живописными качелями, усиленно размышляя и порыкивая от злости.
Она привыкла манипулировать окружающими, обещая им то, чего они больше всего жаждут. Но с овечкой Долли Королева не угадала, и теперь мучительно думала, что нужно, чтоб заманить ее в военный поход.
– Послушай, что Долли любит больше всего на свете? – обратилась Королева к Рыси.
– Она же вам сказала. Долли любит смотреть на себя в зеркало и расчесывать кудряшки. И Слащавино она любит, и никуда отсюда не уедет, – злорадно усмехнулась Рысь.
«Зеркало!» – стрельнуло в голове у Королевы. Королева ведь хорошо разбиралась в магии и знала, что зеркала часто таят в себе очень мощную магию.
«Нужно заколдовать какое-то зеркало, чтоб оно пленяло каждого, кто в него посмотрит. Долли посмотрит в это зеркало, и пойдет за ним куда угодно. Если я размещу зеркало на корабле – Долли пойдет на корабль, а потом так же покорно пойдет в пасть Горынычу» – подумала Королева.
Однако для того, чтоб сделать зеркало волшебным, нужно было вызвать духа и заточить его в зеркале. Именно зеркала с духами внутри обладали индивидуальностью, характером и магическими свойствами.
Королева повернулась к Рыси.
– Дорогая, отведи меня на местную ярмарку или барахолку. Мне нужно выбрать самое лучшее зеркало. А еще расскажи, есть ли в Слащавино места, которых все боятся, и в которых обитают духи?
– Нет, что вы, Слащавино самый позитивный и сладкий край, у нас не бывает ничего пугающего, – сказала Рысь, но вдруг осеклась. Она растерялась, нахмурилась, по ее морде пробежала тревога, как будто Рысь вспомнила что-то, что всеми силами старалась забыть…
…
Котощей пришел к купцам Слащавино, твердо намеренный добиться постройки Летучего Корабля. Надо сказать, втираться к подданным в доверие, как Королева, Котощей не умел, и полагал это ниже собственного достоинства. Он считал себя бессмертным, могущественным и великим, и уж точно не снизошел бы до того, чтоб сюсюкать с плебеями.
Зайдя в гильдию купцов, Котощей приблизился к барсуку в огромных круглых очках.
– Эй, уважаемый, мне нужно, чтоб вы обменялись опытом с купцами, которые торгуют на реке, и узнали у них особенности судостроения, – заявил Котощей. – Вы должны построить корабль!
Барсук выпучил на Котощея глаза за стеклами очков.
– Зачем же нам строить корабль? – удивился он. – Мы и так очень устали, переводя производство Слащавино со сладостей на оружие.
– Корабль нужен, чтоб добраться до Гиблых Земель! – рявкнул Котощей. – Или ты собрался пешком тащиться через горы?!
– Но в Гиблых Землях нет моря… – рассеянно пробормотал барсук.
– Это будет летучий корабль, тупица! – прошипел Котощей. – Мне ведома магия, которая позволяет наделять предметы летучими свойствами!
– Тогда, может быть, нам лучше сделать ковер-самолет? – предложил барсук. – Слащавинцы умеют ткать ковры. Мы всегда очень заботимся об уюте в наших жилищах.
– Да как ты предлагаешь перевозить на ковре армию и амуницию?! – заорал Котощей. – В корабле есть каюты, трюм, место для груза, кухня! С ковра вы все просто рассыплетесь, или замерзнете!
– Тогда, может, вам стоит сделать летающий дом? Слащавинцы умеют строить дома…
– Нет! У корабля обтекаемая форма! Дом лишен маневренности и склонности к мягкой посадке! – заорал Котощей. – Я хочу корабль! С нормальным аэродинамическим днищем!
От крика Котощея очки на носу барсука задрожали. Он нервно сглотнул и пробормотал:
– Хорошо. Мы постараемся договориться с нашими деловыми партнерами. Предложим им сладости в обмен на чертежи корабля, и пусть они пришлют своего мастера. Надеюсь, вы будете удовлетворены.
– Я тоже очень на это надеюсь, – процедил Котощей и пошел по своим делам, в очередной раз убеждаясь, что метод «наорать на кого-то» действует ничуть не хуже, чем угодливая лесть Королевы.
Между тем, у Котощея действительно были дела. Поднять корабль в воздух мог волшебный летучий порошок, а летучий порошок следовало изготовить. Его делали из летучих грибов. Разумеется, посторонний обыватель сказал бы, что не существует никаких летучих грибов. Но Котощей прекрасно знал, что они существуют, и где их искать. Летучие грибы роились в трухлявых дуплах деревьев. Грибы собирались и парили вверху в стволе дерева, поэтому даже досужие белки, заглядывающие в дупла, их не замечали. Грибы были зеленые, пористые и вонючие, поэтому не привлекали внимания, ведь заглянувшие в дупло белки думали, что в дереве просто пахнет прелой землей.
Однако Котощей знал, как выглядят грибы, и отправился за грибами, прихватив вещевой мешок с завязками. Если бы он собирал грибы в лукошко – грибы бы просто улетели. А еще Котощей взял с собой рыболовную сеть.
Котощей отправился в ближайший от Слащавино лес. Лес был старый, корявый, с черными стволами и сизыми мхами, а воздух пах сыростью.
– Вот, – пробормотал Котощей, останавливаясь у старого вяза, ствол которого был рассечен молнией. – С виду – обычное гнилое дупло. Но посмотрим, что мы найдем внутри.
Котощей осторожно заглянул в дупло. Так как он был котом и видел в темноте, то прекрасно разглядел роящиеся вверху круглые грибочки, зеленые, пористые, имеющие крайне непривлекательный вид.
– Ну что ж, – пробормотал Котощей. – Раз уж эти грибочки так любят высоту, придется самому туда карабкаться.
Он присел, хлеща хвостом, и запрыгнул внутрь. Дупло оказалось узким, сырым и скользким. Корни и внутренние волокна дерева тянулись вверх, словно жилы, а воздух был густ от прелого запаха. На первых метрах Котощей успел пару раз соскользнуть и грохнуться обратно на землю.
– Да чтоб тебя, трухлявый пень! – ругался он, снова карабкаясь. – Никакой благодарности от природы!
Постепенно дупло сузилось еще сильнее. Котощей не очень-то любил лазить по деревьям. Обычно он отращивал себе кожистые крылья летучей мыши, но после истории с порталами в его голове возник психологический блок, и некоторая часть магии Котощея покинула.
Котощей мучительно лез вверх, обдирая когти, воздух становился все более затхлым и влажным, а на стенках появились нити мха. Вдруг впереди мелькнуло зеленое облачко спор.
– Ага… Вот вы где, паразиты летучие, – прошипел Котощей.
Он протянул лапу, и на пальцы ему мягко села крошечная пористая шляпка. Гриб дрожал и надувался, будто дышал. Стоило Котощею двинуться ближе, как другие грибы, спрятавшиеся в стенках дерева, начали медленно всплывать вверх, словно медузы в воде.
– Ага! Стоять! – крикнул Котощей, вытаскивая сеть.
Он размахнулся, пытаясь поймать ближайший гриб, но тот ловко увернулся, трепеща в воздухе. Котощей поймал другой, но тот выскользнул и взорвался прямо возле его головы, оставив на лбу Котощея зеленое пятно спор.
– Зараза! – зашипел Котощей. – Почему я, Бессмертный и Ужасный, должен заниматься сам этой грязной работой?!
…
Дикий и Хмырь услышали грозный голос из-за ограды замка.
– Я – Гавлем, и я предлагаю вам сложить оружие, подлые захватчики!
Они с удивлением переглянулись, а затем Дикий сунул морду сквозь кованные прутья ворот, а Хмырь взлетел и уселся на острый штырь, торчащий на ограде, с пикой на навершии.
За воротами, на тропе, тянувшейся из выжженных сухих пустошей, стояло странное существо: уши, поросшие шерстью, торчали в стороны, как у гоблина, морда с приплюснутым носом напоминала французского бульдога. Передние лапы у него были разные: одна ловкая, с пальцами, как у мартышки, а вторая огромная, угрожающая, с когтями, напоминающая лапу медведя.
А что самое странное – рядом с этим существом топталась гиена Чача.
Чача имела вид потрепанный и даже несчастный.
– Ах ты предательская гиена! – заорал Дикий. – Решила захватить замок, пока нет Котощея, и привела какого-то сообщника?!
– Я хотела всего лишь быть свободной… – с неизбывной тоской вздохнула Чача себе под нос, явно обращаясь даже не к Дикому, а просто жалея об утраченном.
– Эй, ничтожества! – гаркнул тот, кто назвался Гавлемом. – Сдавайтесь, пока целы. Ты там один, шакал? Один-одинешенек? Ты жалок. Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь.
– Эй, вообще-то тут еще я! – возмущенно каркнул ворон Хмырь, но Гавлем поднял посох из костей, стукнул им – из посоха вырвалась маленькая песчаная буря и снесла Хмыря с оградки, и он, беспорядочно хлопая крыльями, укатился в колючие кусты черных роз.
Дикий взбешенно зарычал.
– Не знаю, кто ты, но убирайся вон! Мы не сдадимся! – крикнул Дикий, а затем повернулся к двум своим цветам: – Мясожор! И ты, Младшенький! Защищайте ворота! – скомандовал шакал, махнув лапой в сторону врагов.
Цветы зашипели и потянули шеи, клацая челюстями. На землю капал ядовитый сок. Затем Мясожор прицелился и плюнул в сторону Гавлема ядовитым кислотным облачком, но Гавлем снова взмахнул посохом, и облачко развеялось от вихря песка.
Гавлем торжествующе расхохотался.
– Какая умора! Растения! Аххахахах! Скажи, глупый шакал, что помешает мне их обойти? – и он просто пошел вдоль забора, туда, где растения не росли. А затем взмахнул посохом – и песчаная буря снесла часть ворот, освобождая путь.
Дикий, наконец, вспомнил, что он умеет летать, взмахнул крыльями, поднялся в воздух и с диким рычанием спикировал на Гавлема сверху.
Гавлем увернулся, взмахнул посохом – и Дикого закружил песчаный смерч.
Ворон Хмырь, между тем, выбравшись из кустов роз, кинулся Гавлему в ноги.
– О великий маг! – прокаркал Хмырь. – Я не служил Котощею ни секунды! Я даже ни разу его не видел! Я прибыл сюда, чтоб продать важную информацию про дуб и заговор под дубом владельцу замка! Если владелец замка теперь – вы, я с удовольствием буду служить вам!
– Ах ты мерзкий комок перьев! – завопил Дикий из воронки смерча, а затем смерч выплюнул его – изжеванного, помятого, со сломанным крылом.
– А теперь, шакал, ты умрешь! – провозгласил Гавлем, поднимая над поверженным Диким свой посох.
– Эй, Гавлем! – крикнула гиена Чача. – Ты ведь обещал исполнить мое желание, верно? Освобождать меня ты не хочешь, и просить тебя об этом бесполезно, да? Тогда мое желание таково: пощади шакала Дикого!
– Что?! – на Чачу изумленно повернули головы и Гавлем, и сам Дикий.
– Ну… Дикий нормальный. Мы с ним дружили. Я не хочу его смерти, – пожала плечами Чача.
Гавлем посмотрел на нее и снова расхохотался.
– Хорошо, я его пощажу. Но кто сказал, что он будет этому рад? Он станет моим рабом, как и ты! – Гавлем щелкнул пальцами своей мартышечьей лапки, посох выплюнул из себя несколько костей, кости сложились в костяной ошейник и сомкнулись вокруг шеи Дикого, образовав такой же ошейник, какой был на Чаче.
Дикий взвыл и дернулся, но ошейник направил его шаги, и Дикий покорно поплелся за Гавлемом, проходя на территорию замка сквозь дыру в заборе.
Два плотоядных цветка лишь смотрели на процессию, щелкая челюстями и роняя из пастей ядовитый сок, но, разумеется, они не сделали попыток выкопаться из земли и помочь Дикому, который усердно их дрессировал и кормил.
Цветы предпочитали, сыто урча, мирно впитывать лучи солнца, поджидая добычу, которая сама заглянет в пасти.
– А теперь следуйте за мной, слуги! Мы займем пустой замок, ожидающий своего хозяина – меня! – с торжествующим хохотом провозгласил Гавлем.