— Вы серьёзно? Букет... для мужчины?
Флористка смотрела на меня так, будто я попросила завернуть ей кактус в розовую бумагу с блёстками. Её накрашенные брови поползли вверх, а пальцы замерли над лентами.
— Да, — твёрдо ответила я. — Для мужчины. Что-то не так?
— Ну... обычно мужчинам дарят алкоголь. Или носки. Может, галстук?
Я сжала кулаки в карманах пальто. Как же надоело это вечное «обычно».
— Ваше то какое дело? ...Сделайте букет...Пожалуйста.
Она пожала плечами и принялась нехотя выбирать цветы, бормоча себе под нос что-то про «странных клиентов». Я смотрела, как её руки машинально складывают стебли — белые хризантемы, синие ирисы, что-то ещё. Безликое. Дежурное. Как будто она собирала букет для похорон, а не для...
— Стойте, — остановила я её. — Не то.
— Что «не то»?
— Всё не то. Эти цветы... они мёртвые какие-то.
Флористка вздохнула с видом мученицы.
— Хорошо. А какие вы хотите?
Я растерялась. Какие? Я впервые в жизни покупала цветы мужчине и понятия не имела, какими они должны быть. В голове звучал только его голос, сказанный вчера вечером, когда мы сидели на кухне за чаем:
«Знаешь, Лен, я никогда в жизни не получал цветов. Ни разу. Даже не представляю, каково это».
Он сказал это спокойно, без обиды, просто констатируя факт. Но что-то дрогнуло в его глазах — едва заметная тень, которую он тут же спрятал за улыбкой. Мы были женаты восемь лет, и я вдруг поняла, что никогда не задумывалась об этом. Цветы — это же для женщин. Так принято. Так всегда было.
«А ты хотел бы?» — спросила я.
Он засмеялся, но как-то неловко: «Глупости. Какие цветы взрослому мужику».
Но я услышала. Услышала то, что он не сказал вслух.
— Дайте мне подсолнухи, — решительно произнесла я. — Большие, яркие. И добавьте что-нибудь оранжевое. И красное. Чтобы... чтобы это было как праздник.
Флористка скептически хмыкнула, но взялась за работу. Её руки заработали быстрее, увереннее. Подсолнухи легли в основу, к ним присоединились герберы цвета заката, красные розы, веточки эвкалипта. Букет получался дерзким, солнечным, немного хулиганским.
— Открытку будете? — спросила она, уже почти примирившись с моей странностью.
— Да.
Я взяла маленькую карточку и задумалась. Что написать? «С днём рождения»? Но у него день рождения был три месяца назад. «Просто так»? Слишком обыденно для того, что я пыталась сказать этим букетом.
Я написала: «Потому что ты достоин цветов. Каждый день. Твоя Л.»
Всю дорогу домой я ехала в метро с этим огромным букетом, ловя на себе удивлённые взгляды. Пара пожилых женщин шептались, показывая на меня глазами. Девушка напротив улыбалась. Парень в наушниках приподнял бровь.
Мне было всё равно. Я представляла лицо Андрея, когда он откроет дверь и увидит эти подсолнухи. Нервничала, как перед первым свиданием.
Ключ в замке. Дверь. Он стоял на кухне, помешивая что-то в кастрюле, в старой футболке и домашних штанах. Обернулся на звук моих шагов — и замер.
— Это... для меня?
Его голос прозвучал странно. Хрипло. Как будто он забыл, как дышать.
— Для тебя, — я протянула букет, и вдруг испугалась. А вдруг он засмеётся? Вдруг скажет, что это глупо, что я зря потратила деньги, что настоящие мужчины не...
Андрей взял подсолнухи обеими руками. Медленно, осторожно, словно они были сделаны из тончайшего стекла. Смотрел на них долго, молча. Потом поднял глаза на меня, и я увидела, что они блестят.
— Лен...
Он не договорил. Просто притянул меня к себе одной рукой, прижал так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце. Букет оказался зажат между нами, и я вдохнула запах подсолнухов, смешанный с его одеколоном.
— Спасибо, — прошептал он мне в волосы. — Ты даже не представляешь...
Я представляла. Представляла маленького мальчика, который смотрел, как отец дарит маме розы на восьмое марта, и мечтал, что когда-нибудь кто-то подарит цветы и ему. Представляла подростка, который делал вид, что ему всё равно, когда одноклассницы получали букеты на выпускной, а он — только рукопожатия. Представляла мужчину, который годами убеждал себя, что цветы — это не для него, что он сильный, что ему это не нужно.
Но всем нужно. Всем нужно чувствовать, что их ценят. Что о них заботятся. Что они достойны красоты просто так, без повода.
— Я найду вазу, — сказал он, отстраняясь и смахивая рукой влагу с глаз. — Чёрт, у нас вообще есть ваза?
— В серванте должна быть. Большая, хрустальная.
Он засуетился, доставая посуду, наполняя вазу водой, аккуратно подрезая стебли. Делал это сосредоточенно, с какой-то трогательной серьёзностью. Поставил букет на стол, отошёл, оценил, чуть повернул вазу.
— Как думаешь, здесь хорошо? Или лучше на подоконник?
— Здесь идеально.
Мы стояли рядом, глядя на эти нелепые, яркие, такие живые подсолнухи. Андрей обнял меня за плечи.
— Знаешь, что смешно? — тихо сказал он. — Я всегда думал, что если бы мне когда-нибудь подарили цветы, то это было бы как-то... неловко. Что я не буду знать, что с ними делать, что сказать. А сейчас... Сейчас я чувствую себя так, будто мне подарили целый мир.
Я прижалась к нему сильнее.
— Прости, что так долго до этого не додумалась.
— Не извиняйся. Ты додумалась. И это... это очень много значит. Больше, чем ты думаешь.
В тот вечер мы не стали доделывать ужин. Заказали пиццу, сидели на диване, и Андрей то и дело поглядывал на букет. Потом достал телефон и сфотографировал подсолнухи с разных ракурсов. Я видела, как он открывает галерею и снова смотрит на фото, улыбаясь какой-то особенной, мальчишеской улыбкой.
— Отправлю Серёге, — сказал он. — Пусть завидует.
— А он не засмеёт?
— Пусть попробует. Я ему тоже куплю цветы на следующей неделе. Вот увидишь его лицо.
Я рассмеялась, представив реакцию его лучшего друга, сурового автомеханика с татуировками по всей руке.
— А что, идея, — задумчиво продолжил Андрей. — Всем друзьям куплю. Начну традицию. Пусть тоже узнают, каково это.
Утром, уходя на работу, он попросил меня сфотографировать его с букетом. Стоял рядом с подсолнухами, немного смущаясь, но счастливый. Это фото до сих пор стоит на его рабочем столе.
Цветы простояли почти две недели. Андрей менял воду каждый день, убирал увядшие лепестки, относился к ним как к драгоценности. Когда они всё-таки завяли, он долго не мог заставить себя их выбросить.
— Можно засушить один подсолнух? — спросил он. — Знаю, звучит сентиментально, но...
— Конечно можно.
Теперь этот засушенный подсолнух лежит у него в книге, которую он перечитывает, когда грустит. И каждый раз, когда я его вижу, я вспоминаю, как мало нужно, чтобы сделать человека счастливым. Букет цветов. Простой жест. Разрешение быть уязвимым.
С тех пор прошло полтора года. Я дарю Андрею цветы регулярно — просто так, без повода. На день рождения, на годовщину, когда у него сложный день на работе, когда мне просто захотелось. Он до сих пор радуется каждому букету как ребёнок. И знаете, что самое удивительное?
Теперь и другие мужчины в нашем окружении получают цветы. Серёга действительно получил букет от Андрея и сначала ржал, а потом признался, что чуть не расплакался. Его жена увидела его реакцию и тоже начала дарить ему цветы. Коллега Андрея по работе как-то застал его рассматривающим очередной мой букет и попросил совета, какие цветы ему самому хотелось бы получить.
Мир не перевернулся. Мужчины не стали менее мужественными. Просто стало чуть больше красоты. Чуть больше нежности. Чуть больше признания того, что все мы — просто люди, которым иногда хочется получить что-то красивое без всякой причины.
А на той кухне, где всё началось, до сих пор стоит ваза. Большая, хрустальная. И она редко пустует.