Лариса стояла у окна своей однокомнатной квартиры и смотрела на дождь, стекающий по стеклу. Капли сливались в тонкие ручейки, как слезы, которые она уже не могла больше плакать. Пятьдесят семь лет — возраст, когда многие женщины смиряются с одиночеством, принимают его как неизбежность.
Восемь месяцев назад жизнь подарила ей надежду. Обычный серый ноябрьский день, очередь в поликлинике, и вдруг — он. Сергей, пятьдесят восемь лет, высокий, седоватый, с добрыми морщинками у глаз. Они разговорились о пустяках: о погоде, о врачах, о том, как сложно бывает в их возрасте. А потом он проводил её до дома.
После десяти лет одиночества Лариса разучилась верить в чудеса. Развод с первым мужем оставил глубокий шрам на душе. Дети выросли, разъехались по своим городам, звонили редко, на праздники. Подруги одна за другой погружались в заботы о внуках, и Ларисе становилось всё труднее найти компанию для похода в кино или просто на прогулку.
Сергей ворвался в её жизнь, как весенний ветер. Он звонил каждый день, приглашал на ужины, дарил цветы — не роскошные букеты, а скромные хризантемы, которые она так любила. Они гуляли по вечернему городу, держась за руки, и Лариса чувствовала себя снова молодой. Он рассказывал о своей работе инженером, о сыне, который живёт в Москве, о том, как тоже устал быть один после смерти жены три года назад.
— Знаешь, Лара, — говорил он, прижимая её руку к губам, — я думал, что моя жизнь закончилась. А оказалось, что она только начинается заново.
Эти слова грели душу лучше любого камина. Лариса верила каждому его слову, каждому взгляду. Когда через полгода Сергей сделал предложение, она расплакалась от счастья. Свадьбу назначили на май — её любимый месяц, когда всё цветёт и пахнет надеждой.
Последние недели пролетели в приятных хлопотах. Платье — скромное, бежевое, элегантное. Небольшой банкет в ресторане для самых близких. Лариса похудела на пять килограммов от волнения и счастья, купила новые туфли, записалась к парикмахеру. Дочь обещала приехать из Санкт-Петербурга, хотя и не одобряла поспешности решения матери.
— Мам, ты его толком не знаешь, — говорила она по телефону. — Восемь месяцев — это не срок. А вдруг он охотник за квартирами?
— Оля, у него своя квартира, и побольше моей, — отвечала Лариса, обижаясь на дочь. — Не все мужчины такие, как твой отец.
За три дня до свадьбы, вечером в среду, Сергей пришёл к ней домой. Лариса приготовила его любимую солянку, накрыла стол. Но он был какой-то напряжённый, молчаливый, ел без аппетита.
— Серёжа, что случилось? — забеспокоилась она. — Ты заболел?
Он отодвинул тарелку, достал из портфеля папку с документами и положил её на стол. Лариса непонимающе посмотрела на неё.
— Это что?
— Брачный договор, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Ларочка, пойми правильно. Это просто формальность. Мой сын настоял. Ты же знаешь, он юрист, у него голова работает по-другому. Говорит, что в наше время это нормальная практика, что нужно обезопасить обе стороны.
Лариса почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Руки задрожали. Она взяла папку, открыла, пробежала глазами по строчкам: «раздельное имущество», «отказ от притязаний», «в случае расторжения брака»...
— Зачем? — её голос был тише шёпота. — Мы же любим друг друга. Зачем нам это?
Сергей нервно поправил очки:
— Лара, это ничего не значит. Просто бумага. Мы всё равно будем вместе, всё будет как прежде. Но Андрей сказал, что если я не подпишу это, он даже на свадьбу не приедет. Он беспокоится за меня, понимаешь? После смерти матери он очень изменился, стал подозрительным.
— Подозрительным? — Лариса почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — То есть он подозревает, что я охочусь за твоим имуществом? За двухкомнатной квартирой и старыми «Жигулями»?
— Нет, нет, не так! — Сергей попытался взять её за руку, но она отдёрнула. — Просто он хочет, чтобы у меня была защита. И у тебя тоже, кстати. Здесь всё справедливо разделено.
Лариса встала из-за стола, отошла к окну. За стеклом сгущались сумерки. Внутри сгущалось что-то другое — обида, боль, разочарование.
— Я прожила пятьдесят семь лет, — произнесла она, глядя втемноту. — Я честно работала всю жизнь, воспитала двоих детей, пережила развод и одиночество. У меня есть своя квартира, своя пенсия, свои сбережения. Мне ничего от тебя не нужно, кроме любви. А ты приходишь ко мне за три дня до свадьбы с этой... бумагой.
— Лара, пожалуйста...
— Ты не веришь мне, — она обернулась, и он увидел слёзы на её лице. — Ты думаешь, что я выхожу за тебя ради денег. Иначе зачем этот договор?
— Это не я думаю, это Андрей!
— А какая разница? — её голос сорвался на крик. — Ты его слушаешься, значит, ты с ним согласен! Значит, ты тоже мне не доверяешь!
Сергей встал, попытался обнять её, но Лариса оттолкнула его.
— Уйди, — она утёрла слёзы. — Уйди, пожалуйста. Мне нужно подумать.
— Лара...
— Уйди!
Он взял свой портфель, остановился в дверях:
— Договор я оставлю. Подумай спокойно. Свадьба послезавтра, у нас ещё есть время. Я люблю тебя.
Дверь закрылась, и Лариса рухнула на диван, дав волю слезам. Вся радость последних месяцев, все мечты о совместном будущем рухнули в один миг. Она смотрела на папку с документами, как на ядовитую змею.
Не спала всю ночь. К утру позвонила подруге Тамаре, единственному человеку, который всегда понимал её без слов.
— Тома, он принёс брачный договор, — Лариса снова расплакалась в трубку. — Накануне свадьбы.
Тамара приехала через час с пирожными и термосом кофе. Они сидели на кухне, и Лариса рассказывала, а подруга молча слушала.
— Знаешь, что я тебе скажу, — наконец произнесла Тамара. — Если мужчина действительно любит, он не унижает женщину недоверием. Особенно за три дня до свадьбы. Это манипуляция, Лара. Он поставил тебя перед фактом: либо подпиши, либо свадьбы не будет.
— Но он говорит, что это требование сына...
— А он кто — мальчик маленький? Не может отказать сыну? — Тамара покачала головой. — Лара, милая, ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь мужчину, который будет верить в тебя, доверять тебе. А не того, кто за три дня до свадьбы приносит бумаги о разделе имущества.
Эти слова засели в душе. Весь следующий день Лариса провела в размышлениях. Звонила Сергею — не отвечал. Написала сообщение — прочитал, но не ответил. Видимо, обиделся.
К вечеру приехала дочь. Оля внимательно выслушала мать, прочитала брачный договор.
— Мам, — сказала она осторожно, — я понимаю, что тебе больно. Но, может, в этом договоре есть смысл? Посмотри, здесь действительно всё справедливо. Каждый остаётся при своём имуществе. В вашем возрасте это нормально.
— В нашем возрасте? — горько усмехнулась Лариса. — Оля, я не замуж за его квартиру выхожу. Я выхожу за человека, которого полюбила. А он мне не доверяет.
Дочь вздохнула:
— Как скажешь, мам. Я поддержу любое твоё решение.
Утром в день свадьбы Лариса проснулась с ясной головой. Она знала, что нужно делать. Тамара была права: она заслуживает большего. Заслуживает доверия и уважения.
В ЗАГС они приехали одновременно. Сергей в новом костюме, взволнованный, с букетом белых роз. Его сын Андрей — высокий, суровый мужчина в дорогих очках. Дочь Марина с мужем. Несколько друзей с обеих сторон.
Сергей подошёл к Ларисе, протянул цветы:
— Ты подписала договор?
Она посмотрела ему в глаза:
— Нет.
— Лара, ну пожалуйста! — он понизил голос. — Ну что тебе стоит? Просто подпиши, и всё! Мы же с тобой любим друг друга!
— Если ты меня любишь, — спокойно сказала она, — то доверяешь мне. А если не доверяешь, то зачем нам брак?
Андрей вмешался:
— Извините, но это разумная предосторожность. Мой отец имеет право защитить своё имущество.
Лариса посмотрела на него, потом снова на Сергея:
— А я, значит, не имею права на уважение? На доверие? Знаешь что, Серёжа, я подумала и решила — свадьбы не будет.
Повисла тишина. Сергей побледнел:
— Что?!
— Не будет свадьбы, — повторила она твёрже. — Прости, но я не могу выйти замуж за человека, который мне не доверяет.
— Ты... ты шутишь? — его лицо исказилось. — Ты понимаешь, что я потратил на эту свадьбу кучу денег?! Ресторан оплачен, гости приглашены!
— Деньги? — Лариса почувствовала, как внутри поднимается злость. — Так вот что для тебя главное? Деньги?
— Я всё организовал! — кричал он, забывая, где находится. — Я оплатил банкетна двадцать человек! Я заказал машину! А ты в последний момент устраиваешь истерику!
— Истерику? — она достала из сумочки конверт. — Вот. Здесь половина стоимости банкета. Я не хочу быть тебе должна.
Он не взял конверт. Его лицо покраснело от ярости:
— Ты эгоистка! Я предлагал тебе свою любовь, свой дом, свою жизнь! А ты из-за какой-то бумажки всё рушишь!
— Из-за бумажки? — Лариса почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась. — Ты принёс мне эту бумажку за три дня до свадьбы. Это было унижением, Серёжа. Ты поставил меня перед выбором: либо я подписываю и признаю, что ты мне не доверяешь, либо я отказываюсь и выгляжу жадной. Это была манипуляция.
— Мама права, — неожиданно вмешалась Оля. — Вы повели себя неправильно.
Андрей шагнул вперёд:
— Послушайте, если вы рассчитывали...
— Андрей, замолчи, — оборвал его Сергей. Он смотрел на Ларису, и в его глазах плескалась обида и злость. — Значит, так. Значит, деньги тебе важнее любви.
— Мне? — она удивлённо вскинула брови. — Это ты мне принёс брачный договор.
— Я думал, ты другая, — он повернулся и пошёл к выходу. — Пошли, Андрей. Нечего нам тут делать.
Они ушли. Лариса стояла посреди вестибюля ЗАГСа с букетом белых роз в руках, и слёзы наконец побежали по щекам. Тамара обняла её за плечи:
— Ты правильно сделала, Лара. Правильно.
Дочь прижалась с другой стороны:
— Мам, прости меня. Ты молодец.
Они втроём вышли на улицу. Был тёплый майский день, пахло сиренью и свежестью. Лариса вытерла слёзы, вдохнула полной грудью.
— Знаете что? — сказала она. — Лучше быть одной, чем с тем, кто тебя не ценит.
Они пошли в кафе — Лариса, дочь, зять и Тамара. Заказали торт и шампанское. Отмечали не свадьбу — свободу. Свободу от отношений, построенных на недоверии.
Вечером, оставшись одна в своей квартире, Лариса смотрела в окно. Да, ей снова предстоит одиночество. Да, будет больно. Будут ночи, когда она будет жалеть о принятом решении. Но она знала одно: она поступила правильно. Она сохранила своё достоинство.
Телефон молчал. Сергей не звонил, и это было к лучшему. Некоторые мосты нужно сжигать, чтобы не было искушения вернуться назад.
Прошла неделя. Потом месяц. Лариса постепенно возвращалась к обычной жизни: работа, встречи с подругами, редкие звонки от детей. Одиночество снова стало её спутником, но теперь оно не казалось таким тяжёлым. Она научилась ценить себя.
А в глубине души теплилась тихая надежда: когда-нибудь она встретит того, кто будет доверять ей безоговорочно. И тогда никакие договоры не понадобятся.