За спиной раздался надсадный крик:
— Посторонись! Ты что, заснула на ходу?
Раиса метнулась сначала в одну, потом в другую сторону. Мимо промчался на велосипеде незнакомый мужик. Хоть их деревня и считалась большой, но Рая знала всех — если не по имени, то в лицо, а этого человека видела впервые. Сердце ещё трепетало в груди от пережитого страха, а всё её существо требовало справедливости.
Поэтому Раиса решила осадить этого незнакомца на велике.
— Раскричался тут! Чего вы людей пугаете? — грозно крикнула она вдогонку.
Мужик не успел далеко отъехать. Он остановился метрах в двадцати от Раисы и с наглой усмешкой заявил:
— Девушка, чтобы не иметь проблем, нужно соблюдать правила дорожного движения.
— А вы шуруете прямо посреди дороги, как по Бродвею! — не осталась в долгу Рая.
Наглость мужика заставила её опуститься до хамства.
— Слушай, дядя, ехал бы ты своей дорогой и не приставал к незнакомым девушкам.
— Фи! Было бы к кому приставать, тётя! — презрительно бросил мужик и снова сел на двухколёсный транспорт.
— Посмотришь на такую — и плакать хочется! — завершил свой оскорбительный монолог велосипедист, отъехав на всякий случай подальше.
Рая хотела запустить в него камнем, но обидчик разгадал её намерения и стремительно закрутил педали. От злости девушка лишь заскрежетала зубами.
— Да что сегодня за день такой? Все словно сговорились против меня! — выплеснула она вполголоса, продолжая путь.
Обычно после работы Рая на всех порах неслась домой, а сегодня ноги отказывались идти. Всё из‑за нововведений, которыми грозился Коробков — новый директор образовательного учреждения, где Рая проработала без малого шесть лет.
— Нынче время непростое для всех. И государственная казна не резиновая, чтобы оплачивать работу раздутого до безобразия штата некоторых учреждений. Этот момент следует учитывать всем, кто не желает отставать от времени, — толкал с трибуны свою пламенную речь Эдуард Нилович.
Он любил поумничать перед публикой, поэтому часто устраивал внеочередные планёрки. Сегодня по его инициативе состоялась как раз такая — экстренная летучка.
Эдик, как его за глаза звали все сотрудники, минут десять распинался непонятно о чём, а потом с хищнической улыбкой на откормленной физиономии заявил:
— Если в двух словах, то нас, коллеги, в самое ближайшее время ожидает оптимизация. Надеюсь, вам не нужно объяснять специфику подобных мероприятий.
По актовому залу пронёсся общий ропот, и в глазах Коробкова вспыхнули огоньки. В такие минуты директор учебного комплекса «Детский сад. Начальная школа» начинал нести бесконечную ахинею, а обязанности остальных сводились к тому, чтобы слушать его болтовню. Этот раз не стал исключением — выступление Эдика мало чем отличалось от предыдущих речей, за исключением одного момента.
Директор впервые высказал предположение, что их учреждение могут расформировать.
— Но у вас, дорогие коллеги, впереди аж три месяца, — продолжал он. — А это приличный срок для поисков новой работы. Поэтому я всем присутствующим советую направить свои усилия на решение данного вопроса. Так вы избавитесь от неминуемой неприятности. Ведь оказаться на улице — очень неприятная участь для любого.
Коробков, с видом человека, исполнившего долг, оглядел зал. Но бурных аплодисментов не последовало — пришлось довольствоваться возмущённым шепотом и парой язвительных замечаний.
— И куда нам всем деться, товарищ директор? — язвительно спросила физкультурница.
Её поддержала математичка:
— Эдуард Нилович, а сам-то ты куда? Или твою персону оптимизация не коснётся?
— Физиономия не пролезает в оптимизатор! — весело хохотнул кто-то из задних рядов.
Эдик попытался вычислить дерзкого шутника, но народ дружно поднялся и направился к выходу.
Рая вышла вместе со всеми, но обсуждать последнюю новость не пожелала. Она лишь подумала, что нет смысла чесать языками, если начальство всё уже решило. Впрочем, известие о грядущих переменах восприняла спокойно — не верилось ей, что в их деревне могут прикрыть единственное образовательное учреждение.
Ведь школа находилась не близко, до неё почти двадцать километров. Раиса рассудила, что родители поднимут такой шум, что мало не покажется, если власти действительно решатся на оптимизацию. Её ещё успокаивало и то, что при любом раскладе её должность останется, ведь повар — профессия, которая в любые времена пользуется высоким спросом.
Слухи о скорых преобразованиях в учебном заведении витали давно. Ещё прежний директор, который уже второй год находится на заслуженном отдыхе, часто, и не без грусти, говаривал:
— Учебный комплекс — это пережиток советской эпохи. Нам уже давно пора отсечь эти рудименты и перейти на новый формат.
Поскольку Рая работала обычным поваром, её мало интересовали особенности образовательного процесса. Зато она знала все тонкости поварского дела и охотно делилась секретами со своими коллегами.
— Наша главная задача — накормить детишек! — эту фразу, как девиз, она повторяла практически ежедневно, вдохновляя работников пищеблока на самоотверженный труд.
И люди старались, отдавали душу любимому делу, ведь в этом подразделении в основном работали женщины, дети которых посещали данное заведение. Только у шеф-повара пока был пробел в графе «дети». Рае катастрофически не везло в личной жизни, поэтому она старалась отыскать своё призвание в работе.
Молодая женщина была настоящим профи, но не ограничивала себя рамками школьного шеф-повара. Раиса долгое время сама составляла меню вместо сбежавшей в город молоденькой медсестры. Она знала, как правильно подсчитать калории каждого блюда. Примечательно, что в учебном заведении она была не единственной энтузиасткой общего дела.
Учителя тоже молча выполняли работу, не указанную в их должностных обязанностях. Иными словами, работников пищеблока и педагогический коллектив объединяла одна, можно сказать, святая цель: всем хотелось, чтобы живущие в деревне дети учились в своей школе. Но с каждым годом число учащихся уменьшалось, а чиновники всё громче говорили о неизбежных переменах.
Что со всеми нами будет, если действительно закроют школу? Это был риторический вопрос. Рая задала его не для того, чтобы получить ответ, а как бы подводя черту под своими размышлениями. Возможно, она бы и дальше развивала эту злободневную тему, но за неказистым забором мелькнула знакомая цветастая косынка.
— Ты чего такая сумная? — раздался родной голос бабули.
Раиса открыла калитку и прошла по затерявшейся в траве тропинке к приземистому дому. Акулина Захаровна застыла над оцинкованным корытом.
— Язык проглотила? Отвечай, когда старшие тебя спрашивают!
У бабушки была одна слабость: она не могла держать язык за зубами. Неоднократно девушка по вине своей пожилой родственницы попадала впросак, а потом поняла, что лучше не посвящать бабулю в свои личные проблемы. И на этот раз она тоже отделалась отговоркой.
— Бабуля, тебе всё время кажется то, чего не существует в действительности. Мне немного взгрустнулось, потому что завтра у нас в школе последний звонок. Целое лето я буду сидеть без дела.
Акулина Захаровна швырнула в корыто коврик и принялась драить его щёткой.
— Работы дома хоть отбавляй. Бери с меня пример. Я хоть и в возрасте, а успеваю за день сто дел переделать.
После этих слов пожилая хозяйка встряхнула коврик, оценивая цепким взглядом результат своих трудов.
— Вон и сегодня затеяла маленькую стирку, хоть спина у меня после вчерашней прополки не разгибается.
Это был тонкий намёк на толстые обстоятельства. Рая повесила на штакетник свою сумочку и протянула руки к коврику.
— Давай помогу.
Но Акулина Захаровна презрительно фыркнула:
— Мне раньше нужна была помощь. Сама уже всё сделала, осталось только повесить.
Подумав несколько секунд, хозяйка всё же передала внучке злополучный коврик:
— Повесь его на солнышко, чтобы побыстрей высох.
Рая легко забросила чистое изделие на верёвку и с улыбкой спросила:
— Ещё приказания будут?
Акулина Захаровна свела брови у переносицы, отчего её лицо стало строгим.
— Ты, Раиса, зря за работу беспокоишься. Летом в школе такой ремонт проводят, что без дела никто сидеть не будет. Да и на огороде у нас всё позарастало, только успевай поворачиваться. Эх, эх, эх, ну-ка подсоби мне немного.
Бабуля взялась обеими руками за один край корыта. Внучка сообразила, что требуется от неё, и схватилась за корыто с другого конца.
Но женщины не успели выплеснуть воду после стирки. Неожиданно возле калитки появилась блондинка в шортах и солнцезащитных очках. За ней плёлся мальчик лет шести. Застыв у калитки, блондинка громко произнесла:
— Даник, вот мы и дома.
Акулина Захаровна была настолько поражена появлением молодой женщины с ребёнком, что без предупреждения бросила свой край корыта. Рая вскрикнула:
— Бабуля!
Но было поздно: грязной водой ей окатило ноги до самых коленей.
Однако Акулина Захаровна на крик внучки не обратила внимания. Она уже стояла у калитки и с любопытством вглядывалась в скрытое наполовину огромными очками лицо блондинки.
— Жанка? Ты что ли?
Гостья бросилась с объятиями:
— Я, бабулечка, красотулечка моя!
Вновь прибывшая на радостях так крепко стиснула хозяйку, что та, задыхаясь, взмолилась:
— Жанна, побереги свою бабку!
Гостья заливисто смеялась, а Акулина Захаровна критически её оглядела:
— Разве можно в таком виде по деревне расхаживать?
Жанна снова попыталась обнять бабушку.
— Бабуля, сегодня все так ходят.
Слащавый голос блондинки заставил Раю внутренне содрогнуться. Но она подавила проснувшуюся неприязнь и, не спеша, тоже подошла к калитке.
— Привет, Жанна! Какими судьбами тебя к нам занесло?
Двоюродная сестра моментально выпустила колючки:
— Имею полное право проведать любимую бабулю! — Жанна многозначительно хихикнула, а затем добавила: — Кстати, тебя я тоже рада видеть, сестрёнка!
Рая сделала вид, что не услышала последних слов нежданно прибывшей гостьи. Она переключила всё своё внимание на племянника, который дожидался, когда взрослые его заметят.
— Даня, как у тебя дела?
Мальчик громко вздохнул:
— Мама не велела говорить, что у нас всё плохо.
Лицо Жанны исказила злобная гримаса, рука её непроизвольно взметнулась над головой ребёнка.
— Даниил, закрой свой рот!
Мальчик спрятался за тётку. Раису удивило поведение сестры.
— Жанна, разве можно срываться на ребёнке?
— Когда своего родишь, тогда и будешь раздавать ценные указания, — отбрила гостья родственницу.
Для разрядки обстановки пришлось вмешаться Акулине Захаровне:
— Чего вы сразу сцепились, словно неродные?
Жанна тут же натянула едкую улыбочку и извиняющимся тоном произнесла:
— Извини, Рая, я вся на нервах. На днях с матушкой вдрызг разругалась, а вчера с Андреем сцепились не на жизнь, а на смерть. Уже сто раз пожалела, что клюнула на его уговоры.
Она всплеснула руками:
— Но я ведь хотела как лучше, не о себе думала, а о сыночке. Хотела, чтобы у Даника был отец, а этот козлина…
Жанна бросила мимолётный взгляд на сына и снова повторила:
— А этот козлина мне систематически изменял, а делал вид, что ничего не происходит. Но ничего, я его проучу, лишу любой возможности видеть сына. Тогда он узнает, как обзывать меня примитивной колхозницей, тупой овцой и лохушкой без мозгов.
продолжение